home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add



11

Дела пошли, дела пошли! Известие о нашей дерзкой вылазке распространилось по всему городу. Интересно, что говорят люди? Мне захотелось поскорее оказаться среди них. Быстро глотая холодный рис, я слушала, что говорил Тобо. Он снова жаловался на то, что отец не уделяет ему никакого внимания.

– Ты считаешь, что я могу тебе в этом как-то помочь, Тобо?

– А?

– Если ты думаешь, что я могу его убедить, чтобы он поговорил со своим ребенком по душам, тогда ты понапрасну тратишь свое время и мое терпение, толкуя об этом. Где твоя мать?

– На работе. Уже давно ушла. Сказала, что могут возникнуть подозрения, если она не придет сегодня.

– Наверняка. Сейчас они ко всему будут относиться настороженно. Тебе не кажется, что вместо бессмысленного нытья лучше подумать о том, что ты будешь делать в следующий раз, когда увидишь отца? И кстати, для меня очень важно, чтобы ты продолжал записывать все, о чем его спрашивают. И ответы, конечно.

Судя по недовольному ворчанию, предложение поработать вызвало у него не больше восторга, чем у любого мальчишки его возраста.

– Мне тоже пора на работу.

Очень подходящий день для того, чтобы оказаться в библиотеке пораньше. Там почти целый день никого не будет, поскольку на сегодня назначено большое собрание бхадралока – группы объединившихся по доброй воле образованных людей, которые не любили Протектора и находили само учреждение Протектората совершенно ненужным и даже вредным для страны. Они в шутку называют себя интеллектуальными террористами. Слово «бхадралок» означает что-то вроде «порядочные люди», и они действительно себя такими считают. Все они образованные гунни из высшей касты, из чего автоматически следует, что подавляющее большинство таглиосцев из низших каст относятся к ним безо всякой симпатии. Самая их большая проблема с Протектором состоит в том, что она относится к их высокомерным претензиям на превосходство с совершеннейшим презрением. Как революционеры и террористы, они гораздо менее пылки, чем другие общественные объединения, которых в городе немало. Очень сомневаюсь, что Душелов приставила к ним своих шпионов. Они и выглядели-то очень смешно, выкрикивая из-за плеча друг друга, что мир катится в ад в запряженной козлами телеге, которой правит демон в черном. Зато каждую неделю или около того библиотека оказывалась почти полностью в моем распоряжении. Я всячески поддерживала их бунтарское рвение.

Покончив с едой, я, наконец, собралась в дорогу. Недалеко от выхода из склада стояли двое наших братьев, обычно выполняющих для До Трана всякую вспомогательную работу. Завидев меня, один из них сделал жест, показывая, что у них есть новости. Вздохнув, я свернула в их сторону.

– В чем дело, Речник?

Так его звали у нас. Настоящее имя этого человека мне, по крайней мере, известно не было.

– В ловушки угодили новые Тени.

– Ох, нет. Проклятие! – Я покачала головой.

– Плохо.

– Очень плохо. Иди, расскажи об этом Гоблину. Я постою тут с Раном, пока ты вернешься. Да не застревай там. Я опаздываю на работу.

Не совсем правда, но таглиосцы плохо представляют себе, что значит поторопиться, а такое понятие, как пунктуальность, и вовсе чуждо большинству из них.

В ловушки угодили Тени. Ничего хорошего, без сомнения. Насколько нам было известно, сейчас в распоряжении Душелова имелось не больше двух дюжин послушных ей Теней. Гораздо больше их одичали, сбежали далеко на юг и превратились в ракшасов, то есть демонов или дьяволов, но не совсем таких, с какими в прежние времена сталкивались на севере мои братья. Северные демоны были одинокими существами, каждый из которых сам по себе обладал значительной силой. Ракшасы по отдельности были слишком слабы и поэтому действовали сообща. Очень опасные создания.

Судя по древним мифам, в прошлом они, конечно, обладали гораздо большим могуществом. Колотили друг друга по голове вершинами гор, у каждого на месте отсеченной головы вырастали две новые, а любимым развлечением этих очаровательных тварей было овладевать прекрасными женами королей, которые на самом деле являлись инкарнациями божеств, хотя и не помнили этого. В давние времена, должно быть, жизнь была гораздо увлекательней – даже если все это и не имело особого смысла.

Душелов глаз не спускает со своих Теней. Они – ее наиболее ценный ресурс. Поэтому, посылая их шпионить, она всегда старается точно знать, где находится каждая из них. По моему мнению, единственный разумный подход, если обладаешь невосполнимыми ресурсами. К примеру, я вела себя именно так по отношению к Лозану Лебедю и каждому, кому было поручено его караулить. Знала, куда и каким путем они пошли, когда и как возвращались обратно, а также что происходило между этими двумя моментами. И если бы они, не дай бог, не вернулись вовремя, я лично отправилась бы на розыски. Точно также, по моим понятиям, должна действовать и Душелов в отношении своих Теней.

В раннем утреннем свете, прихрамывая, появился Гоблин. Ругаясь на чем свет стоит. Одетый в покрывающую его с ног до головы шерстяную коричневую хламиду, которые носят веднаиты-дервиши. Он ненавидел эту экипировку, но что поделаешь? Выходя в город, нужно маскироваться. Я не осуждала его – в шерстяной одежде жарковато. Эти святые люди носили ее, чтобы напомнить себе об аде, которого можно избежать лишь на пути аскетизма и добрых дел.

– На кой черт нужно это дерьмо? – ворчал он. – Жара такая, что того и гляди яйца сварятся.

– Ребята говорят, что в наши ловушки попались Тени. Я подумала, может, ты захочешь разобраться с ними сам, прежде чем Мама не прибежала за своими детишками.

– Дерьмо. Снова работа…

– Попридержи язык, старый.

– Ханжа веднаитская. Вали отсюда, пока я не дал тебе настоящий урок языка. И принеси чего-нибудь пожрать, поприличнее, когда будешь возвращаться. Или приведи корову.

Он и Одноглазый уже давно зарились на священных коров, которые бродили по городу. Пока что их усилия успехом не увенчались – никто из наших не хотел в этом участвовать. Большинство по происхождению были гунни.

Много времени не понадобилось, чтобы понять – угодившие в плен Тени были из тех, которых Душелов время от времени по ночам отпускала на свободу, чтобы они малость подкормились. В городе только о них и говорили. Даже новости о нападении на Дворец и о самосожжении Бходи отошли на второй план. Этой ночью убийства произошли совсем неподалеку от нашего дома и, как обычно, носили совершенно случайный характер. Труп человека, жизнь которого поглотила Тень, выглядел как покоробленная оболочка того, кем он был прежде.

Я незаметно протиснулась в толпу, сгрудившуюся вокруг дома, где жила пострадавшая от Теней семья. Это нетрудно, если ты невысокая, гибкая и умеешь работать локтями. Как раз в этот момент выносили тела. Я надеялась, что они будут открыты, чтобы все могли полюбоваться на результат «работы» Теней, но мои ожидания не оправдались. А жаль. Люди должны видеть, что творит Душелов. Пусть у нее будет как можно больше врагов. Тела были плотно укутаны, но по толпе тут же прошелестел говорок.

Большинство погибших относились к разряду бедолаг, не имеющих ни кола, ни двора. Между ними, кроме этого, не было ничего общего. Отпуская Тени на свободу, Душелов хотела прежде всего продемонстрировать, что может, хочет и будет убивать.

Эти первые смерти, впрочем, большого страха не вызвали. Люди думали, что на том все и закончится. Мало кто из них знал погибших лично, что тоже объясняло прохладную реакцию. В толпе преобладали любопытство и интерес.

По возвращении домой, решила я, нужно будет обсудить с Гоблином такой вариант: нельзя ли сделать так, чтобы можно было выпускать плененные Тени по ночам и дальше, предоставляя им возможность убивать? Обнаружив, что они продолжают «резвиться», Душелов будет считать, что с ними все в порядке и не станет разыскивать тех, в чьи ловушки они угодили. А между тем Тени существенно пополнят ряды ее врагов.

Поначалу мне показалось, что Серые вовсе исчезли с улиц. Во всяком случае, они гораздо меньше обычного бросались в глаза. Но когда я шла по краю Чор Багана, то поняла, в чем дело. Все они, в основном, стянулись сюда. Наверно, решили, что если кто-то из Черного Отряда (бандиты, как именовала нас Протектор) и уцелел, то, скорее всего, скрывается среди местных воров и мошенников. Забавно.

Сари и я всегда настаивали, что нам следует как можно меньше иметь дел с криминальными элементами. Несмотря на протесты Одноглазого и вопреки случайным промахам До Трана. Что такое эти криминальные элементы? Люди весьма сомнительной нравственности, не имеющие ни малейшего представления о дисциплине. Им ничего не стоит пойти на убийство ради лишнего кувшина вина. Я от всей души надеялась, что у них с Серыми найдется чем позабавить друг друга. И что эти «игры» обернутся кровью и для тех, и для других. Нам от этого будет только польза.

Любая прогулка по городу обнажает жестокую суть Таглиоса. Нигде в мире нет столько нищих. Если бы кто-то сумел собрать всех нищих Таглиоса и дать им в руки оружие, он имел бы в своем распоряжении армию гораздо больше той, которую собрал Капитан во времена войны с Хозяевами Теней. Если вы хоть чуточку похожи на иностранца или просто состоятельного человека, они нахлынут на вас со всех сторон, как волны. И все бьют на жалость. Не так далеко от склада До Трана живет мальчик, у которого нет ни рук, ни ног. На месте последних у него прикреплены деревянные колоды. Он ползает вокруг, зажав в губах чашу. Каждый калека старше пятнадцати утверждает, что он – герой войны. Но самое страшное – дети. Часто их калечат умышленно, жестоко деформируя конечности. Продают людям, которые рассматривают несчастных калек как свою собственность, потому что «кормят» их – раз в несколько дней дают горстку поджаренных зерен.

Последняя премудрость этого города состоит в том, что люди, которые эксплуатируют нищих, рискуют сами оказаться на их месте. Если не будут очень, очень внимательно следить, что происходит у них за спиной.

Я как раз проходила мимо одного из несчастных. Из конечностей он худо-бедно мог пользоваться одной рукой, подтаскивая себя с ее помощью. Остальные были ужасно искривлены и ни на что не годились. Кости изломаны, лицо и обнаженное тело покрыты шрамами от ожогов. Я остановилась и бросила ему мелкую монету.

Он прошептал что-то и попытался отползти. Он все еще мог видеть одним глазом.

Всюду, куда ни бросишь взгляд, кипела жизнь в неповторимой, сугубо таглиосской манере. Все средства передвижения были увешаны людьми, кроме разве что рикши какого-нибудь богатого человека, к примеру банкира, который мог позволить себе иметь вооруженных скороходов-охранников, разгонявших прохожих бамбуковыми палками. Лавочники часто сидели прямо на своих крошечных прилавках – просто потому, что другого места не было. Рабочие, прокладывая себе путь локтями, спешили во всех направлениях с тяжеленными грузами, яростно поливая бранью тех, кто оказывался на пути. Люди спорили, дико размахивая руками, не обращая внимания на то, что рядом кто-то испражнялся, если ему приспичило. Купались в сточных канавах, с равнодушием взирая на то, что по соседству другие мочились в ту же самую воду.

Таглиос – тотальное, безжалостное изнасилование всех чувств человека, но больше всего страдает обоняние. Я терпеть не могу сезон дождей, но без него Таглиос как среда обитания стал бы непригоден даже для крыс. Без дождей эндемические холера и оспа косили бы людей гораздо сильнее, чем сейчас, – хотя дожди приносят с собой вспышки малярии и желтой лихорадки. Болезни – самые разные – явление обычное и воспринимаются стоически.

И потом здесь имеются прокаженные, чье положение придает новую глубину таким понятиям, как ужас и отчаяние. Никогда моя вера в бога не подвергается такому испытанию, как при виде прокаженных. Кроме всего прочего, я знакома с некоторыми из них лично и знаю, что очень немногие действительно заслуживают такого страшного наказания. Разве что гунни правы, и эти люди платят за то зло, которое совершили в прошлых жизнях.

Над городом кружат коршуны и вороны, канюки и грифы. С точки зрения этих пожирателей падали, жизнь прекрасна. Пока не приедут могильщики, чтобы собрать трупы.

В поисках удачи люди стекаются сюда отовсюду, даже за пять сотен миль. Но Удача – безобразная двуликая богиня.

То, что она творит с людьми, – ужасно, но если ты прожил в окружении этого большую часть своей жизни, то перестаешь замечать всю уродливость происходящего. Забываешь, что жизнь может и должна быть совсем иной. Перестаешь удивляться тому, как много зла способен породить человек просто самим фактом своего существования.


предыдущая глава | Воды спят | cледующая глава