home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



35

Таджикистан, юго-западный приграничный район

– Облейте его водой... А теперь в клетку его!

И снова удары струн тамбура, бьющие, как плеть, по кровоточащей душе; снова нескончаемый заунывный голос, терзающий сердце:

Умирая, не жалею об ушедшей жизни,

Жаль, что рука моя не удержит подол твой...

Безари, сволочь...

Отряд Расмона в течение двух дней проделал большой путь, удаляясь от места прежнего базирования на юго-запад. Они не торопились, подолгу останавливаясь в кишлаках, пока не добрались до конечной цели – брошенного кишлака Умуджкант в нескольких километрах от границы с Афганистаном.

Этот поселок с полуразрушенной крепостью на окраине в свое время был базовым лагерем Безари, именно здесь настигли его воины Черного Назира. Сам Расмон с тяжелым сердцем выбрал это место для временного бивака, поскольку здесь была налажена надежная тропа в Афганистан и тут же предстояло провести выгодную сделку – получить из-за границы оружие и взять большой груз опия. Потом, оставляя по правую руку Шаартуз, через Термез переправить опий в Туркмению, оттуда в ставший ненавистным Казахстан, отделивший плотным кольцом несколько бывших союзных республик от России.

Последний раз Безари получил крупную партию автоматических карабинов «узи», стреляющих девятимиллиметровыми пистолетными пулями. Несмотря на увеличенные размеры – длина карабина составляет восемьдесят сантиметров, а вес около четырех килограмм, – они пользовались большим успехом в криминальных структурах. И Безари получил выгодный заказ. Тем же структурам предназначался и опий. Почти все бойцы его отряда были вооружены израильскими «узи».

Пожалуй, он появился в Умуджканте слишком рано, товар придет только через десять дней, но Безари решил сменить место базирования по причине недовольства Юсупа и других полевых командиров. Прямых угроз в свой адрес он пока не получал. Через месяц-два никто не вспомнит убитого судью, так или иначе замешанного в деле Черного Назира и взявшего на себя ответственность судить его. Нет, родственники Кори-Исмата не погибли от руки Орешина, однако факт тот, что от рук пришлых погибли таджики. Были и другие судьи, так же ревностно относящиеся к шариатскому правосудию, и все же Безари выбрал именно его. Выбрал давно, спустя год после того, как залечил раны и отлежался, собрал новый отряд уже не из таджиков, а из пришлых; за таджиков-воинов приходилось платить слишком высокую цену, идти на конфликт с другими полевыми командирами. В его отряде было только двенадцать коренных таджиков. Если раньше Безари был непримиримым по идейным соображениям, то сейчас стал обыкновенным разбойником, возглавив банду головорезов из-за границы. Приблизительно так убежденный вор становится коммерсантом.

Однако идеологическая непримиримость все еще крепко сидела в Безари. Он также отвергал телевидение, прессу, телефон, радиосвязь, хотя последняя все же бередила голову полевого командира, склоняя к нарушению устоев некоего духовного анахронизма. Внутренняя борьба шла с переменным успехом, радиостанциями он пока так и не обзавелся. А вот его полевой собрат Юсуп уже нарушает тишину эфира гортанным голосом.

В кишлаке давно никто не жил, кроме глубокого старика табиба, лечившего раньше душевнобольных, и его уже престарелой дочери Рахимы; младшая дочь Айша умерла в девятый месяц солнечного календаря в прошлом году. Они были отрезаны от мира – ни телевизора, ни приемника, ни газет. Варили маш и джугару, жили в своем прежнем доме, хотя самый большой и богатый дом в кишлаке, как и все остальные, был свободен. В основном постройки были сделаны из глины с примесью алебастра. Месяц назад сильным ветром порвало провода, соединяющие линию высокого напряжения с поселковой подстанцией. Табиб смотал оборванные провода и сложил их возле подстанции.

– Здравствуй, старик! – Безари остановился в середине единственной улицы поселка, поджидая спешившего к нему навстречу табиба. – Я привез тебе последнего пациента. Вечером придешь, взглянешь на него. Мне интересно знать, что ты скажешь.

Аксакал был туговат на ухо и ничего не понял из слов гостя, однако надеялся, что несколько дней его желудок порадуется мясной пище, небо вспомнит давно забытый вкус сахара.

Он закивал головой, а Безари подумал, как можно выжить, будучи отрезанным от мира сего, имея только мотыги и неприкосновенный запас семян. Изредка в село заглядывали пограничники, угощая старика сигаретами. Тот не отказывался, складывая их в коробку. Лучше бы принесли консервы или сахара.

– Заодно накормим тебя, – уже громче возвестил Расмон.

На этот раз аксакал понял его. Он улыбнулся, выставив единственный зуб.

– Да возблагодарит тебя Аллах за доброту твою.

Пленнику дали размять ноги и спину, позволили сделать глоток воды, проглотить кусок лепешки.

– В клетку!

Вскоре оказалось, что клетку поставили слишком близко к дому, благодатная тень постепенно накрыла пленника, давая ему временную передышку. Безари, исправив ошибку, решил поговорить с пленником.

– За все время я не услышал от тебя ни слова. Может, ты разучился разговаривать? Так залай!

Он засмеялся. Такие разговоры приносили ему удовлетворение. Ему нравилось повторять одни и те же фразы, они добавляли изрядную порцию соли к иступленному состоянию пленника.

– Твой самый молодой товарищ погиб в невероятных мучениях, Назир. Я говорил тебе, что ему перерезали горло? А вот про свою жену ты так и не узнал до конца. И я не скажу тебе, как она умерла. Попробуй сам догадаться, что сделали с ней мои люди, когда она приласкала каждого. Не забывай ее ни на минуту, Назир, ведь она постоянно повторяла твое имя.

Орешин снова плюнул в Безари сквозь прутья решетки.

– Ты еще можешь плеваться? Хорошо, я прикажу, чтобы тебе сегодня больше не давали воды.

И снова солнце. Оно сжигает незащищенное тело, покрывая его гноящимися пузырями. Мухи тучами садятся на раны и причиняют невыносимые страдания. Они откладывают яйца, и вскоре в гноящейся слизи начали копошиться черви.

Орешин, делая невероятные усилия, терся спиной о прутья решетки, счищая с себя мерзкие кучи червей, и ждал вечера, прохладной ночи, с приходом которой начнут зарубцовываться раны, покрываясь ломкой коркой. А когда в полдень его выведут из клетки и он наконец-то распрямит спину, тонкая корка, сквозь которую сочится сукровица, снова лопнет. И вновь полчища мух облепят его...

«И я не скажу тебе, как она умерла».

Аня, что же они сделали с тобой?..

Пленник часто напрягал слух, слышался детский голос, который звал его.

Вовка?..

Он хочет позвать его, но боится. Губы вытягиваются, кажется, что тут же удлиняется и лицо, превращаясь в собачью морду.

Два человека. Один – жертва, второй – умелый палач. Пытка, которую не в силах выдержать ни один человек. Не очень долгое истязание так или иначе приведет к сумасшествию.

«Папа!»

Безари, сволочь...


предыдущая глава | Черный беркут | * * *