home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



18

Алексей Ремез пришел в парк, когда часы показывали половину восьмого. Он занял вторую от входа скамейку и закурил. Мимо него пробежал молодой человек в спортивных трусах и майке. Его кроссовки быстро прошлепали по огромной луже. Алексей наблюдал за ним с одобрением.

В тот день, три года назад, только двадцать человек из ста выдержали экзамен на зачисление в отряд специального назначения «Черные беркуты». Алексей оказался в их числе. Сильные, опытные офицеры и сержанты из спецназа морской пехоты, претендующие на самый почетный для них берет с символикой «Черных беркутов», сходили с дистанции, а Алексей Ремез, работая на одном инстинкте, полз по вонючей грязи, припорошенной снегом, когда звучала резкая команда: «Ползти!», и лежал, задыхаясь от тошнотворного запаха гнили столько, сколько того требовал инструктор.

– Встать!

Колонна в рваной униформе, бронежилетах и бронированных касках выполнила приказ.

– Направо бежать!

И снова непролазная грязь, двести метров по ней – это как десяток километров посуху. Отяжелевшие мокрые ботинки с налипшей на них грязью казались пудовыми.

Сколько еще? Кто-то говорил, что марш-бросок длиной в двадцать пять километров. Хотя бы пять-то прошли?

– Леха!

Сзади упал товарищ по роте Сашка Сапрыкин.

Алексей с хлюпаньем оторвал одну ногу. Обернулся на него. Протянул руку.

– Держись, Санек! – И почти выдернул его из зловонной жижи.

Голос инструктора:

– Эй, там, парочка! А ну упали! Встать! Лежать! Встать! Бежать!

– Не могу, Леха... Все, бросай меня.

– Давай, Санек, сейчас речка будет...

Через речку переправлялись на подвесном канате. Инструктор сознательно пустил Алексея первым.

Руки соскользнули с каната в самом конце пути. Боец грузно упал в полусгнившую прибрежную траву, поранив руки о закрайки льда. Тут же поднялся. Стиснув зубы, он подбадривал товарища глазами: «Давай, Санек... Молодец...»

Сапрыкин не дотянул до берега метров десять. Алексей рванул на помощь. Ледяная вода доходила почти до горла, когда он добрался до приятеля.

– Держись!

Разбитые пальцы Сапрыкина, как клещами, обхватили Алексея за шею. Он тащил друга, уйдя чуть в сторону от каната. Мимо, перебирая ослабевшими руками и почти касаясь головой воды, проходил дистанцию старший лейтенант Равиль Яруллин. Рот широко открыт, дыхание вырывается с хрипом. Требования к офицерам и срочникам на экзамене одинаковы, тут нет лычек и звезд на погонах, есть только конечная цель – получить пропуск в элитное подразделение.

Подготовка кандидатов в отряд «Черные беркуты» проходила на месте базирования подразделения. Это десятинедельный интенсивный курс физических и морально-психологических нагрузок. Курсанты готовят свое тело к физическим нагрузкам, чередуя их с тактико-техническими занятиями по специальной программе и парашютной подготовкой. Они приучают свой организм к переохлаждению; а в специальных помещениях, «парниках», – к повышенной влажности, жаре. К тому же каждый курсант – индивидуальность, кто-то лучше владеет холодным оружием, кто-то стрелковым, приемами рукопашного боя, но ниже установленного стандарта никого нет.

За десять дней до экзамена курсантов, выдержавших основной этап подготовки, переводят на «строгий режим»: те же адские физические нагрузки при минимальном отдыхе – не более четырех часов сна в сутки. И наконец, двое суток без сна перед экзаменом.

Врачи, контролирующие состояние курсантов, вносят свою лепту, периодически отсеивая кандидатов, заметив малейшее отклонение от нормы. Инструкторы в эти дни работают в четыре смены, по шесть часов, курсанты – все двадцать четыре часа в сутки.

Основная задача физических нагрузок – выработка воли. Цель – постижение глубины своего сознания, полнейшее абстрагирование от ощущений своего тела.

Курс подготовки курсантов в отряд особого назначения чем-то напоминал пропуск в элиту американских «тюленей», которые считаются лучшими бойцами среди войск специального назначения США. Русский вариант был более сжатым, но в несколько раз интенсивней. И еще: американские курсанты не попадают под «мясорубку», у русских же это заключительный этап экзамена.

...Едва Ремез с Сапрыкиным достигли берега, инструктор, одетый в высокие теплые ботинки, дал о себе знать очередной командой:

– Встать! Сапрыкин, твою мать! Встать, я сказал! Лечь! Встать! Бежать!

Из последних сил дотянули до полигона, потом еще раз пришлось проползти по-пластунски через огромную грязную лужу; под руками трещал первый осенний лед, полуденное солнце едва прогревало землю, но этого было достаточно, чтобы слегка подтаявший лед стал острым как бритва.

– Как с оружием? – Инструктор, старший прапорщик, грозно прошел вдоль шеренги, оглядывая курсантов. – Сапрыкин!

– Я! – Боец поднял автомат и выстрелил в воздух.

– Ремез!

– Я! – Выстрел.

– Яруллин!

– Я! – Старлей напрасно пытался «оживить» свой автомат, прочно забитый грязью. – Сейчас, сейчас... – На глазах старшего лейтенанта морпеха слезы. – Сейчас...

– Свободен, Яруллин, на год.

Вот и еще один сошел с дистанции. Обидно сошел, хотя еще в начале курса говорилось о том, что оружие надо беречь.

– Сапрыкин, Ремез, Гулевич, на огневой рубеж марш!

Сухие звуки выстрелов, уши уже ничего не слышат, в руках противная слабость. Кто-то недостаточно метко отстрелял – и тоже сошел.

Совсем рядом, в нескольких десятках метров, из укрепительных сооружений раздались выстрелы: сухие, тявкающие, глухие, пронзительно воющие.

– Ремез!

– Автомат «калашников» из двух точек... Двуствольная пушка «ГШ-30», осколочно-фугасные снаряды, одна единица... Австралийский «аустэн», одна единица... «Узи», из двух точек... Пистолет «макаров», одна единица.

– Плохо со слухом, Ремез? Поправься.

– «Вальтер» 9 миллиметров. – Молодец, Ремез. Следующий. Ко мне, Сапрыкин. Слушай.

– «Макаров»... Автомат Драгунова... Кумулятивный из «РПГ»...

– На штурмовую полосу марш!

Сколько еще? Когда конец? Грязь манит к себе, как пуховая перина, упасть и заснуть на неделю.

Удивительно, но Сашка Сапрыкин даже посвежел. Избитые в кровь колени, лицо в грязи, а на губах улыбка: прошел штурмовую полосу!

Рано, Санек, ох, рано! Впереди «мясорубка», взвод свежих, полных сил «Черных беркутов».

– Ко мне, воин!

Лопаются губы от сильных ударов, шумит и меркнет в голове, но опустить руки означает сдаться на последнем рубеже.

Держись, Санек! Вот так его, подлюгу! Дай этой сволочи! Молодец!

– Ремез! Иди, иди ко мне!

Разбитые губы уже не различают вкуса крови, один глаз заплыл, невыносимая боль в порезанных кровоточащих ногах, время остановилось. Удар – куда-то в пустоту. И тут же получил в ответ. Собраться, озвереть, зарычать, но... не завыть. – Ах ты!..

И откуда силы берутся.

Кровь, стоны, нечленораздельные выкрики, мат; дави своего же приятеля, бей его, добивай, смотри, как мутнеют его глаза; закаляйся, воин, тебя уже никогда не коснется жалость к противнику, ты теперь лучший из лучших.

...На колени Алексей опустился сам. И, принимая от командира заветный берет, с дрожью в голосе и со слезами на глазах произнес:

– Служу Отечеству и Спецназу!

И все. Больше ничего Алексей не помнил: день для него, как и для двадцати обладателей беретов – теперь уже настоящих «беркутов», – закончился; но долго звучали в ушах обрывки речи командира Орешина Игоря Владимировича:

– ...Вы – не для регулярных войн. Вы – для грязной работы... карательных функций... антитеррора... Нет грамотнее солдата, чем каждый из вас... готовы в любую минуту, чтобы вас использовали...

Разве мог тогда подумать Алексей, что вскоре он добровольно уйдет из «элиты» и причиной будет служить... Нет, лучше не думать об этом, потому что в какой-то степени причина была в самом Орешине.


предыдущая глава | Черный беркут | * * *