home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add



Впереди паровоза

По мере продвижения по житейскому лабиринту мы лепим собственную личность — противоречивую мозаику тех или иных черт, красок, свойств, присущих нашему окружению и сканируемых у него. Чем больше в нашем характере отражены элементы этого окружения, тем основательнее отдаляемся мы от своего «клювокрыла». Следы теряются, затушевываются — как найти дорогу обратно?…

Логика подсказывает: прежде всего желательно прекратить, наконец, коситься на встречную публику, перенимая на всякий пожарный ее ужимки. Если все же страсть к обезьянничанию не затухает, придется заняться ее искоренением целенаправленно. В надежде, что вместе с водой выплеснем, может быть, и «ребенка» — уже намотанные на себя хвори и прочие несуразицы.

Какие у нас просматриваются в этом плане возможности? Ага, вот классический вариант. Схоронимся от всех в пещере, пустыне, защелкнем окна-двери, посидим так с десяток лет… М-да, На одиннадцатый год выходим, смотрим: ложки-вилки за это время отменены, люди спят не на подушках, а на кадушках. Беда! — как же теперь общаться с народом? Придется учиться заново…

Хорошо, давайте по-другому. Хочется сесть на стул — поступим наоборот: водрузим стул на себя. Все ходят ногами — будем ходить на головах. Читать книжки с конца. Хрюкать, гоготать, щебетать… Снова м-да. Ибо описанное не противопоказано человеку мыслящему. Часто даже способствует его пищеварению и имиджу…

Третий рецепт. Вооружаемся мечом или кувалдой, при первой же провокации на захват нашего внимания лупим, дубасим не глядя. Одни ошметки кругом — нечему подражать… Или мирный способ. Заслонимся от всех и вся щитом — элегантной идеей типа: «Все дхармы пусты, хоть шаром покати». Никакая собака не проникнет-извилины расшибет… Беда лишь в том, что и меч, и щит взяты из того же арсенала, что и другие этикетки-наклейки. Кто научил нас пользоваться кувалдой? Героический сантехник дядя Митя. Кто вбил в голову «пусто-пусто»? Соседка Рама-Брама, в девичестве Ксюша. Ну не наше все это, блин, чужое это хозяйство: кто-то наварил, нажарил, а мы травись…

Словом, ни прятаться, ни сражаться, ни выкручиваться — ничто не проходит.

Сколько бы мы не возились со своей ПОВТОРЯЕМОСТЬЮ, пытаясь что-то в себе изменить, стать не такими, как все, — в конечном счете оказывается, что мы лишь укрепили, упрочили нити, которые держат нас в паутине.

Единственный выход…

Представь себе, друг-товарищ, что ты находишься в большом, просторном помещении. Удобно, уютно, ничто не мешает работе, движению, отдыху. На стенах обои приятного тона, рисунка,… Но вот как-то ты заглянул к приятелям, увидел модный интерьер и решил изменить свой, чтобы в духе времени, так сказать. От нетерпения использовал для «подстежки» прежние обои. Через год или месяц — новые впечатления, новая переклейка… Потом еще и еще…

Однажды обнаружилось, что перемещаться в пространстве, дышать стало тяжко: массивная толща драпировок сжала его до объемов камеры-одиночки в китайской тюрьме. И это не предел — ведь обработка стен продолжается. Скоро в этом склепе совсем не останется места — он вытолкнет тебя наружу, на вольную волю…

Сообразил, к чему мы ведем? Если не получается соскрести, сбросить взятое «напрокат» у других, нужно просто выйти из душного, тесного помещения на свежий воздух. Не выйти — выскочить, катапультироваться, как при пожаре или землетрясении. Но для этого огонь должен разгореться вовсю: если он только тлеет, мы будем упорно сидеть в своей камере, тихонько брызгать водичкой и разгонять дымок…

Как долго приходится ждать аварийной ситуации? Возможно, десятилетия… И когда, наконец, представится случай, у нас, скорее всего, не окажется уже сил. Да, взрывная волна выбросит из тюрьмы, но — куда? В могилу…

Так вот, читатель. Катапультируемся заблаговременно. Не дожидаясь катастрофы.

Каждый из нас имеет в своем игровом репертуаре море замыслов, планов, которые «украдены» у других. Исполнение их по этой причине наталкивается на барьеры. Для достижения в своей жизни ожидаемого благополучия приходится заниматься их преодолением. За одними преградами вырастут другие, на борьбу уйдут годы…

Что ж, воспользуемся этой своей целеустремленностью: утолим, наконец, жажду успеха!

Сыграем игру так, чтобы тут же, не отходя от кассы, получить максимальный выигрыш!

Чтобы на нашем лице было написано: тот, кому несказанно везет!

Чтобы тишина вокруг взорвалась аплодисментами…

…городские площади украсились монументами в нашу честь…

… а учебники истории — летописью нашего супер-взлета!

Полагаешь, шутка?

Извини: на шутки нет времени. Потому что сейчас приоткроется завеса над первейшим симоронским секретом под названием самообгон.

Итак, у нас появилась проблема…

Незамедлительно начинаем мечтать как могли бы развиваться события в случае, если бы все вокруг сопутствовало нашей удаче.

Уважаемые гости еще не ушли? Ну да, как уйти, когда такая каша заварилась… Что ж, вспомните о своих неурядицах и…

ДЯДЯ В ЛЕТАХ. Мечтаю прокормить себя и семью… Читаю в газете объявление, прихожу на фирму, где требуется работник моей квалификации, — поздно, уже приняли другого. Иду в бюро трудоустройства, говорят: ждите — пока ничего нет. Снова читаю газеты…

Скучное у вас завтра: сплошное повторение вчерашних неудач… Вы именно этого хотите?

ДЯДЯ. Нет, конечно… Это машинально. Пусть будет так: нахожу в газете объявление, прихожу, меня с радостью принимают, назначают на должность… Отличные условия, высокий оклад…

И что дальше?

ДЯДЯ. Ничего. Больше мне ничего не надо…

Скромновато. Привыкли к нищете — и ограничиваете себя даже в мечтах… А ведь вас сейчас ничто не сдерживает. Так что расточительствуйте со смаком — по-купечески. Чтобы насытиться и пресытиться… Достигнуть желаемого горизонта и — шагнуть за него.

ДЯДЯ. Для чего это?

Когда мы чем-то объелись, мы еще долго не вернемся к блюду-виновнику. Может быть даже — никогда. И это — физиология, субстанция грубая, малоподвижная. Что же тогда говорить о душе — материи трепетной, тонкой…

ДЯДЯ. Не понимаю…

Ну, скажем, подумайте, как вы распорядитесь полученными деньгами, какие вас ожидают приятности…

ДЯДЯ. Во-первых, купим машину.

Одну?

ДЯДЯ. Семья небольшая — хватит одной…

Не забывайте — по-купечески!

ДЯДЯ. Хорошо, каждому по машине… А можно еще самолет — лично для меня?

У Рокфеллера есть — почему у вас быть не может?

ДЯДЯ. С личным пилотом. А на бортах — моя фамилия, золотом… В баках вместо бензина — шампанское. Пролетая над городами и селами, будем поливать…

Вы утолены?

ДЯДЯ. По горло!

БАРЫШНЯ. И я хочу! Конечно, я не романтическая героиня, но «алые паруса» — это мое… Представляю, как рано утром — я еще сплю — мягкий луч скользнул по лицу… Приоткрываю глаза: на фоне светящегося золотом прямоугольника-окна — радужный силуэт… Склоняется, касается устами моих уст… Потом поднимает на руки меня, подносит к окну… Внизу конь перебирает копытами… Прыжок — и мы верхом на коне… Летим… Мой суженый, мой прекрасный не выпускает меня из рук и походя целует, все тело целует… Прибываем в сталактитовую пещеру… искрящуюся… Прозрачный, парящий трон… Он усаживает меня… парит вокруг, наполняя пространство пением…

А расточительство где? Пока что сплошной сусальный рационализм. Количество дивидендов растет, но все они аккуратненько складываются в одну пачку. Сделайте, как Настасья Филипповна у Достоевского: бросьте пачку в огонь, чтобы полыхало красиво…

БАРЫШНЯ. На голос его слетаются птицы, подпевают, вся компания движется на съезд в Кремлевский дворец, исполняют «Гимн бригад коммунистического труда».

Браво!

ГРАЖДАНКА. Я тоже попробую… Являюсь десятый раз в райгосадминистрацию: нам положено, у нас все права! Узнают уже, не пускают… Хорошо, с черного хода. По пожарной лестнице. Проникаю в коридор, иду мимо кабинетов… Открываю дверь — казенная кухня, где для бюрократов пекут пироги… Беру обеими руками по чану с тестом, врываюсь в кабинет. Сидят, гады, глазки невинные… Запускаю им в фейсы тесто. Еще… еще… Белые маски. Глаз не видно, носа не видно. Задыхаются… Тычу зонтом туда, где должен быть рот, протыкаю дырки… Что скажете, зайчики? Подписать ордер желаете? Подпишите и посидите так до вселения нашего. Там посмотрим, что с вами дальше делать…

Что ж вы, так и оставите их, бедняг? С дырками?

ГРАЖДАНКА. Поняла. Втыкаю им в пасть букеты хризантем, отправляю на свадьбу в Нанайский национальный округ приветствовать молодоженов!

Видим в твоих глазах, читатель, недоумение…

ЧИТАТЕЛЬ. Вы говорили о выигрыше. Об аплодисментах и монументах… Но это же — чистый бред!

Конечно, бред! Обязательно — бред! Только у каждого — иной. Одному грезится в перспективе рай земной, другой движим воинственностью, страстью к битве, третий глотает слезы обиды, унижения… Соответственно, все создадут разные картины, но всегда — с собой в главной роли и непременно со сладостным happy end'oм: разгром поверженных недругов, либо их милость, либо явление Санта-Клауса…

МОЛОДОЙ ЧЕЛОВЕК. Можно мне? Сердце болит — ничего не помогает… Говорят, в Америке могут сделать операцию, но — где взять такие деньги? И вдруг дед предлагает: «Знаешь, Колян, я зарыл в саду горшок с брильянтами. Выкопай — и пользуйся…» (Вздыхает.) Нет, не верю… Откуда у деда бриллианты? Он же всю жизнь пахал маляром…

Кто автор данного произведения? Дюма-отец? Дарья Донцова? Что мешает придумать историю, устраивающую вас?

МОЛОДОЙ ЧЕЛОВЕК. Сердце покоя не дает. Хожу медленно, держусь на поручни… Останавливается машина «скорой помощи», забирает меня. В этот день клинику посещает новоизбранный президент страны. Моя палата — первая на его пути. Подписывает указ об обслуживании меня по высшему разряду. Вся лучшая профессура в моем распоряжении, аппаратура из-за бугра…

Ну? Почему пауза? Вы же явно недоговариваете…

МОЛОДОЙ ЧЕЛОВЕК. Воображение отказывает.

Естественно, ведь вы все же оглядываетесь на «возможно-невозможно»… Вначале это не возбраняется: отрываемся от наработанных реалий, как бы нащупываем дорожку к выходу… Все должно быть убедительно для сочинителя. Теперь — сам выход, стремительный взлет. С преснятиной покончено. Слышали когда-нибудь игру на гармошке — неспешную, спокойную? То же самое в сжатом виде: бурно сдвигаются меха, осыпаются полутона, гремят одни аккорды… В драматургии самообгона это выглядит как гипербола, гротеск — фантасмагорическое нагромождение событий. Вспомните опыт классических хвастунов — Хлестакова, Мюнхгаузена, капитана Врунгеля… Хвастайтесь своими успехами!

МОЛОДОЙ ЧЕЛОВЕК. Накаркаю — не сбудется.

Безусловно, не сбудется. Хвастовство — это и есть самообгон в чистом виде. Только обычно люди переживают по этому поводу, зажимают рот себе, а мы с вами раскрываем его пошире и выплескиваем фонтаны вранья. В итоге


Симорон из первых рук, или Как достичь того, чего достичь невозможно

Симорон из первых рук, или Как достичь того, чего достичь невозможно

Симорон из первых рук, или Как достичь того, чего достичь невозможно

Симорон из первых рук, или Как достичь того, чего достичь невозможно

жизнь преподнесет нам нечто куда более существенное. Исчерпав свои пустые ожидания, мы видим реальные перспективы, которые нам и не снились…

Ну-ка, добавьте масла в кашу, с избытком… Что будет после вашего выздоровления?

МОЛОДОЙ ЧЕЛОВЕК. Я — экспонат мировой медицины. Как Шариков в «Собачьем сердце». Меня возят из страны в страну… в специальном вагоне… с джакузи… и персональным кордебалетом… девочки все topless… сверху и снизу…

Снова слышим читательский протест…

ЧИТАТЕЛЬ. Внушай себе не внушай, от пустопорожних сказок болезнь не перестанет называться болезнью.

А кто сказал, что перестанет? У нас другая цель:


Шпаргалка 3 | Симорон из первых рук, или Как достичь того, чего достичь невозможно | в коротком забеге израсходовать весь запас энергии, предназначенной для исполнения данного хотения.