home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add



Тупик

Новочёркасская крытая тюрьма для злостных нарушителей режима. Рабочий корпус. Каждое утро проходим по коридорам и спускаемся в вонючие подвалы — цеха. Пусть под замком, но зато разнообразие. Сельскохозяйственная продукция и ширпотреб… В четыре часа дня — назад в камеру.

Месяц назад в камеру перевели новенького, он из тех, кто получил крытую прямо со свободы, по приговору. Волжанин, тридцать шесть лет, пятнадцать строгого, из них первые пять на тюремном режиме. Зверское убийство жены, измена. Был вменяем, мстил. Высшее образование, инженер, но был когда-то еще раньше судим за мелочевку. Потухший, неживой взгляд, весь обросший, лицо вялое, белое, движения замедленные, весь в себе. За сутки три слова, почти ничего не ест.

Чужая судьба никого особо не интересует, но тихие всегда притягивают к себе и вызывают повышенный интерес. Расшевелить «покойника» никому не удается. Махнули рукой — не делает вреда, и достаточно. Человек-тень со смертью на плече. Мне его жалко. Хорошо понимаю, что такое пятнадцать лет в совдеповских лагерях, и особенно в тюрьме, среди обезумевшей публики. Сильно переживает и, по всему видно, решает свою последнюю проблему…

Мне двадцать четыре года, сроку двадцать, но восемь из них отбыто. Больше опыта, давно прошел его муки. Тяну лямку, но свой срок вроде чужой, смотрю на других, удивляюсь… Хочется сдвинуть его с мертвой точки, найти и подать единственную нить жизни, хотя нет никакой уверенности в том, что жить лучше. Глупая церковь «запретила» и это, а как просто и легко! Какой там грех, свобода! Все грехи у Бога за пазухой, а мы несчастные смертные. Но хочется спасти, почти автоматически, почти из интереса. Молчит и только кивает в ответ, думая совсем о другом. Нет, ум еще есть, но он далеко. Отчетливо вижу, что на все реагирует и все понимает, но молчит, не хочет рассеиваться, уже понял, как трудно решиться на…

Бьюсь, как от стену, несколько дней. Ни-че-го! Умоляет взглядом не трогать, оставить его, мол, благодарен мне, но… Его жизнь в моих руках, знаю как о закате: вот-вот покончит с собой, ищет время и место. Чувствую каждой клеткой. Засыпаю и думаю: сегодня?., завтра?., послезавтра?.. Делаю последнюю попытку и… опускаю руки. Стараюсь не замечать и не думать.

Через неделю его неожиданно переводят в одиночку. Уговорил опера под каким-то предлогом, увели прямо из цеха. Прожил ещё целый месяц, повесился ночью.

Новочеркасск, 79-й год


«Это Бетховен, Паша!» | Сцены из лагерной жизни | Подписка или срок?