home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add



«Это Бетховен, Паша!»

Пашка Змаевский — карманный вор. Ему тридцать два года, четыре судимости. И все за карман. Подвижный, маленький острослов с большой, явно выделяющейся головой, он похож на головастика. На груди постоянно крестик. Балагур и весельчак, язва и добряк — днепропетровский босяк из интеллигентной семьи. Мать — завуч в школе, дед — заслуженный юрист Украины. Пашка ненавидит хулиганов и грабителей, тупые и наглые тоже выводят его из себя. Заметив однажды в человеке тупость или хамство, он прямо и твёрдо заявляет ему: «Не обращайся ко мне!»

На этом отношения заканчиваются раз и навсегда. Мы встретились с ним в Коми.

— Ты не представляешь себе, что это такое, Паша! — говорил он мне в моменты вдохновения и удара. — Берешь газетку, ага!.. В Краснодарском крае собрали хороший урожай… Селяне с деньгами. И вот я в Краснодаре. Выходишь на привокзальную площадь и чувствуешь пульс города, все нити идут прямо к тебе! Это Бетховен, Паша, это Шуберт! После первой удачной «покупки» заходишь выпить стопочку коньяку, всего стопочку… И вперёд! На следующий день ты уже на базаре, в области. Лотки, сумки, крики, толпы, машины… Это Моцарт, Паша!

«Спалился»… Тётка орёт и замахивается сумкой: «Шо ты там ищешь, пара-азит?! Нэма там ничего!» — «Есть или нет, а проверить надо, тётка!» — шутишь как ни в чём не бывало и с ходу валишь в толпу. Дежурные пятьсот рубликов для милиционера всегда в кармане. Если «прихлопнут» двое-трое, быстренько телеграмму Галочке — и «штука» летит… телеграфом. Галочка у меня умница! Подружка моя, — поясняет Паша. — Я для нее икона, Паша! Вот есть иконы, знаешь, вот я икона для Галы. Сказал и сделал… Пусть земля перевернется, а сказал и сделал! Не обманул ни разу, представляешь, ни разу! Хорошая подружка у меня, хорошая. Мама лю-бит её!.. Хорошая девочка, два срока уже ждёт, живёт у матери. У нас с ней своя квартира, но живёт у матери… Я не просил, сама, знает меня…

Освобожусь, Пашка, потрясу здесь шахтеров, обязательно потрясу. Инта, Ухта, Воркута… Деньги тут есть, есть. Привезу ей подарок, дорогой, настоящий, за все года…

— Что, сразу начнешь воровать?

Смотрит на меня, как на инопланетянина, с некоторой обидой и удивлением.

— Паша! Больше двух лет я ни разу не был на свободе, воровал всегда с первого, и только с первого, дня, а как же! Клянусь! — быстро крестится и смотрит прямо в глаза, карманники любят приврать, и он это учитывает. — Месяц нормальной работы, Паша, — пять — семь штук минимум. Пять — семь! Я работаю всегда один, никаких «бригад»… С проститутками не общаюсь, останавливаюсь только на частных квартирах, у бабушек… Прилично одет, человеческие манеры, подарочек, теплое слово… В гости потом зовут. Так вот! «Приезжайте, Павел, дай вам Бог здоровья!» А как же? Украсть, Паша, — это не ломом голову проломить, нет. Бог простит. Все только технически и без хамства. Так учили…

Я подначиваю его и специально завожу разговор на больную тему:

— Так-то оно так, Пашок, ну а если здраво и как на духу?.. Мужик за зарплату тридцать дней пахал, трое детей… Или старушка с пенсией… На лбу ведь не написано, а на дипприемах ты не бываешь. Сам говоришь — базары, сетки, лотки, автобусы… То есть простой народ, нищие по сути…

Он, конечно, прекрасно понимает, что христианство и воровство несовместимы, но не соглашается со мной, хотя весомых доводов в пользу краж не существует в природе.

— Знаешь… У всякого человека есть потребность дать и взять, взять и дать. Да, я краду, и приятного для обворованных тут мало, базару нет. Но ведь я и даю, Паша. Ты что думаешь, я все прожираю один? Я ни одного нищего не обхожу, просто так даю, кому трудно, замечаю… Конечно, половину трачу на себя лично, да, но по-ло-ви-ну, не больше. А возврат?.. Нет такого карманника, который ни разу не давал возврат добровольно, нет! Я давал десятки раз, Паша. Вот тебе крест, давал! То девчушка заплачет, жалко, подойдешь, отдашь, а она прямо ноги готова целовать, ты бы видел эти глаза! То мужик от горя скорчится, тоже жалко. Я чё, не человек, что ли? Хороших людей чувствуешь, Паша, чувствуешь, что-то внутри переворачивается, сила! Я всегда слушаю себя, да. Если сердце говорит — отдай, отдавай, сколько б ни было, от-да-вай! Не отдал, можешь готовиться в тюрьму, сто процентов! Мне один старый дедушка говорил это, всю жизнь со своей старухой прокрал. Семьдесят пять, а еще лазит, вот это наши люди! Молодец, никого близко к себе не подпускает, из шпаны я имею в виду, говорит, половина на мусо-ров крадет… Меня подпускал, Паша! Чистодел, одним словом, чистодел. В шестьдесят втором последний раз освободился, и кранты. Ни разу! Один, зато на свободе, с бригадой связался — тюрьма. Не жадничай, и Бог простит, так… Я не отбираю у матери сына, не стою под мостом с колом, ребра не ломаю… Всё по-человечески. А крали всегда, крали и будут красть до скончания. Кошелек… оно, конечно, его видно. Потерю средств я имею в виду, а вот тех, кто обирает народ на миллионы по закону, как бы и нет вовсе. И ничем, козлы, не рискуют в креслах своих, кради — не хочу! Я честно играю с огнем и плачу дорогой ценой… Тюрьма, самосуды, молва… Крадите у меня, пожалуйста! В милицию не пойду, бить не стану, даже проклинать не буду. Сумели — вам считается. Короче, делай что хочешь, но будь порядочным человеком! А вообще людей, которые бы не приносили кому-то вред так или иначе, не существует в природе. Осознанный вред, да. Чем тоньше и воспитанней человек, тем он подлей и изощренней. Пусть редко, но зато он очень больно колет другого… Исключений в судьбе не бывает, законы природы одни и одно солнце, не надо быть и гением, чтобы понять… В книжках разве что, у Пушкина… Чем больше будут воровать, тем меньше будут убивать, Паша… И наоборот, тоже да. Вон сколько «штопорил» развелось! Через одного прямо. А лет через десять—пятнадцать будет сто-о-лько «мокрушников»! А они все воров ловят, д_рки! Молились бы на нас, так нет. Все ворами всё равно ведь не станут, как все не станут честными. Да и что такое настоящая честность?! С ума с ней сойдешь, люди отвернутся все, сумасшедшим посчитают… Настоящая, без грамма лжи и притворства, Паша… У Лескова, Чехова есть про это… Да ты любого человека спроси: «Что для тебя лучше — грабители в квартире или пустой карман в автобусе?» Вот и вся философия. Чтобы полторы-две сотни за день украсть, надо рысачить, как конь, еще как! Кто сейчас по штуке-то с собой возит? Единицы. И надо их еще отловить! Без боли и зла мир рухнет и рухнул бы давно, так что все в руках Божиих: и бабушки с пенсией, и мужики, и воры. У Бога ни-че-го не вымолишь, бред. Дана судьба, и всё в ней уже есть… Никого еще не помиловал и не избавил от страданий, никого! Ты меня не поймёшь, Паша, нет, надо самому прочувствовать, самому. Украдёшь первый кошелёк, вспотеешь, как пёс, достанешь сотку и всё поймешь, всё! Это Бетховен, Паша!

Микунь, 77-й год


«Желаю вам…» | Сцены из лагерной жизни | Тупик