home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add



«Желаю вам…»

Сашка Клюквин — профессиональный кляузник. Его знает вся зона, и по вечерам к нему стекаются просители всех мастей. У Сашки свой прейскурант на жалобы; он не борщит в ценах и, с барского плеча, может даже снизить сумму или написать даром неимущему.

Пишет по лагерным меркам действительно поразительно, нескольким зекам пересматривали дела, коего даже помиловали. Помиловки у Сашки получаются лучше, он горд собой и заявляет, что когда-то по его помиловкам будут судить о целой эпохе.

Что до себя самого, то он пишет жалобы уже одиннадцать лет, и все безуспешно. Соблазнил пятнадцатилетнюю дочь полковника МВД, и, хотя она выглядела старше своих лет и никакого изнасилования не было в помине, полковник надавил, и симпатичному москвичу врезали тринадцать усиленного.

Находясь в зоне, он заскучал и решил вывести на чистую воду старшего опера, который вовсю торговал анашой. За это он сам получил дополнительные три года и стал «наркоманом» и «торговцем». Даже по его румянцу на щеках можно было без труда определить, что он никогда не курил и простых сигарет, но опер есть опер, тем более старший.

Убедившись в невероятной непробиваемости всех судов и прокуратур СССР, истрепав себе все нервы, Сашка решил хоть как-то попортить их тем, кто получал зарплату за отписки. На протяжении последних двух лет он рассылал регулярные послания-пожелания во все инстанции, имеющие отношение к его личному приговору. Ровно пять штук в месяц, шестьдесят в год.

Нет, он не переписывал под копирку один и тот же текст, он всякий раз придумывал новые и нет-нет да и показывал их знакомым. Мне довелось их читать и даже кое-что сохранить из Сашкиного творчества, поэтому я сейчас имею возможность привести один такой текст полностью.


Генеральному Прокурору СССР.

Глубокоуважаемый гражданин Прокурор, понимая и сознавая до мозга костей, что грозить вам совсем небезопасно и бесполезно, учитывая все ваши возможности и соответствующие статьи УК, я решил просто желать. Да-да, именно желать, за что у нас, как известно, пока не судят.

Мои пожелания, смею вам заметить, очень искренни, они обязательно дойдут не только до вас, но и до Бога и, следовательно, не пропадут втуне.

Итак, что же вам пожелать?

Вы чтите слово «возмездие», не так ли? Чту его и я. За долгие годы тюрьмы и благодаря методам современного «воспитания» в НТК я имею следующее:

Импотент в двадцать девять лет

Нет зубов

Почти ничего не вижу

Язва желудка и туберкулез

Убита нервная система

Ни дома, ни крыльца

Геморрой и многое другое, не считая рабской работы и тысячи команд в день.

Я человек-робот, гражданин Прокурор.

И вот этот робот справедливо желает и вам под старость хотя бы восемь-девять таких лет, за что угодно. Хотелось бы, чтобы вся ваша семья в этот период дружно отвернулась от вас и слала в посылках одну поваренную соль. Чтобы все ваши многочисленные жалобы возвращались снова к вам, чтобы на ваших глазах люди вскрывали себе вены, животы и прочее и обливали кровью охранников. Чтобы висельников в вашей камере держали до утра, чтобы на вас ночью наскакивали крысы, а в супе ловились тряпки и чьи-то гнилые зубы. Чтобы вас, больного, за то, что вы вышли на воздух в неположенное время, тащили в ШИЗО) раздетым, в одном белье. Чтобы над вашими слезами и мольбами смеялись не только офицеры, но и зеки, чтобы вы обязательно пообщались с гомосексуалистами и маньяками. Чтобы вши всегда, денно и нощно, напоминали вам, где вы находитесь, а вид сапога и дубинки сразу и моментально вызывал у вас понос. Чтобы любой кулак приводил вас в ужас и трепет, чтобы вы жаждали смерти, но не могли умереть.

Я бы мог еще много чего пожелать вам, гражданин Прокурор, но, к сожалению, вы у меня не один, как, впрочем, и у Бога…

Многие люди вашего ранга и чуть ниже с нетерпением ждут подобной весточки, но не все, увы, ее получат. Разумеется, не все получившие такое чудо поверят, что мои пожелания сбудутся, но ведь и Николка Чаушеску до поры не верил, а люди желали и желали…

Не отчаивайтесь и мужайтесь, строгость и режим еще никому не шли во вред, особенно бывшим чиновникам. Вы обязательно обретете истину, и истина сделает вас свободным!

Ваш покорный слуга и почитатель

Александр Клюквин.


На дворе стоял уже девяностый год, и, казалось, нечего было опасаться…

Но однажды Сашку вызвали в штаб колонии, не было его часа два-три. Вернулся он хмурый и неразговорчивый, никому ничего не объяснял. Как впоследствии выяснилось, к нему приезжал какой-то тип из безопасности, комитетчик.

О чём он с ним говорил, никто не знает, но ровно через две недели Сашку осудили на тюремный режим. На пересыльном пункте города Соликамска (Белый Лебедь) его изнасиловали, выбили глаз и почти все оставшиеся зубы. Можно было отнести все это на счёт случайного совпадения — чего, мол, в тюрьме не бывает! Но Сашке раздробили ещё кисть и все пальцы правой руки… Кроме того, он вообще не должен был ехать через Белый Лебедь.


«Будет смотреть!» | Сцены из лагерной жизни | «Это Бетховен, Паша!»