home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add



Повесть вторая. Лихие проделки

— Знавал и я в своей жизни человека, что был вроде Карпы и за то же поплатился. Ныне мир стал совсем испорчен, много стало людей лихих да ленивых, готовых на всякое зло, а кто им что доброе скажет — и слушать не хотят.

— И я помню лучшие времена, — сказал пан Зав'aльня. — Сколько в этих краях было хороших панов. Любо было посмотреть, какая скромность и безмятежность царили в храме Господнем, каждый держал в руках чётки и молитвенник, было почтение к старшим и любовь братская. А теперь в костёле[78] всё время слышишь шёпот да смех! Кажется, для того лишь и приходят люди, чтоб показать свои модные наряды. Мода и фармазония их сгубили, а через них и другие страдают.

— Мне кажется, дядюшка, что люди всегда одинаковы, и прежде, как и теперь, были злые и добрые, счастливые и несчастные.

— О нет, Янк'o! Ты не видал того, что видели старики. Давние времена уж не воротятся, а грядущее будет еще, может, и похуже. Ну, подавай же нам свой рассказ, — сказал он путнику.

— Когда был я ещё совсем молодым, помню, жил в нашей деревне крестьянин Антон. Хозяйство у него было хорошее, бедности не знал, а поскольку был бездетным, то взял ребёнка неведомо от каких родителей. Его окрестили и дали имя Василь. Растил его Антон как родного. Когда парнишка подрос, то начал гонять скотину в поле, но был он большой гультяй и озорник. Вечно на него жаловались: то пустит коров на засеянное поле, то обругает кого-нибудь скверными словами, а то и камнем зашвырнёт. Идут жаловаться Антону, но тот любил приёмыша, и когда ему пеняли, он будто ничего и не слышал, потакал парнишке во всём, а тот рос и становился всё нахальней да задиристей.

Собрались однажды на панщину, было то после святого Петра.[79] Василя тоже послали на работу. Он, как обычно, стал задираться с каждым, ни про одного человека доброго слова не сказал. День был очень знойный. Войт велел положить косы и перекусить, кто чем богат, ибо подошло время пообедать и передохнуть. Усевшись на лугу в круг, говорили мы о том, о сём. Вдруг видим, как один батрак, который отошёл зачем-то от нас, стоя у рощи, машет рукой и кличет к себе:

— Скорей, скорей! Идите сюда, покажу вам диво!

Бежим все к нему, батрак показывает рукой на соседний бор:

— Поглядите, что деется!

Видим перед собой чудеса неслыханные. Идёт через бор леший, голова выше сосен, а перед ним выбегают на поле огромные стаи белок, зайцев, косуль да других зверей; по небу летят стаи тетеревов, куропаток и прочих птиц. Леший выходит из бора, уменьшается ростом и становится вроде маленького карлы. Тут же с полей и лугов взлетели бабочки и разная мошкара, покрывая окрестности, будто тёмная туча.

Василь, лихой человек, подбирает с земли камень, мчится туда, где леший скрылся в траве, бросает в него камнем, да как гаркнет: «Сгинь! Пропади!» Леший закричал страшным голосом, аж листва с деревьев посыпалась, поднялся из травы в облике огромной чёрной птицы и, хлопая крыльями, скрылся за лесом. Нас охватила тревога. Смотрим все на Василя, дивясь его отваге. А он, гордясь своей проделкой, едва не лопнул от смеха. Был средь нас один мудрый человек, который сказал:

— Слыхал я от стариков, что такая лихость приводит к несчастью. Выгорят тут леса и рощи, будет мор среди скотины, да и тебе, Василь, твоя лихая проделка не пройдет даром.

— Что мне до того, — ответил Василь. — Я рад, что ловко попал камнем в чертяку, пусть не прогоняет птиц и зверей из наших лесов.

Слухи об этом разошлись по всей околице; хлопцы вроде Василя, хвалили его за отвагу, и он всюду хвастал своею проделкой. Но мудрые люди, которые лучше во всём этом понимали, с укоризной слушали его похвальбу. И Антон, человек тихий, опечалился, прослышав об этом.

Другая проделка Василя была ещё страшнее; как вспомню, аж волосы дыбом встают. Однажды, также на панщине, убирали мы сено. День был ясный и безветренный; на востоке показалось облако, и вдалеке, будто из-под земли, послышался гром. Вдруг видим, несётся вихрь, похожий на столб, поднимает вверх песок и всё, что попадается ему по дороге. Крутясь, как водоворот, проходит он по полю невдалеке от нашего сенокоса. С удивлением смотрим мы на это. Но тут Василь бросает грабли, бежит на поле, подбегает к вихрю и, протягивая ему руку, кричит:

— Как поживаешь, братец?

А из клубов пыли кто-то подаёт ему чёрную, как уголь, лапу. Крутящийся столб пошёл по полю дальше. Страх охватил всех нас. Вернулся Василь, но никто не посмел ему и слова сказать. Поняли все, что он запанибрата с проклятым духом. С той поры никто с ним говорить не хотел; все его боялись, и даже те, с кем он раньше водил дружбу, избегали его.

Вся волость прослышала об этом происшествии, дошли вести и до ушей пана и эконома. Они не хотели этому верить, и когда однажды пан в имении спросил самого Василя, правда ли то, о чём говорят люди, тот, ругая всех, ответил:

— Этим дурням вечно что-нибудь чудится, им лишь бы разносить враки да сплетни.

И пан оставил его в покое.

Антон, добрый человек, всегда внушал Василю страх перед Богом, старался исправить его, заставлял ходить в церковь и молиться. Тот же смеялся надо всем этим, всё презирал и вместо богослужения шёл в корчму.

Наконец решил Василь жениться. Антон надеялся, что хорошая жена и перемена в жизни исправят его, посылал сватов не только в свою, но и в иные волости. Но всюду отказывали, ибо слава о злонравии Василя разошлась далеко.

Василь презирал всех и над всеми издевался, говорил, что давно уже сам приглядел себе невесту, которая полюбилась ему больше всех. Не хотел он, дескать, сперва про это никому говорить, но теперь объявляет всем, что любит Арынину дочку Алюту,[80] что уже во всём признался ей, и она ему обещалась.

Услыхав об этом, Антон очень опечалился и посоветовал ему отказаться от такого намерения, ибо про Арыну ходят слухи, что она злая женщина и слывёт чаровницей, а яблоко от яблони недалеко падает — может, и дочка станет такой же. Однако все уговоры были напрасны, и Василь ещё чаще стал наведываться в дом Арыны.

Видя его ухаживания за Алютой, одни соседи со смехом говорили: «Встретил равный равного, будет пара славная». Другие же хвалили — Алюта, мол, будет хорошей женой и не пойдёт по стопам матери. Были и такие, кто считал, будто любовь его не настоящая, что подлили ему что-то в поднесённое питьё, и хоть он запанибрата с дьяволом, но тут нарвался на более искусную чаровницу и сам был зачарован.

Как только ни убеждал его Антон отказаться от этого намерения. Наконец даже пригрозил, что отречётся от него, жену его в дом не примет и в обустройстве хозяйства помогать не станет.

— А я и не прошу ничьей помощи, — ответил Василь. — Всё сам найду и денег добуду. А опекун такой, как ты, может, сам когда-нибудь придёт ко мне за помощью.

Антон отправился к куму Мартину. Был это человек учтивый и словоохотливый, каждому был рад помочь советом, потому и любила его вся волость. Мартин охотно пообещал заняться этим делом и освободить молодого человека от этой привязанности. Даже дал слово, что будет дружить с ним и при каждом удобном случае отговаривать от такой женитьбы.

Когда Василь услышал от опекуна, что не получит никакой помощи, то решил искать клады, даже если б они были заклятыми и находились во власти сатанинской. В двух верстах от их деревни был возле дороги пригорок, окружённый с двух сторон еловым лесом. А на пригорке лежал большой камень, который люди называли Змиёвым Камнем.[81] Старики так про него рассказывали.

Однажды в летнюю пору, в тихую ясную ночь с севера на юг летел змей и полыхал огнём, будто нёс с собою много золота и серебра грешнику, который продал душу дьяволу. Видели это прохожие и люди, что возвращались с панщины. Внезапно небесный свод будто бы раскрылся по всему простору, разлилось яркое голубое сияние, люди упали на колени и стали молиться, а змей, поражённый лучом небесного света, оцепенел, упал на пригорок и превратился в камень. А сокровища — золото и серебро, что он нёс с собою, на том самом месте сами зарылись в землю и с той поры появлялись по ночам с разных сторон пригорка в различных обличиях. Одни видели сидящую на камне плачку, которая вытирала свои слёзы платочком, что пылал как огонь, другие, проходя поздним часом по дороге, встречали чёрных карлов, толстых, как бочка, которые плясали на пригорке; иным чудились чёрные козлы, что скакали с земли на камень, а с камня вниз; и множество других чудес.

Говорили ещё, что тому, кто осмелится ночевать у этого камня, удастся добыть тот клад. Василь был смелым и, конечно, не боялся этих ужасов, раз уж здоровался с чёртом, который ехал на вихре, как с братом.

После захода солнца, когда поля окутал вечерний сумрак, идёт он на пригорок и садится на камень. Тучи закрыли небо, темнеет в поле, всюду глухо, в лесу, что чернел перед ним, раздаётся крик совы. Василь видит каких-то странных тварей, снующих перед ним; из-под камня, шипя, выползают змеи, вокруг сплетаются в танце страшидлы с собачьими головами и козлиными ногами. Василь смело смотрит на всё это, думая, что сейчас ему откроются клады. Вдруг видит, как кто-то сворачивает с дороги и приближается к нему. Это был Мартин.

— Что ты тут делаешь? — спрашивает тот с усмешкой. — Верно, клад ищешь?

— Ну да, клад, а ты-то почто пришёл? Останавливать меня на пути к цели, вырывать из рук счастье? Стоило бы тебе башку камнем раскроить.

— Не гневайся. Я расскажу тебе про клады, что гораздо лучше этого. — И, присев возле него на камень, говорит: — Слушай, Василь, иди лучше домой. Здоровье и усердный труд — это самое дорогое сокровище для доброго человека. Плохо, коли кто ищет помощи от нечистых духов. Ты ещё молод, работай, Бог тебе поможет. Антон, опекун твой, бездетный; если будешь послушным, так всё, что у него есть, тебе оставит.

Разгневанный Василь плюнул и, ворча, ушёл.

С той поры не приходил он домой. Антон, видя всё большее его упрямство, оставил его в покое и ждал, что из этого выйдет. Знакомые приносили разные известия про Василя. Одни говорили, что попал он в компанию каких-то гультяев, занялся с ними воровством, а добытые деньги пропивает в корчме. Другие — что живёт у Арыны и учится чарам. Даже видели, как он с Алютой и Арыной ходил по лесу, по болотным трясинам и берегам озёр, собирая травку, на которой никогда не высыхает роса.[82] Третьи утверждали, будто даже слышали из-за куста, как Арына, вырвав из земли какой-то мох, рассказывала про страшную его силу.

Мартин был настойчив, обещания своего не забыл и всё время искал встречи с Василём, но не получалось. А в дом к Арыне идти не осмеливался, боялся гостеприимства чаровницы.

Однажды, в воскресенье под вечер, кто со знакомым, кто с кумом идут в корчму, чтобы там за чаркой водки побеседовать да посоветоваться о том, да о сём и весело провести время. Идёт туда и Мартин, надеясь, что, может, встретит в корчме Василя.

Там все уже за столом. Жид Йосель[83] рад гостям, наливает водки, ставит на стол и записывает мелом на стене долг, условившись, что когда придёт осень и будет новый урожай хлеба, то приедет к ним, угостит хозяина с хозяйкой водкой, а те не позабудут его любезности и не пожалеют для него разного зерна, что собрали.

Заходит Мартин. Многие рады видеть его, усаживают за стол, угощают водкою. За разговором вспомнили про Василя и его возлюбленную; одни хвалят Алюту, мол, хорошая девушка и стала бы доброй женой, коли вышла б замуж за хорошего человека, а не за Василя, который побратался с дьяволом; несколько пьяных хвалят Василя; прочие же и Василя, и Алюту, и Арыну называют самыми негодными людьми.

Когда этот спор и шум затянулись, жид Йосель, что стоял в конце стола, говорит:

— Послушайте сюда, добрые господа, вы таки неправильно себе думаете за вашего Василя. Василь, чтоб он был здоров, человек добрый и аккуратный; и когда заходит ко мне в компании, то уже платит звонкой монетой, и той монеты у него — непереводно. А Алюта — ай, да и Алюта тоже таки хорошая девушка, и одевается как чистая панёнка. А что Арына, и что я должен об ей плохое сказать? Или что она колдует, так что, она геволт с погромом устроила? Она себе колдует, чтобы гельд иметь на немного грошей, а гроши таки нужны каждому человеку! Она помогает, добрые господа, лечит травами людей этих, чтоб они были здоровы!

Во время этого разговора с громким стуком распахивается дверь, заходит Василь, голова гордо поднята, шапка сдвинута набекрень. С ним несколько друзей. Посмотрел по сторонам, увидел Мартина и нахмурил брови.

— Что скажешь за эту жизнь, Василь? — говорит Йосель. — Ай, как давно я тебя не видел, уже третий день тому. Моя Зора[84] всё думала мне, что с тобой, и вот я как раз это с добрыми людьми говорю.

— Я знаю, что люди про меня говорят, собака лает, ветер носит, плевать на них.

Он сел на лавку, облокотился о стол и крикнул:

— Дай нам водки, да самой лучшей!

— А может, Василь прикажет подать сладкой вудки? Я привёз из города, хоть она таки и очень дорого стоит.

— Давай дорогую! — И кидает на стол несколько гривенников.

Жид во мгновение ока подаёт бутылку водки и рюмку.

Сидящие за другим столом глядели на это удивлённо, некоторые косились, перешёптывались меж собой и язвительно усмехались. Максим, который пришёл в корчму раньше всех и был уже изрядно навеселе, громко засмеялся и закричал:

— Ого! Как погляжу, ты, брат Василь, должно быть богат не по-нашему, уже пьёшь панскую водку. Верно, ночевал близ Змеева Камня и нашёл там деньги, или, может, Арына, твоя будущая тёща, какими-то чарами насыпала тебе полные карманы серебра. Ну и удалец!

Василь гневно посмотрел на него.

— К тебе, — отвечает, — никто из нашей компании не обращался и на беседу не звал, так что не встревай, а то так завяжу тебе рот, что уж никогда не посмеешь болтать без толку.

— Завяжешь мне рот? Ой, ой! Глядите, научился уже у Арыны чаровать, умеет рты завязывать! Ой, ой! Смотри, как бы тебе не охрометь, как твоя будущая тёща. Слыхал, почему она на левую ногу припадает?

— Молчи, коль с тобою не хотят говорить.

— Не хотят говорить, так будут слушать. А я расскажу всем! Послушайте! Расскажу вам, почему Арына хромая. Это ей Грышка отплатил. Он сам говорил мне по секрету. Однажды вечером, после захода солнца, возвращался он с косой домой с поля и услышал голос чаровницы, которая кликала коров, называя каждую по цвету её шерсти. В вечерней тиши слышно было, как по деревням коровы отзывались мычаньем; заревели так же и в его хлеву. Он перепугался, что придётся распрощаться с молоком, и побежал туда, откуда слышался голос, чтоб узнать, кто та чаровница. Подкрадывается огородами и что ж видит? Арына, сидя на плетне с распущенными волосами, диким пением творит чары.

«Быть беде, — подумал он про себя. — Надо ей как-нибудь помешать». Бежит он домой и кладёт над воротами хлева освящённые травы и восковую свечку. Только отошёл на несколько шагов, как видит, прилетает сорока, раскидывает травы и клюёт свечку. Грышка[85] бежит в хату, хватает карабин, набитый мелкой дробью. Стреляет — посыпались перья, но сорока всё же улетела прочь.

На другой день прослышал он, что Арына ранена в левую ногу и лежит больная в постели. Понял всё и думает себе: «Мой подарок». Однако боялся мести, и не напрасно — вскорости Арына завязала на него залом[86] в жите. Но залом тот Грышка спалил на осиновых дровах, и чаровница сама едва не померла.


* * * | Шляхтич Завальня, или Беларусь в фантастичных повествованиях | * * *