home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add



XXIII. Две пленницы

Странное волнение овладело Матильдой по уходе лорда Дженнера. Впервые металась она по своей тюрьме, буквально не находя места. От её обычного спокойствия не осталось и следа.

Покорность судьбе, поддерживаемая глубокой и горячей верой, куда-то исчезла, точно поглощённая невидимой пропастью. Теперь каждая капля крови в жилах несчастной девушки кипела и дрожала, каждый нерв трепетал от мучительной боли ожидания. Казалось, невидимая пружина терпения, так долго напрягаемая, внезапно оборвалась, и не сдерживаемый ничем душевный механизм заработал стремительно и беспорядочно. Мысли и чувства, отчаяние, злоба и печаль, — всё это вихрем проносилось в голове пленницы, всё это кипело, кружилось и сталкивалось в душе её, создавая ужасающий хаос.

Таковы должны быть чувства людей на границе безумия, и сквозь нестерпимую муку волнения, охватившего Матильду, несчастная девушка ужаснулась возможности потерять рассудок. С громким криком отчаяния кинулась она на колени, умоляя Господа о помощи и поддержке.

Не сразу удалось ей побороть страшное волнение, зажёгшее её кровь и замутившее рассудок. Не сразу успокоение снизошло на молящуюся. Быть может, в душе христианки совершалась последняя борьба с великим искусителем, пытавшимся ещё раз победить непокорную верующую душу, не захотевшую подчиниться тёмной силе.

Быть может, под внушением злого духа разбушевались надежды и желания юности, жажда жизни и счастья, присущая всему живущему. Быть может, влияние злого духа разбудило все страсти человеческие в душе Матильды, так долго сдерживаемые ею. И в борьбе с этими стихийными силами, таящимися в глубине каждой страждущей души, изнемогала молодая христианка, не желающая быть побеждённой врагом-искусителем.

С отчаянием, лёжа на гранитном полу, обессиленная, с пылающим лицом и сверкающими лихорадочным блеском глазами, повторяла Матильда слова Сына Божия: «Почто покинул меня?»

Но в конце концов благодать милосердного Господа коснулась изнемогающей в борьбе женской души, и на Матильду снизошло утешение, которое всегда нисходит на искренне молящегося. Того, кто, становясь на колени, хотя бы только «старается» забыть всё, кроме Отца Небесного, кто со слезами просит: «Научи меня молиться, Господи, и помоги разорвать цепи, опутывающие смертное тело, дабы бессмертная душа могла вознестись в горнюю высь, к Престолу Твоему», всегда ждёт утешение. Тому, кто ждёт и борется с искушениями, повторяя со слезами надежды и раскаяния: «Помилуй мя, Боже, по великой милости твоей», — тому всегда даётся успокоение. О, если бы современные люди помнили слова Спасителя, недаром сказавшего: «Просите и дастся вам… Вера твоя спасёт тебя».

И на Матильду снизошла, наконец, благодать Господня, осушившая слезы на её впалых щеках и возвратившая покой её мучительно бьющемуся сердцу…

Долго молилась молодая девушка. Как долго, — она и сама не знала. В подземной тишине, нарушаемой только глухим рокотом вулкана, Матильда давно уже позабыла измерять время. Разницы дня и ночи не существовало в гранитном мешке, освещённом вечно горящей электрической лампой. В конце концов, она всё же поборола лихорадку и стала спокойно ждать того, что должно случиться. Как и всегда, её успокоили дивные слова молитвы: «Да будет воля Твоя»…

В таком-то расположении духа, чудесно успокоенная молитвой, девушка прислушивалась к каждому звуку, — в то самое время, когда Гермина впервые увидела сквозь щель подземного коридора гранитную темницу масонов.

Как ни слаб был возглас леди Дженнер при виде своей несчастной подруги, однако напряжённое ухо пленницы, привыкшей различать малейший шорох в мёртвой тишине подземелья, всё же уловило его.

Быстро повернув голову, Матильда чуть не вскрикнула, чуть не бросилась туда, откуда донёсся до неё чей-то нежный голос, произнесший её имя с таким искренним чувством ужаса и жалости. Но, по счастью, в эту самую минуту пленница уловила другой звук — давно знакомый шум приближавшихся шагов тюремщиков.

Матильда давно уже заметила, в каком месте раздвигается часть гранитной стены, пропуская её тюремщиков.

Молча встала она в ответ на короткое приказание одного из двух вошедших хранителей тайны:

— Следуй за нами, девушка!

Звук этого голоса показался знакомым Матильде. Она подняла голову и смерила долгим испытующим взглядом обоих жрецов сатаны, остановившихся перед нею. Несмотря на странный костюм, сильно меняющий их внешность, дочь маркиза де-Риб узнала молодого адвоката, с которым не раз встречалась в доме своего отца на благотворительных праздниках, на которые допускались представители всех сословий, без различия цвета кожи.

С невыразимым презрением сказала Матильда:

— Это вы, Альбин Фоветт? Вы пришли благодарить дочь маркиза де-Риб за гостеприимство, оказанное вам в доме её отца?

Альбин Фоветт вздрогнул. Яркая краска разлилась по его смуглому лицу и снова сменилась мертвенной бледностью, но сопровождавший его чёрный редактор сказал:

— Мы явились не для разговоров, сударыня. Следуйте за нами без рассуждений.

Матильда, не сводя презрительного взгляда с Бержерада, заметила:

— Господин Бержерад на своём месте. Ему, конечно, более подобает быть тюремщиком, чем редактором. Ну, показывайте мне дорогу.

Злоба исказила чёрное лицо сатаниста: он грязно выругался вполголоса и, круто повернувшись, скрылся в расселину скалы, за которой уже виднелся знакомый Матильде каменный коридор, освещённый электрическими лампочками.

На пороге этой расселины Матильда внезапно остановилась. Ей снова почудился какой-то неопределенный звук. Неужели невидимые друзья здесь? Смертельная бледность покрыла лицо Матильды при этой мысли. Она пошатнулась и схватилась руками за гранитную стену, повернув лицо в сторону странного звука.

По счастью, Альбин Фоветт истолковал её бледность волнением, и произнёс тихим голосом:

— Вы едва стоите на ногах. Обопритесь на мою руку, сударыня…

Вместо ответа Матильда измерила его негодующим взором и, презрительным жестом оттолкнув протянутую адвокатом руку, проскользнула в коридор, где уже стоял чёрный редактор, нетерпеливо постукивая ногой о гранитный пол.

— Наконец-то, — буркнул он через голову Матильды, обращаясь к адвокату. — Я уже думал, вы объясняетесь в любви прекрасной героине сегодняшнего жертвоприношения.

— Ступайте вперёд, — повелительно произнесла Матильда.

Негр молча пошел впереди Матильды, которая твёрдым шагом следовала за ним по бесконечному коридору.

Путешествие продолжалось довольно долго. Кое-где Матильда видела массивные железные двери. Ей приходилось взбираться по крутым лестницам или неожиданно поворачивать то вправо, то влево. Никто не попадался навстречу. И только усиление глухого рокота, который давно уже слышала пленница, не понимая его причины, доказывало, что коридор поднимался к поверхности.

Внезапно перед Матильдой распахнулась тяжёлая железная дверь. За ней оказалась вторая, дубовая.

Альбин Фоветт трижды постучал в эту дверь, которая без шума отворилась.

— Входите, — проговорил чёрный редактор, грубо вталкивая девушку в эту дверь, сейчас же захлопнувшуюся за ней.

Матильда очутилась в глубокой темноте, но на неё пахнуло мягким благоухающим воздухом. Её ноги, привыкшие к холоду гранита, неожиданно ступили на что-то мягкое, напоминающее бедной девушке давно забытые ковры.

«Где это я?» — подумала Матильда, протягивая руки вперёд и робко шагая в темноте.

В ту же минуту над её головой ярко загорелась электрическая лампа, и Матильда вскрикнула от удивления…

Пленница очутилась в роскошно обставленном будуаре, посреди атласных драпировок, пушистых ковров, громадных зеркал и мягкой мебели.

Так неожиданна и резка была перемена обстановки, что Матильда схватилась за голову.

— Где я? Что это значит? — проговорила она растерянно.

Из-за распахнувшейся атласной портьеры появилась стройная фигурка белокурой девушки в изящном пеньюаре из мягкого белого шёлка и дорогих кружев.

— Господи! Да это дочь маркиза де-Риб, — вскрикнула она, бросаясь к ошеломлённой Матильде.

— Луиза? Вы? Как вы сюда попали? — шатаясь, пролепетала Матильда, узнав любимую камеристку леди Дженнер. — Боже мой, неужели вы сообщница этих злодеев?..

Побледневшее и похудевшее личико хорошенькой немочки выразило испуг и отвращение.

— О, нет, нет! Сохрани меня Боже, — вскрикнула она, заливаясь слезами. — Я здесь пленница. Такая же пленница, как вы, милая барышня.

Спеша и сбиваясь, поминутно перебивая друг друга вопросами, девушки обменялись признаниями, рассказав одна другой всё, что было известно каждой из них.

Из уст Луизы узнала Матильда о том, что несчастный маркиз Бес-сон-де-Риб был убит во время уличных беспорядков рождественского утра. От неё же услышала она, что Лилиана осталась неразысканной, и что все считают её покончившей жизнь самоубийством.


XXII. Страшное путешествие | Сатанисты XX века | XXIV. Последние беглецы