home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



23 марта, пятница, утро

Округ Юма, Аризона, США

Итак, чего я хотел? Еду я хотел, даже завтракал сегодня пустым чаем. Живёшь по-холостяцки, ешь или в ресторанчике, или купишь себе у мясника пару стейков, пожаришь на р

Надо ехать в город. И надо запастись едой. Не знаю, кто и как, но свой личный запас я сделаю: всё равно мои пути с местными жителями скоро разойдутся. Да и вообще осмотреться надо: что здесь делается в окрестностях? Как выглядит военное положение в натуре? Оно, как оказалось, ещё и комендантский час включает. Когда мы вчера с налётчиками перестреливались, мы его крутом нарушали, как теперь выясняется. Нехорошо.

Кстати, о налётчиках — им удалось ранить в плечо одного депьюти из конторы шерифа. К своему удивлению, узнал, что все эти депьюти переехали в нашу Койотову Купальню, заняв с семьями не проданные пока дома. И предложил такое решение ни кто иной, как сам застройщик — Тиллман, в нашем же посёлке и проживающий: сообразил, что тем самым усилит наше воинство. Часть депьюти не согласилась, но шестеро перебрались, так что ополчение уже представляет собой полноценный стрелковый взвод. По численности, разумеется, а не по выучке.

Кто же был вчерашними налётчиками — понять трудно. С их стороны тоже были потери: в двух местах нашли обширные пятна крови. Причём одно как раз там, куда я стрелял. Хочется надеяться, что именно я и попал, хоть утверждать и не буду. А больше никаких реальных следов они не оставили — разве что множество стреляных гильз разных калибров.

Однако когда мы так и сидели на втором этаже офиса за сейфом до утра, к нам присоединился один из депьюти, Джон, который и рассказал, что сообщали уже о нескольких подобных бандах. Вроде как одна из них пришла с той стороны границы, а пара-тройка так и из местной швали собрались. Да, быстро за мародёрство народ взялся. Что делается в таком случае в «чёрном поясе» страны, где публика никогда возможности побить витрины не упускала?

Вот вопрос: ехать самому или попытаться найти попутчиков? Вот тому же Тому есть нужно или нет? И Майк вчера жаловался на то, что в холодильнике пусто. Одному не очень хорошо, страшновато, а компанией проще. И мне с моим нелегальным огнестрелом проще среди местных затеряться. И Серхио. Серхио — человек семейный, в отличие от старого холостяка Тома и молодого Майка ему наверняка семью кормить надо.

Я достал из телефонного столика справочник, быстро нашёл номер Тома и начал обзвон. К моему удивлению, именно Том от поездки отказался, зато изъявили готовность составить компанию и Серхио, и Майк. Даже договорились ехать на машине Майка. Ну и хорошо, моя целее будет. Мне на ней ещё половину страны пересекать, да и вопросов она вызовет много.

Майк заедет через двадцать минут, так что есть время приготовиться. Неохота пока мелькать с карабином в городе: на них всегда власти смотрели чуть более косо, чем на всё остальное. Так что пусть сегодня «зиг» дома полежит хорошо спрятанным. Зачем прятать? А вдруг в моё отсутствие в дом залезут и лишат меня жизненно необходимого предмета? Так что лучше спрячу.

Перекинул подсумки на разгрузке, подвесив двенадцатизарядные с картечными патронами, а заодно сунув пару целых пачек патронов в маленький «дей-пак»[36] за спиной. Должно хватить для любых неприятностей, учитывая, что ещё с собой «таурус» и восемьдесят шесть патронов к нему, и револьвер — «последний шанс» или, как его здесь называют, — «стэбби»[37]. А к дробовикам и пистолетам, кстати, тут всегда относились безразлично — места такие. От них незаконного автоматического режима стрельбы ждать не приходится.

Пока возился в гараже, запихивая сумку со всем оставшимся оружием и снаряжением за потолочные панели, пока отряхивался от пыли, двадцать минут прошло. Я как раз выходил на крыльцо, когда в конце улицы показался серебристый «трэйлблейзер». Баранку крутил Майк, рядом с ним через стекло виднелось смуглое лицо Серхио. Лихо развернувшись, джип затормозил прямо перед моей лужайкой, и я забросил себя на заднее сиденье.

— С чего начнём? — спросил Майк, трогая с места.

— Наверное, лучше всего с «Уолмарта», — сказал Серхио. — Он ближе к нам, и меньше вероятность застрять в Юме, если что-то случится.

— Согласен, — кивнул я, этим и ограничившись.

— Да, Андре, тебя тоже касается, — сказал Майк. — Том и Билл Тиллман хотят собрать вечером нечто вроде городского совета.

— Где?

— У клаб-хауса, прямо на улице.

— Тиллман… это который наш застройщик?

— Он самый. Он теперь вроде гражданского президента комьюнити у нас. А Том за председателя комитета начальников штабов, — подтвердил Майк.

— Давно пора.

Верно, необходимость такого собрания назрела уже сутки назад. А то непонятно, что у нас вообще делается. Собрали ополчение, но оно на полном самообеспечении. Те, кого оно охраняет, веселятся в баре и никак в ополченческих делах не участвуют. «Альфонсизм» самый настоящий, если вспомнить термин, изобретённый О. Бендером. Простенький пример — вчера я расстрелял порядка семидесяти патронов, защищая наш посёлок от налётчиков. Дело благородное, согласен. Например, завтра я расстреляю ещё столько же. Потом ещё. Потом они у меня закончатся. Что дальше? Кто возьмёт на себя снабжение? И что я должен буду делать без патронов?

В общем, посёлку надо или организовываться в некое мини-государство с присущими оному функциями, или его оборонительные возможности окажутся слишком ограниченными. Ополченцы увидят, что они отдуваются за всех, а больше никто и в ус не дует, закончится еда у тех, кто о ней не думал, а останется у тех, кто успел подсуетиться (надеюсь, ещё не поздно отнести к их числу нас троих, сидящих в машине). Или это собрание даст конкретный результат, или следует рассчитывать на что-то другое.

Если честно, то я не слишком надеюсь на своих соседей. Ополченцы как раз и есть вся достаточно самостоятельная и энергичная прослойка. Остальные же менеджеры, адвокаты, служащие, финансовые консультанты и прочие, населяющие наш маленький гольф-клуб, скорее выглядят балластом. Да и ополчение не слишком-то однородно. А это значит, что следует думать об альтернативных вариантах убежища. Если сказать проще — я с удовольствием поделюсь припасами с теми же Майком, Серхио, Томом и другими, кто, в свою очередь, или чем-то поделится со мной, или разделит обязанности — например, ту же оборону.

А вот для халявщиков теперь наступают тяжёлые времена. «Особенно для адвокатов…» — с некоей затаённой мстительностью вспомнил я господина Бирмана, стоявшего на лужайке с мобильным телефоном.

Майк вёл машину не торопясь, не выбираясь из правого ряда, хотя дорога была относительно пустой. Никаких признаков военного положения в виде опорных пунктов, обычно именуемых в быту блокпостами, военной техники или самих вояк мы не видели. Скорее было удивительно пусто. Окна открыты, все насторожены и готовы ко всему. Ситуация в окружающем мире менялась каждый день, и, выезжая из своего дома, ты уже не мог быть уверен в том, чем же именно встретит тебя окружающий мир. Поэтому у Майка лежал под бедром «глок», рядом со мной на сиденье валялся его «мини», а Серхио держал в руках самозарядный дробовик «Бенелли М2» — от его «болта» с оптикой в такой поездке толку было бы немного.

Навстречу начали регулярно попадаться машины с калифорнийскими номерами. Мне вспомнился вчерашний репортаж из Лос-Анджелеса, и я подумал, что если уже вчера там такое творилось, то сегодня совсем караул надо кричать. И мы явно видим беженцев. От Сан-Диего до Юмы всего сто пятьдесят миль, кажется.

— Кто сегодня смотрел ТВ или слушал радио? — спросил я.

Выяснилось, что никто. Я всех взбаламутил своей идеей поездки за продуктами, когда они отсыпались после ночного дежурства в ополчении. Майк включил радио, пощёлкал станциями, но на всех каналах было или молчание, или шла передача какого-то экстренного канала — подозреваю, что системы оповещения гражданской обороны. Вот в чём успело проявиться военное положение.

По экстренному каналу, который, судя по всему, работал на наш штат и максимум на пару соседних, постоянно перечисляли названия населённых пунктов, в основном на границе Калифорнии и Аризоны, где военные принимали беженцев. С одной стороны, это было хорошо, с другой… почему-то никто не говорил, что укушенных надо отделять от неукушенных, что скопления людей опасны… И это несмотря на вчерашнее выступление представителя центра по контролю за инфекционными заболеваниями в Атланте. У меня появилось твёрдое ощущение, что разлад настолько серьёзно затронул страну, что теперь левая рука не ведает, что делает правая. А почему и нет, собственно говоря? Одним из страшнейших очагов заболевания оказался Вашингтон, округ Колумбия, и хоть правительство наверняка было эвакуировано, но сама структура управления государством могла быть нарушенной.

В общем, я не американец, всей специфики не знаю. Может быть, что-то толкую превратно, а может быть, и нет.

Первый обнадёживающий знак для меня случился как раз у поворота в Фортуна Футхиллз. Пикета добровольцев на грузовичках там уже не было, а на их месте обустроился, окружив себя рогатками и колючкой, опорный пункт национальной гвардии. Два М11З, «хамви» и два М151 — классических лёгких «джипа», если можно так выразиться, здесь их обычно зовут «матт». На складах Национальной гвардии они до сих пор были в большом количестве. Говорят, что и у Корпуса морской пехоты они остались — их легче десантировать, чем слоноподобных «хамви». За блоком стояли две медико-эвакуационные машины и гражданская «скорая».

— Похоже, они перекрыли въезд в город с шоссе, — сказал Серхио, глядя на блок, который мы уже проехали.

— В общем, с этого и надо бы начинать, — ответил я. — Разбивать всё на сектора, в них отсекать заражённых от незаражённых, незаражённых тоже делить на группы поменьше, чтобы снизить риск, если кого-то пропустили, и так далее. Только не уверен, что хватит сил на всю страну.

— Не хватит, — покачал он головой. — Никто же не бросит людей в городах, тех, кто там застрял. А ещё надо охранять периметры больших городов, чтобы гобблеры оттуда не разбредались. А ещё надо организовывать патрулирование. И ещё тысяча «еще». А где взять силы? Армия с флотом? На всю страну не хватит. Национальная гвардия? А сколько её? Надо объявлять призыв резерва, но мне кажется, что это уже поздно. Скорее всего разрушена сама мобилизационная структура. Даже если ты готов честно выполнять свой долг, возможностей к этому осталось немного. Как идти? Куда идти? И как дойти, чтобы тебя не съели?

— Наше спасение может быть в разделении на маленькие сообщества, которые сами себя охраняют, — влез в разговор Майк. — Где все на виду друг у друга. А войска с национальной гвардией взяли бы под контроль дороги и периметры мегаполисов.

— Разумно, — согласился я. — Если бы нам хотя бы патроны и пайки подкинули, мы вполне могли бы защититься. А вот без них каждый начнёт защищать лично самого себя и остатки своих ресурсов.

— Пайки! Пайки же! — вдруг неожиданно треснул себя по лбу Серхио.

— Что? — даже подскочили от такой реакции мы с Майком.

— Сейчас покажу. Не сворачивай на Тридцать вторую, езжай дальше по шоссе, — вдруг засуетившись, скомандовал Серхио нашему водителю.

— Далеко?

— Пару миль. Склады, которые между шоссе и Тридцать второй, на въезде в Юму, знаешь?

— Естественно, — даже удивился вопросу Майк. — Кто их не знает?

— Они все у одного владельца — фонда из Делавэра. А счета — у нас, в Первом городском. Я вёл их дела и узнал, что в одном из складов хранится чёртова прорва гражданских рационов.

— А зачем? — спросил Майк.

— Какая разница? — удивился вопросу Серхио. — Их отправляют куда-то за границу, кажется. Там тонн сорок этих пайков было, когда я смотрел их документацию.

— Какие пайки? — уточнил Майк.

— А ты в них разбираешься?

— Немного, — ответил наш бывший танкист.

— «Эй-Пак», кажется.

— Большая жёлто-красная коробка?

— Точно, — подтвердил Серхио.

— Терпимо, — кивнул Майк. — Такие наши везли с собой в Ирак — вроде как раздавать местным в утешение, если случится сжечь их дом и перебить половину семьи. Но если говорить по делу, то вполне приличный рацион. Можно на нём сколько-то времени продержаться.

Я прислушивался к их разговору, и в голове у меня постепенно зрела мысль, что это может решить одну из моих главных проблем, то есть проблему запаса продуктов в дорогу. Что может быть компактнее и лучше сухого пайка? От большинства из них с души воротит, может быть, но брюхо набито, и свои калории ты получил.

— Хм… а ведь это может быть идеей, — сказал я задумчиво. — Только как узнать, остались ли они ещё там и что с ними дальше будет? Может быть, на них кто-то уже глаз положил?

— Смотрите на город, — вдруг сказал Серхио.

В Юме были пожары. Много пожаров. Нет, город не горел весь, подобно знаменитым пожарам прошлого, стиравшим с лица земли целые поселения. Но горело во многих местах, причём настолько во многих, что поднимающийся дым образовал над городом настоящее мутно-серое облако, нависшее над домами как зримое воплощение надвигающейся беды.

— Ох… будь ты проклят… — пробормотал Майк.

Да, зрелище впечатляло. И подавляло. Туда не хотелось — хотелось оттуда как можно быстрее и как можно дальше. К сожалению, у нас были другие планы. Нам нужно было именно туда.

Машина плавно вписалась в изгиб шоссе, и вскоре по левой стороне появились две большие заасфальтированные площадки, уставленные белоснежными Ар-Ви — трейлерами, кемперами и прочим. Мне сразу вспомнилось объявление об их распродаже на странице «Юма Сан».

— Притормози немного, — сказал я Майку.

— Что? — спросил он, но скорость скинул и прижался к пыльной красной обочине.

— Ар-Ви. В них можно жить где угодно, — объявил я, указывая пальцем.

— И что? — не понял Серхио. — Подозреваешь, что мы этого не знаем?

— Если всё станет совсем плохо, можно будет угнать отсюда несколько трейлеров и устроиться где-то в глубине полигонов, поближе к воде. Туда ни гобблеры не дойдут, ни мародёры — никто. Лишь бы миль за тридцать от города укатить.

Майк снова нажал на газ, кивнув, а Серхио задумчиво произнёс:

— И в тюрьме мы окажемся на первый раз лет на пять, не больше.

— Я думаю, что, когда до этого дойдёт, не останется ни судов, ни тюрем в их прямом значении, ни того, кто тебя туда потащит. А здесь десятки трейлеров — сотни две, наверное, и я даже не вижу охраны, — привёл я свои резоны.

— Охрана есть. Наверняка. Но её немного, — сказал Майк.

Вот так: цивилизация сделала шаг назад, и тут же шаг вперёд сделал дремлющий в нас мародёр. Или разбойник. На освободившееся пространство, так сказать: свято место пусто не бывает.

Стоянка жилых прицепов осталась позади, а слева потянулся сетчатый забор с колючкой поверху, огораживающий стоянку грузовиков, которых там было сейчас немного, большие ангары из лёгких панелей — склады.

— Вон тот! — вдруг объявил Серхио, показывая рукой огромный ангар, расположившийся рядом ещё с одним таким же.

Майк вновь сбросил скорость — благо мы никому на пустынном шоссе не мешали, — а затем и вовсе остановился. Все трое выбрались из машины.

— Кажется, там гобблеры, — задумчиво сказал Майк.

— Несомненно, — согласился я.

А кем ещё могли быть эти медленно бродящие или просто стоящие фигуры? Они ни за кем не гнались, от них никто не отбивался, и вообще там было тихо. Мёртво и тихо. Однако ворота ангаров были закрыты в отличие от въездных ворот, которые были раскрыты нараспашку.

— Проклятье… — пробормотал Серхио. — Похоже, что все живые оттуда сбежали. Склады никому не нужны.

— Это почему? — удивился Майк.

— Потому, что там нет ничего полезного для людей в такие времена. А рационы там только транзитом идут — в городе о них знает человек десять, не больше.

— Даже если из этих десяти уцелел один, он вполне может организовать сюда поход, если у него найдутся друзья, — заметил я.

— Может, — кивнул Серхио. — Что будем делать?

— Почему гобблеров никто не отстрелял? — задумчиво спросил Майк. — Они же прямо в городе.

— Потому что с той стороны нет выхода с территории, — ответил Серхио. — Выход только в эту сторону, но здесь насыпь и пустыня, их ничто не привлекает, как я думаю. Они там застряли.

— Ладно, поехали дальше, — сказал я. — Незачем тут маячить: всё равно мы сейчас не пойдём вскрывать склад. Оглядеться надо в городе и посмотреть, во что вылилось военное положение, кроме того, что перекрыли всё независимое радио.

— В любом случае сверни на Хила Ридж — посмотрим, что к чему на этих складах, — добавил Серхио.

Машина вновь тронулась с места и метров через пятьсот по развязке с тесным тоннельчиком свернула на не менее тесную улочку, которая, вихляясь, как пьяный, шла через промзону. На улице было пусто, лишь трижды нам навстречу попались блуждающие мертвяки, в которых мы даже не стали стрелять, чтобы не привлекать излишнего внимания выстрелами.

Вообще всё вокруг выглядело покинутым. Со слов Серхио, здесь всё больше располагались склады всякой промышленной продукции, мебели, стройматериалов и прочего подобного, что людям в бедственные времена точно не слишком нужно. И если никто не знает о многих тоннах этих самых рационов, которые на моей родине принято именовать сухими пайками, то у нас, по крайней мере, в теории, есть неплохой резерв на будущее. А для меня так он ценен вдвойне, потому что ждёт меня вскоре дорога дальняя и, как мне кажется, весьма долгая. И запастись сухими пайками на весь путь было бы очень, очень неплохо. Просто замечательно было бы.

Узкая извилистая улица закончилась, и мы вылетели на стоянку возле небольшого торгового центра, что пристроился на перекрёстке Хила Ридж и Пасифик. И уже здесь обнаружили, что всё вовсе не так уж и заброшено. На просторной стоянке вокруг четырёх мебельных и хозяйственных магазинов раскинулся большой опорный пункт национальной гвардии, с техникой, колючкой, не слишком браво выглядящими бойцами в камуфляже, но с позициями многочисленных стрелков на крышах торговых корпусов. Рогатки и проволоку натянули между ними, довольно надёжно огородив немалую территорию.

На противоположной стороне железной дороги, которую в этом месте пересекала Пасифик, раскинулся трейлерный парк, и там во многих местах горело — столбы чёрного дыма поднимались вверх. И более того, я разглядел там, а также на дороге перед опорным пунктом несколько трупов. Что произошло в трейлерном парке, было неизвестно, но точно ничего хорошего.

И тут нас остановили. И я ощутил, как моё сердце начале плавное скольжение сверху вниз. Если начнут проверять документы и легальность оружия…

Средних лет мордатый капрал в патрульной кепи и с висящей поперек груди М-16 махнул нам рукой, приказывая остановиться меж двух рогаток с намотанной на них «егозой», или как тут местный аналог этой спиральной колючки называется. Майк дисциплинированно нажал на тормоз, джип плавно остановился, чуть качнувшись вперёд. Капрал подошёл к водительскому окну, заглянул внутрь. Взгляд его равнодушно мазнул по нашему оружию. Затем он спросил:

— Ребята, за каким дьяволом вы выбрались из дома?

— Есть хочется, — по-простому ответил Майк. — Хотим добраться до «Уолмарта». Он открыт, кстати?

— Пока открыт, там наши вокруг, — кивнул капрал, продолжая буравить нас взглядом. — Но это ненадолго, как мне кажется.

— Почему? — спросил Серхио.

— Потому что толку от нашего стояния мало, — хмыкнул тот. — Мы не можем перекрыть даже основные улицы, гобблеры вылезают отовсюду, и с каждым часом их всё больше. Ещё день-другой, и нам их уже не сдержать.

— А здесь что проверяете? — спросил я, нагнувшись через спинку переднего сиденья.

— Смотрим, чтобы раненых не вывозили мимо кордонов. А то уже не раз бывало, что пытаются искусанных спасти и увезти куда подальше. Чёртовы спики вообще наотрез отказываются выдавать своих раненых, а потом те на них бросаются. Видите? — указал капрал на горевшие трейлеры. — Там местная голытьба устроила свою тайную больницу для покусанных, а потом те разом вырвались наружу.

— И что? — спросил Майк.

— А то, что пришлось отстреливать мёртвых и эвакуировать живых. И в этих чёртовых трущобах искусали троих наших, а несколько десятков мертвяков ушли в сторону города. Так что осторожней.

— А что с живыми?

— Часть эвакуировали в лагерь в Росс-Корнер, а часть отстрелялась от нас и просто свалила на запад. И где они теперь и что делают, никто не знает. А мы пытались им же помочь, идиотам, чтобы их усопшие родственники на куски не порвали.

Капрал аж сплюнул на пыльный асфальт от злости, потом раздражённо махнул нам рукой, показывая, что мы можем проехать. Мы и проехали.

Возле трейлерного парка были видны следы настоящего погрома. Многие трейлеры сгорели, прямо на дороге лежал старый грузовичок, тоже сгоревший и перевёрнутый. Какие-то обломки усеяли всю дорогу и трещали под колёсами, отчего Майк каждую секунду вздрагивал, опасаясь пропороть колесо в столь неудачный момент. Множество блестящих гильз раскатилось по асфальту. На пыльной обочине отпечатались следы бронетранспортёрных гусениц. Сразу за парком мы увидели двух зомби, вперевалку бредущих перед нами по дороге.

— Давить не буду — решётку жалко, — сразу объявил Майк.

Несмотря на отдающее бравадой заявление, он явно испугался. Мне бросились в глаза его дрожащие пальцы на рулевом колесе. Серхио тоже заметно напрягся. Я вытащил из кобуры «таурус» и сказал:

— Не надо давить, останови.

Майк исполнил мою команду с заметным облегчением. Видать, обрадовался, что кто-то взял ответственность за решение на себя. Он плавно остановил машину, не доезжая шагов двадцать до мертвяков. Я распахнул дверь, вышел наружу. Огляделся. Нет, никто за мной не наблюдает, и опорный пункт национальных гвардейцев скрылся из виду.

Пистолет в правой руке вытянут вдоль расслабленное большого пальца, подушечка указательного на предохранительной скобе. Оружие сидит самым затыльником на ладони, до упора. Левая рука с чуть развёрнутой вниз кисть придерживает правую. Целиться почти не надо — достаточно указать большим пальцем прямо на цель. Такая вот правильная стойка и такой вот правильный хват. Как в тире…

Мертвяки обернулись на звук открывшейся двери. Постояли пару секунд, нерешительно оглядываясь, после чего синхронно шагнули, направившись ко мне. Краем глаза заметил, как Серхио в кабине вцепился в дробовик. Я сдвинул рычажок предохранителя, поднял оружие.

Оба мертвяка были мексиканцами. Один был толстяком с усами, погиб он от многочисленных укусов. Его джинсовая рубашка была изорвана в клочья, под ней виднелось тело с жуткими рваными ранами. Кровь уже запеклась, кожа мертвяка приобрела какой-то синевато-бледный оттенок. Второй был маленького роста подростком. Лет пятнадцати, наверное, в широченных джинсах и просторной майке. Умер он, похоже, от единственного укуса в руку. Умер недавно — кровь была ещё красной и блестела на солнце.

Я взвёл курок, чувствуя, как спуск подался под пальцем. Теперь его чуть тронь… Пошел вперёд плавными скользящими шагами. Когда осталось метров пять, остановился. Почти весь вес на правой ноге: «целиться» начинаешь ею, если передвигаешься. А с левой снова пойдёшь, если потребуется.

А они издают какие-то звуки… Мычание или скулёж… Как так? Они же не дышат? Не должны, они же мёртвые.

Три точки прицела остановились на середине лба тучного усача, и я плавно потянул спуск. Хлопнуло, пистолет брыкнулся, вышвырнув сверкнувшую гильзу. В центре лба мертвяка появилась чёрная дырка, и он грузно упал навзничь, подняв облако пыли с дороги. И больше не шевелился.

Подросток на стрельбу никак не среагировал, а лишь заметно ускорился. В него пришлось выстрелить трижды, одиночным и «дабл-тапом» — первая пуля лишь чиркнула его по голове. Зато вторая и третья угодили в переносицу и над глазом, закрутив его и свалив на асфальт. Всё.

Эхо выстрелов быстро стихло, а краем глаза я заметил, как катится по асфальту, постепенно останавливаясь, одна из гильз. Два тела лежали неподвижно, вокруг головы подростка появилась маленькая лужа крови. Я подошёл чуть ближе к нему, заглянул в лицо. Вторая смерть никак его не изменила, выражение так и осталось тем самым, с каким он шёл на меня. Но глаза… глаза стали покойными, иначе и не скажешь.

— Вот бедолага… — пробормотал я по-русски, глядя на этого пацана, совсем недавно превращённого из человека в непонятную и мерзкую тварь.

— Быстро ты, — сказал Майк из окна машины.

— А ты как хотел? — переспросил его я, не сводя взгляда с двух тел, от которых пахло мертвечиной и какой-то химией.

Облились они, что ли? Мухи над ними тоже почти не вились. Странно. Они же на любую падаль должны лететь. Это химическая примесь к вони их отпугивает? Действительно очень странный запах, вроде ацетона.

— Мы едем или у тебя есть ещё планы? — спросил Серхио. — Больше стрелять не в кого, как мне кажется.

— Едем, — кивнул я, поставил пистолет на предохранитель и сунул его в кобуру.

Машина резво рванула с места, я откинулся на сиденье. Зачем я их застрелил? Отчасти для того, чтобы облегчить жизнь окружающим, это верно. Но была ещё одна причина — мне надо было вновь убедиться, что их можно убивать. Они были настолько нереальными, настолько несовместимыми со всем, что довелось узнать и испытать мне в течение моей жизни, что я просто не мог поверить в то, что вижу своими глазами.

Уже через пару минут мы выскочили на Пасифик, где увидели вполне живых людей. Несколько мужчин возле фургона грузили какие-то коробки, вынося их из дома, при этом один из них с двустволкой в руках поглядывал по сторонам. Но вооружены были почти все — кто чем.

Ездили машины, хоть и немного. На тротуаре я заметил пару тел — наверное, мертвяков застрелили, а может, и нет. Кто может придумать время удобнее, чтобы сводить счёты? Лично у меня ничего личного к адвокату Бирману нет, но нет-нет да и мелькнёт мыслишка: не следует ли его перепутать с зомби? Очень уж яркий пример «человека пакостного» являет он собой, просто руки чешутся.

Ещё через минуту мы выскочили на большую стоянку возле «Уолмарта», и я с удивлением обнаружил, что на ней хватает и машин, и людей, бегущих к этим машинам с большими колясками. Не как в пятницу вечером толпа, но немало. По всему периметру стоянки расположились чуть не с десяток маленьких оливковых «маттов» со старыми пулемётами М-60 на турелях, а возле машин стояли национальные гвардейцы. Хватало и полиции. Вокруг стоянки валялось тут и там с пару десятков тел. Видать, сообразили, что если не взять главные магазины под охрану, то через несколько дней начнутся голодные бунты. Разумное решение, памятник поставить тому, кто это всё придумал.

У входа в магазин тоже стояли несколько человек в камуфляже и с автоматами. Заправляли там двое полицейских из полиции Юмы, которые заворачивали обратно к машинам людей с оружием. Полицейские ещё и быстро, но тщательно обыскивали каждого входящего.

— Это зачем? — спросил Майк.

— Если внутри дойдёт до драки, то она не должна окончиться перестрелкой, — сказал Серхио. — Разоружаемся, иначе не пропустят.

— Я не хочу бросать оружие, — набычился Майк.

— И не бросай, — сказал я. — Будешь машину караулить и наше оружие. Я всего наберу на двоих. Что тебе брать?

— Держи… вот, пара сотен… — Майк протянул мне несколько купюр. — Бери что-то такое, чтобы не портилось. Всё равно что. Пасту. Соусы. Мясные консервы. Я всеядный.

— Ну, и мне то же самое, — кивнул я, запихивая деньги в боковой карман.

Я стащил с себя разгрузку, бросил на заднее сиденье, туда же полетела кобура с револьвером. Как-то уже непривычно совсем без оружия — голым себя ощущаешь.

— Береги как самого себя, понял? — сказал я Майку.

— За это не беспокойся, — ответил он, вытаскивая из машины свой «мини». — Глаз не отведу. Пристрелю каждого, кто к машине приблизится.

Шутки шутками, а сейчас вполне можно так поступить. Оружие становится даже не предметом жизненной необходимости, а синонимом самой жизни. Есть оружие — живой. Нет оружия — не живой. Куда уж проще.

Серхио тоже разоружился, и мы бегом бросились к магазину. Пусть он и открыт, но чёрт его знает, сколько ещё он пробудет открытым? Пока мы тут беседовали, я дважды слышал вспышки стрельбы по периметру. Мертвяки подтягивались к скоплению людей. Их становится всё больше и больше.

В огромном магазине было не слишком людно. Многие полки несли на себе следы разорения, какие-то разбитые стеклянные банки лежали на полу, товар явно расхватывался в спешке. Из каких-то отделов вынесли всё, персонал больше не раскладывал по полкам то, что подвозил со склада, а просто оставлял раскрытые коробки и ящики между рядами полок, неряшливо раздирая пластик и картон упаковки. Из десятков касс было открыто четыре, за которыми сидели не кассиры в униформе, а люди, скорее похожие на менеджеров. Рядом с кассами стоял полицейский патруль с карабинами в руках. Всё на полном серьёзе.

Люди, бегавшие по просторному захламлённому залу, наваливали телеги с верхом. Вид у всех был нервный — у кого испуганный, у кого растерянный, у кого злобно-целеустремлённый. И впрямь с таким настроем и до драки недалеко. Хорошо, что с оружием не пускают.

— Встречаемся на выходе! — крикнул Серхио и понёсся с тележкой куда-то в сторону мясного отдела.

Ладно, у него семья, дети, собака, у него свои потребности. А я решил велосипед не изобретать, а покатил свою телегу туда, где лежали макароны. Макароны, макароны, пища итальянцев и тех, кому лень готовить. А заодно тех, кому надо хранить пищу без холодильника. Макароны были вывалены самые разные, коробками, ценников нигде не было. Но это не страшно: цены на них никогда не поражали. Дешёвая, добротная еда. Главное, потом к мясным консервам не забыть заглянуть. Ну и по списку — соль, сахар, спички. Не знаю, что хватают в случае предчувствия войны американцы, но мы-то точно знаем, что нам нужно, пусть даже и из анекдотов. Соль, спички, соль, спички…


23 марта, пятница, утро Округ Юма, Аризона, США | Я еду домой! | 23 марта, пятница, день Округ Юма, Аризона, США