home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add



Глава 8

Средиземноморский Альянс. Родос. 16.05.2064

К замку Эливит бойцы из подразделений адмирала Папастратоса успели вовремя, поскольку рассыпавшиеся по долине рейнджеры Фергюсона и морские пехотинцы Шарка, уже начали терять терпение, и собирались примерно наказать обнаглевших наемников, которые не желали открывать для них ворота. Намерения их были самые, что ни есть, а серьезные, и если бы от слов они перешли к делу, то захватить одряхлевшее обиталище местного Коменданта они смогли бы. Думаю, что часа два мы продержались бы, все же не новобранцы какие, и сопротивление оказать смогли бы достойное, однако исход все равно был бы один, в конце концов, нас бы попросту уничтожили. Что ни говори, и как к ним не относись, но рейнджеры и морпехи бойцами были хорошими, имели при себе много гранатометов и взрывчатки, а главное, умели всем этим грамотно пользоваться.

Ровно сутки своими отказами я мурыжил бойцов Альянса под стенами, и нервы у всех были на пределе. Еще бы полчасика и между нами начался бой, но кавалерийские части, в данном случае две роты десантников из военно-морского соединения Папастратоса-старшего, появились как нельзя кстати, и в итоге для нас все сложилось вполне неплохо. Рейнджеры и морпехи поворчали, связались со своим начальством в Измире и Анталье, поскрипели зубами и, не солоно хлебавши, отправились на свои базы. Я сдал замок майору со странной фамилией Токарефф и, демонстративно, не прихватив с собой ни патрона из трофеев, и так и не увидев богатств замка, мы отправились туда, откуда начинался наш путь к укрепрайону местного правителя.

На побережье мой отряд оказался ровно через двадцать четыре часа и здесь соединился с основной частью нашего полка. Нам виделся отдых на острове Родос, но начальство, которому мы оказали серьезную услугу, решило иначе, и пока, от остальных батальонов ничем особо нас не выделяло. В полном составе 14-й полк погрузился на десантные корабли, и спустя полтора суток оказался на острове Крит, а если быть более точным, то на развалинах города Иерапетра.

Задача перед нами была поставлена самая простая: двумя соединениями по два батальона в каждом, пересечь остров и прочесать территорию в направлении на Ситию и Айос-Никалаос. Где-то в этих местах бродят местные повстанцы, и пять дней назад, они осмелились спуститься с гор к морю и подстрелили одного из матросов ВМБ в Ираклионе, которая являлась постоянным пунктом дислокации адмирала Папастратоса и его войск на Крите.

От самого Ираклиона зачистку проводил 13-й пехотный наемный полк полковника Айбата, а нам выделили второстепенное направление. В общем, нормальный приказ и, учитывая, что полную очистку острова проводили уже два раза, можно было сказать, что нам предстояла прогулка по живописной местности. Полк разделился на две части, и мой батальон, совместно с сербами Никшича, двинулся на северо-запад, в сторону Айос-Николаос.

День шел за днем, и так, прочесывая брошенные деревни и небольшие города, осматривая древние руины и горные пещеры, мы прошли остров Крит насквозь. Повстанцев на нашем пути не попадалось, и никаких происшествий не случалось. В день работа, и два выхода на связь с Ираклионом, а в ночь остановка лагерем у родников или горной речки, шашлык, песни под гитару, общение с командиром Сербского батальона и ночь любви с красивой женщиной. Так пролетели две недели нашей жизни, и я их расценил как вполне заслуженные каникулы.

Батальоны снова вышли к морю, и случилось так, что именно здесь я впервые увидел вертолеты Альянса. Как я узнал позже, нас вынесло к полигонам, где летчики отрабатывали поражение наземных целей, и хорошо еще, что мы до запретной территории два километра не добрели, а то первое реальное знакомство с летательными винтокрылыми машинами могло окончиться плачевно. Ну, да ладно, все обошлось благополучно, так что лишний раз вспоминать о том, чего не случилось не надо.

В тот день, наши воины покорили очередной горный хребет. По старой и заросшей кустарником дороге мы вышли на вершину перевала, и в этот момент, со стороны моря до нас донесся неясный шум. Мы стоим, и что это, не понимаем, вроде бы звук моторов, да только странный какой-то. Осматриваемся вокруг и ничего не замечаем.

— Смотрите в небо! — выкрикнул один из гвардейцев.

Задираем головы и, действительно, обнаруживаем источник такого непривычного шума, тройку раскрашенных в камуфляжную расцветку боевых вертолетов.

Спустя всего минуту, вертушки проносятся над нашими головами, и идут в направлении недалеких развалин какого-то пригородного поселка. Плавный разворот в единую косую линию, и из металлических туловищ боевых машин вылетают снопы ракет, которые расходятся веером и стремительно летят к земле. Содрогнулись горы, задрожал воздух, и к небесам поднялись кучи кирпича, щебня, грязи и мусора. Вскоре остатки ударной волны, прошлись по нашим пропыленным одеждам, а вертушки полностью опустошили свои ракетные запасы, сделали еще пару кругов над горящими развалинами, совершили новый разворот и двинулись в сторону моря.

Вертолеты исчезли вдали, а мы с Никшичем переглянулись, хмыкнули один другому, и повели свои батальоны в обход того места, где у летунов проходила боевая учеба.

В очередной раз я задал себе вопрос, куда все же ударит Альянс, и опять не нашел никакого четкого и ясного ответа. В один кулак собирается грозная и мощная ударная сила. Вскоре она выплеснется потоком на чьи-то земли, взвоют в тоске матери, потерявшие своих детей, будут пылать города и поселки, и набитые бойцами грозные эскадры средиземноморцев станут бороздить моря и потечет на остров Кипр добыча. Кто цель? Кого Игнасио Каннингем назначил жертвой? Не понятно.

За такими невеселыми раздумьями, мой путь к старым причалам портового города Айос-Никалаос пролетел совершенно незаметно. Здесь нас уже ждали два десантных корабля, а дальше, все происходит по уже привычной схеме: погрузка, море, легкая бортовая качка, снова берег, высадка в городе Лимнос и марш-бросок к лагерю 14-го полка.

На базе оказались уже к вечеру. Я вхожу в свою комнату, и здесь меня ожидает Буров, который в самом меланхоличном настроении, закинув ногу на ногу, развалился в кресле у окна и покуривает папироску. В его глазах немой укор, и как только я скидываю свой рюкзак и присаживаюсь в кресло напротив него, он задает мне вопрос:

— Почему так долго?

— Ничего не долго, — удивляюсь я, — как отработали, так сразу в лагерь. А в чем проблема?

— Информация есть важная, которая твоих командиров заинтересует, а обе нормальные рации и шифры у тебя в батальоне. Честное слово, уже начал подумывать, чтоб полкового связиста подкупить, и через него сообщение в Трабзон отправить.

— Узнал что-то конкретное?

— Да, — из нагрудного кармана своей униформы он вытянул небольшой бумажный буклет и перекинул мне. — Возьми и полистай.

Открываю эту небольшую книжицу, и первая же страница извещает меня о том, что у меня в руках англо-русский военный разговорник. Быстро его просматриваю, и выхватываю самые основные фразы. Где ваш командный пункт? Кто ваш командир? Номер вашей части? Где находятся корабли, артиллерия, танки и склады боепитания? Выдайте своих командиров, и вы будете жить! Руки вверх! Сдавайтесь! Руки за голову! Всем построиться в колонну по три!

— Интересно, — я вернул разговорник Бурову.

— Куда уж интересней, — губы старого наемника искривились в невеселой усмешке. — Третий день с этой печатной продукцией хожу, и только тебя ожидаю.

— Откуда ты эту книжицу достал?

— Регулярам из охранного подразделения раздавали, и пара экземпляров в штабе осталась.

— Разговорник только по русской теме?

— Есть еще и турецкий, но так, пять штук на весь полк, а англо-русских вариантов больше сотни привезли.

— Значит, все-таки на нас ударят?

— Скорее всего, — Кара согласно кивнул головой. — Недавно у нашего командира полка карты видел, и все они по черноморскому побережью Конфедерации.

— Может быть, все еще обойдется?

— Э-э-э нет, Саня, все признаки предстоящей войны уже на лицо, и только за последнюю неделю в подкрепление Босфорской оперативной группировки было переброшено не менее трех полков и десяти кораблей различных классов. Осталась неделя, может быть, что и две, и начнется война. Ваши кубанцы, конечно, готовятся. Наверняка береговые батареи устанавливают, к Новороссийску войска стягивают и удобные для высадки десанта места минируют. Вот только всего этого мало.

— Не понимаю, зачем им война, если можно заняться более перспективными проектами?

Этот вопрос я задавал Бурову и ранее, и ответ старика был неизменен:

— Саня, Конфедерация и Альянс конкуренты, и Каннингем не желает иметь сильного соперника на морях. Его план мне видится достаточно просто и незатейливо. Во-первых, ему надо утопить остатки Черноморского флота. Во вторых, уничтожить прибрежную инфраструктуру: портовые сооружения, заводы, города и судостроительные верфи. При этом Альянс почти ничем не рискует, поскольку огневая мощь их флота в несколько раз больше, чем все, что Симаков сможет стянуть на побережье, а высадка десантов ляжет на наемников, которых на просторах Средиземного моря всегда в избытке и их не жалко. Вот и получается, что Каннингем тратится только на оплату услуг пехоты, топливо и боеприпасы, и свои финансово-материальные потери он сможет быстро покрыть за счет добычи.

— А дальше-то что?

— Есть два самых очевидных варианта. В первом случае Кубань дерется и умывается кровью, побеждает врага, сбрасывает его в море, начинает восстанавливать пепелища и война продолжается какой-то большой отрезок времени. В другом, наоборот, после месяца-другого боев просит мира, платит дань и война прекращается. При любом из вариантов Кипр благоденствует под теплым солнышком, а мы, славяне, по-прежнему остаемся варварами, которым можно указать на их место. Конфедерация откатывается назад, поскольку все военные действия идут на ее территории, а Каннингем продолжает экспансию, и не опасается удара по своим тылам. Это война не предусматривает захвата территорий или покорения целого народа. Альянс должен нанести серьезные удары, порушить, разграбить и пожечь все до чего только дотянется, и этим он достигнет своих целей. Все просто и логично.

Встав с кресла, я подошел к окну, и посмотрел на синюю гладь теплого и ласкового моря. Воевать с Альянсом не хотелось, но видимо, все же придется.

— Помимо разговорников и карт, еще что-то есть? — не оборачиваясь, спросил я Бурова.

— Много чего. После того, как твой отряд так быстро замок Эливит захватил и не сдал его войскам Фергюсона и Шарка, мы с тобой в фаворе и планируется, что вскоре, я стану командиром 14-го полка, разумеется, под присмотром офицеров Альянса. Мне теперь доверяют и получен допуск к некоторой, ранее закрытой информации. В первую очередь, можно передать в Трабзон сведения относительно численного и качественного состава Критской оперативной группировки Папастратоса-старшего. Кроме того, есть сведения о заводах на Крите и о том, где Альянс берет топливо для своих кораблей и техники.

— Вот это действительно важно, — развернувшись к будущему полковнику, я задал ему следующий вопрос: — Раз ты станешь командиром наемного полка, то куда нынешний полковник денется?

— На повышение пойдет. Два полка наемников, 13-й и 14-й объединяются в бригаду, и сын адмирала станет комбригом.

— Укрупнение соединений перед броском?

— Правильно все понимаешь.

— Итак, вечером перекинем добытые тобой сведения, разведке Талата, а что дальше делать будем? Предложения есть?

В стоящей под ногами пепельнице, Буров затушил папиросу, закурил следующую, и это был признак того, что он сильно волнуется. Показать этого он не может, но я его знаю давно, и для меня его внутреннее смятение не является тайной. Старый наемник и так, в последнее время сильно сдал, видимо, укатали сивку крутые горки, и теперь, когда мне требуется его поддержка, опыт и чутье старого и битого волчары, он нервничает. Это очень и очень плохо.

— Надо требовать от центра разрешения на то, чтобы бежать отсюда, и как только запахнет реальной войной, бросать все, захватывать заложников из офицеров Альянса, грузиться на корабли и к турецким берегам прорываться. Благо, здесь недалеко, пролив пересек и материк. Там уходим в сторону Трабзона и через него возвращаемся в Конфедерацию.

— Ну, это на самый крайний случай, и этот вариант мне не нравится.

— Почему?

— Да, сам посуди, пока мы будем по Турции от Мармариса до Трабзона топать, это месяц пути. Мы пройдем, и в этом сомнений нет, но это потеря времени. Где-нибудь в Новороссийске или Туапсе, вражеские корабли артиллерийским огнем будут дома с землей равнять, а мы, находясь рядом с логовом Альянса, нанесем один небольшой укол и уйдем в горы. Это непорядок, и я считаю, что если война начнется, то драться будем всерьез, и наше поле боя это Средиземноморье.

Буров вздохнул, и ответил:

— Ты Саня идеалист и за своим патриотизмом не видишь самых очевидных вещей. Тебя как дичь загоняют, и вместе со всем твоим отрядом прихлопнут, — он на миг замялся и продолжил: — Чтобы не было меж нами недопонимания, скажу сразу, ни я, ни мои бойцы с тобой не останемся, а раз так, то с тобой будут только твои воины и несколько десятков турок. Получается, что у тебя двести стволов против всей армии Альянса, и у вас нет ничего, чтобы давало вашему отряду преимущество над регулярными подразделениями средиземноморцев. Вокруг море и нужен хороший корабль. У тебя, его нет, и даже если ты его захватишь, то это всего лишь дополнительная проблема, поскольку топливо имеется только на военных базах. Про то, что нужен экипаж, боеприпасы и ремонтная бригада, промолчу, ты не дурак и такие простые вещи должен сам понимать.

Теперь уже задумался я. Кара прав и в случае войны самый наилучший для моего отряда выход, уходить на материк и пробиваться к родным краям. Однако, было понимание того, что, оставшись в Альянсе и, развернув на его территории партизанскую и диверсионную борьбу, мы сможем нанести врагу такой урон, какой на родной земле нанести, будет гораздо тяжелей.

— Мы остаемся, — выдал я свое окончательное решение.

— Ну, как знаешь, — Кара с ожесточением затушил следующий окурок в пепельнице, и порывисто встал: — О твоей семье позабочусь, так что не переживай, а внуку всегда буду говорить, что батя его хоть и дурак, но честный идеалист и погиб героем.

— Вот и ладно, — слова тестя были несколько напыщенными и я не смог сдержать легкой улыбки, — но попомни мое слово, дядя Коля, умирать я не собираюсь, и намерен в любом случае остаться в живых, и домой вернуться с прибытком.

— Посмотрим, — Буров направился на выход и, обернувшись, спросил: — Когда сеанс связи с центром?

— Ровно в десять по Москве, то есть через сто двадцать три минуты, — взглянув на часы, ответил я.

— Вернусь через час.

Кара вышел, а я, посмотрев на широкую стеклянную пепельницу, которая все так же стояла возле кресла, в котором он сидел, ногой пододвинул ее к себе и, дотянувшись до привинченного к стене шкафчика, достал из него непочатую пачку папирос и коробок спичек. Курил я редко, и только в тех случаях, когда требовалась некая отстраненность от происходящих в моей жизни событий. Так, у меня получалось взглянуть на себя со стороны и порой, найти оригинальное и нестандартное решение того или иного дела.

Чиркнула и зажглась длинная спичка, я прикурил, и первая затяжка, как ей и положено, затуманила мозг, расслабила тело, и клубы ароматного дыма разошлись по комнате. Шевелиться было лень, и в этот момент появилась Лида, которая никогда не оставалась в комнате при моих разговорах с тестем. Вот и сейчас, вместо того, чтобы сразу войти в помещение, где мы проживали вдвоем, она ждала в коридоре.

Женщина остановилась рядом с креслом, наклонилась ко мне и спросила:

— Значит, все же остаемся?

— Ты все слышала?

— Угу.

— Да, остаемся. Однако всех, кто захочет с Буровым уйти, отпущу.

— Никто не уйдет. Слишком сильно мы на тебя повязаны и слишком в твою удачу верим.

— Тогда, красавица ты моя, вызывай Скокова, Кума и Игнача. Будем думать, как средиземноморцам гадостей наделать, и самим уцелеть.

Руководящий состав моего отряда собрался уже через пять минут, и воины так торопились, что даже душ принять не успели. Это ничего, нормально, и дело, прежде всего.

Командиры распределились по комнате, кто на кровать присел, кто на стул, а Лида рядом со мной, на второе кресло. Я кратко пересказал им все новости, которые услышал от Кары, мы немного поспорили, и в итоге они мое решение одобрили.

Раз так, то пришла пора предварительного плана по проведению наших диверсий. Что нам требуется для войны против Альянса? Конечно же, боевой корабль. Этот вопрос на себя взял Скоков и он обещался уже через три дня присмотреть в порту Линдоса, а возможно, что и Родоса, хорошее судно, на котором бы мы смогли какое-то время проводить свои рейды. Что уничтожать в первую очередь? Разумеется, штабы, склады, суда снабжения и транспорты, которые повезут к Босфору боеприпасы и пополнения. В остальном же, определились в том, что погибать мы не хотим, и наша тактика удар-отскок, укусили и убежали, море большое, а стационарные РЛС у Альянса только на Кипре имеются. Вот и получается, что какое-то время мы можем действовать относительно смело и лихо, а затем, когда нас станут прижимать, мы всегда сможем добраться до ближайшего материкового берега и скрыться от погони. Естественно, все это слишком упрощенно и многое предусмотреть мы попросту не в состоянии. Однако это и понятно, основные наметки на будущее сделаны, а остальное решится походу всех событий, которые предугадать практически невозможно.

Наш небольшой военный совет был окончен, и только командиры отправились к себе, как снова появился Кара, и началось радиообщение с Трабзоном и Краснодаром. Связисты шифруют наше сообщение, и через эфир оно улетает в ведомство доктора Талата. Пока они занимаются его расшифровкой и передачей в Конфедерацию, мы получаем ответный пакет информации и так длится два часа подряд. И турки, и наша госбезопасность, полученными от нас сведениями встревожены, желают нам удачи, и с нашими планами в принципе согласны.

Все это ожидаемо, а настоящей новостью для нас становится то, что три дня назад в Босфор вошли два гражданских судна, одно из Конфедерации, а другое из Трабзона, и на них были посольства, которые должны были установить дипломатические отношения с властями Средиземноморского Альянса. Эти два небольших суденышка, не были вооружены, шли с флагами МСС, обозначающими мир, и по всем каналам на английском языке транслировали обращение о своих самых мирных намерениях. Однако их атаковали абордажные группы регулярных подразделений Альянса, они были захвачены и связь с ними прервалась.

— Получается, что война уже началась, — сказал тогда Буров.

— Выходит, что так, — с наемником нельзя было не согласиться.

— Не передумал еще на Средиземном море оставаться?

— Нет, и даже наоборот, укрепился в своих намерениях.

— Идеалист… — в который уже раз повторил Кара, махнул своей единственной рукой и ушел в штаб полка.

Следующие пару дней прошли вполне спокойно и никаких тревожных вестей не поступало. Это было как затишье перед бурей, и мы, не расслабляясь, всеми доступными нам средствами готовились ее встретить.

В порту Родоса с небольшой поломкой на несколько дней остановился бывший греческий эсминец класса «Флетчер» и майор Скоков уже сформировал для него команду и разработал план по его захвату. Кум с гвардейцами был готов уничтожить штаб полка и взять в плен всех местных офицеров. Игнач с пластунами нацелился на приписанные к нашему полку десантные корабли в Лимносе, а бойцы Кары, перед тем, как уйти, собирались взорвать склады с боеприпасами, продовольствием и обмундированием. Оставалось только дождаться хоть какого-то сигнала к действию. Что это будет, я не знал, может быть, весточка из родных краев или приказ нашему полку выдвигаться к Босфору. Не важно. Какое событие случится первым, то и будет истолковано как сигнал.


Глава 7 Нейтральные территории. Замок Эливит. 23–24.04.2064 | Приватир | Глава 9 Средиземноморский Альянс. Родос. 22–23.05.2064