home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add



Глава 24

Остров Сицилия. Риголизия. 24.12.2064

— Мечник, — ко мне подошел Колыч, — мы пленного притянули.

— Опять рядового? — спросил я у него.

— Обижаешь, фирма веников не вяжет, — усмехнулся сержант, и в отблесках пламени его веселая ухмылка напомнила оскал зверя. — Ты сказал, что нужен офицер, и мы его добыли.

— Что за чин?

— Майор наемной пехоты из подкрепления, которое к противнику днем подошло.

— Получается, что комбат или кто-то из штабных?

— Он самый.

— Давай его сюда.

Колыч ушел, а я подкинул в костер пару толстых сучьев и огляделся. Большая горная пещера, которая имеет два ведущих вниз широких тоннеля и один выход наружу. Судя по наскальным рисункам, когда-то она служила домом для первобытных людей, затем убежищем для рабов, христиан, повстанцев и диверсантов Второй Мировой Войны. Теперь в этом месте расположились мы. Люди греются у костров, ужинают, а некоторые уже спят. Завтра мы продолжим свой марш на север, а пока отдых.

Девять дней назад отряд покинул свою разгромленную базу в порту Поццалло. Прошло всего чуть больше недели, а в нашей жизни столько всего случилось, что каждое событие, сразу и не упомнишь. Как и предполагалось, вражеский адмирал, а карательной эскадрой командовал киприот Уотсон, просто так нас не отпустил. Мы уходили в сторону поселения Росолини, а за нами вслед устремился целый полк наемной пехоты, даже с учетом больших потерь при высадке на берег, все равно имевший свыше тысячи бойцов.

Первые пару дней прошли предсказуемо: отряд отрывается, и оставляет заслоны, а наемники идут по нашим следам и пытаются нас догнать. Все бы ничего, вот только мы подметили, что наши преследователи совсем не лесовики и в чащобах теряются, причем настолько, что наши бойцы, особенно кто харьковские леса прошел, их безалаберности просто диву давались.

Видимо, этот наемный полк был заточен только для десантных операций, а в остальном являлся самой обычной линейной частью. Мы решили этим воспользоваться. На третьи сутки, в дождливую ночь, всеми наличными силами отряд совершил налет на основной вражеский лагерь, и результат был таков, какого никто не ожидал.

Сквозь посты и боевое охранение прошли тихо. Входим в лагерь, а там практически все спят. Умаялись вражеские солдатики, весь день по косогорам и чащобам бродить, это немалая сноровка и выучка нужны. Офицеров выше ротного нет, командиры батальонов остались где-то позади, и против нас не боевой полк, а толпа смертельно уставших и изможденных вооруженных людей. Наши воины шли от одного костра к другому и резали врагов как курят, и будь нас хотя бы вдвое больше, там бы этому наемному соединению Альянса и пришел конец. Однако идеала не бывает, наемники все же очухались, мы закидали их гранатами, захватили несколько пленных и снова отошли в лес. Скольких бойцов в ту кровавую ночь потеряли враги, посчитать трудно, но думаю, что не меньше трех сотен наемников отряд уничтожил.

На следующий день за нами никто не гнался, вражеские воины хоронили своих мертвецов и ждали подкрепления. Наш отряд отдыхал, а я занимался допросом языков. Жаль, но самый старший по должности среди пленников оказался всего лишь командиром взвода. Что может знать обычный наемный сержант Альянса? Мало, практически ничего. Однако общую информацию о противнике я получил, и смог более-менее разобраться в поступках вражеского командующего при атаке Поццалло.

Оказалось, что карательная эскадра собиралась впопыхах, неорганизованно и в большой спешке. Как только Игнасио Каннингем узнал о местонахождении нашей базы, он приказал адмиралу Уотсону взять все наличные силы, какие только имеются в его распоряжении, подчинить себе корабли гвардейской флотилии и, как можно скорее, уничтожить оплот пиратства на Средиземном море. Адмирал приказ выполнил четко и быстро, но для проведения десантной операции у него имелся только один недавно сформированный из бывших рабов, рабочих-киприотов и египтян наемный полк. Номер этого соединения, кстати, 14. Несколько необычная ситуация, при которой 14-й полк наемной пехоты, гоняется по лесам за своими предшественниками.

Итак, слабо обученное соединение наемников грузится на лучшие корабли Альянса и прибывает к берегам Сицилии. Дальше, адмирал действует теми силами, какие у него имеются в наличии и мы получаем то, что есть сейчас. Поццалло разгромлено, вражеские эсминцы, все же упустившие наши корабли, рыскают вдоль берега, а вчерашние египетские фелахи, кипрские строители и рыбаки, а так же турецкие кочевники, гоняются по сицилийским лесам за отрядом профессиональных вояк.

О чем-то более серьезном, например, о планах Уотсона, ни сержант, ни тем более, рядовые наемники, сообщить не могли. Оставалось только гадать о том, что же задумал командующий карательной эскадрой и продолжать свой путь к северному побережью острова.

Все шло по плану, однако командир наемников совершил один дурацкий поступок, а именно, при обнаружении одной из местных деревушек, которая не успела эвакуироваться, приказал ее уничтожить. Вот здесь-то, вооруженный нейтралитет сицилийцев превратился в открытое противостояние с солдатами Альянса. На совете вождей провинции Рагуза прозвучало слово: «вендетта», и в нашем лагере появились Адриано и Джузеппе Патти, да не одни, а с пятью сотнями воинов.

«Ну, — подумал я тогда, — конец наемникам. Сицилийские вожди готовы рвать противника зубами, и они находятся на своей территории. Теперь-то мы устроим Альянсу кровавые ночи и темные дни». Но Уотсон мужик был неглупый, сразу сообразил, что к чему, и не успели мы с обоими Патти договориться о проведении первых совместных операций, как в Рагузе появились отпущенные на волю жители из попавших под удар прибрежных поселений.

Люди принесли слово от командующего карательной эскадрой. Адмирал не хотел лишних потерь, и заверял вождей, что намерен держать нейтралитет, агрессии против них не планирует, а за убитых людей, готов заплатить материальную компенсацию. Вожди сомневались, собрали общий совет и спорили несколько часов подряд. Жажда наживы и опасение быть уничтоженными всей огромной вражеской мощью, пересилили желание отомстить, и статус-кво между силами Альянса и племенами провинции Рагуза было восстановлено.

Воины Патти снова покинули нас, вернулись в родные поселения, и на прощание старик Адриано заверил меня в том, что относительно своих людей я могу быть спокоен, их не выдадут ни при каких обстоятельствах. Пришлось ему поверить, но на всякий случай я его предупредил, что если что-то пойдет не так, то понятие вендетты у нас тоже существует, и оно не зря называется кровная месть, а на что способны мои воины, он знает. Старик покивал седой головой, посетовал на суровые нравы нынешней молодежи и на мою недоверчивость. Затем, зыркнул по сторонам, убедился в том, что мы еще сильны и не ослабли, и направился вслед за своими людьми. Думаю, что пока Альянс нас не поймает, за жизнь и свободу группы Тимошина можно не переживать.

Так и не сделав ни одного выстрела, сицилийцы ушли, и наши игры с солдатами Уотсона продолжились. Снова они нас догоняют и несут потери, а мы отходим, и сегодня добрались до развалин городка Риголизия и пещер за ними. Днем мы видели, как к наемникам из 14-го полка подходят подкрепления, нужна была информация, и вот, группа Колыча отличилась, и добыла целого майора.

— Игнач, Лида, — позвал я командиров, отдыхающих в своих спальниках у стенки.

— Чего? — отозвался пластун.

— Пленного послушать не желаете?

— Да, ну его, спать охота, — Игнач пошевелился и затих.

— Сам разберись, — Лида, так же как и казак, просыпаться не желала.

— Как знаете.

Веткой я пошурудил в костре, и посмотрел на ценного языка, которого два бойца из группы Колыча посадили напротив. Седоватый и смуглый мужчина лет около пятидесяти, одет в серый горный камуфляж Альянса, держится без особого страха, но все же нервничает. По виду, человек в бизнесе давно, всякого повидал, хотя это и так понятно, ведь офицер наемного соединения в любом случае опытный воин.

Допрос начал стандартно:

— Жить хочешь?

— Да.

— Имя, фамилия, звание, должность?

Молчание, секундное обдумывание вопроса и ответ:

— Майор Константин Георгидис, начальник штаба второго батальона в 7-м полку наемной пехоты.

«Надо же, славный полк с десятилетней историей в мясорубку кинули, — подумал я, — видать, всерьез наш отряд зауважали».

— Когда вы прибыли на остров?

— Позавчера, переброшены из района города Мерсин, бывшая турецкая территория.

— Сколько вас?

— Два батальона из 7-го полка и две роты морской пехоты из Антальи.

— Ваша задача?

— Не считаясь с потерями и трудностями, уничтожить пиратский отряд Александра Мечникова.

— Насчет местных жителей инструкции были?

Короткий кивок головой:

— Не трогать и в конфликт не вступать. Адмирал Уотсон хочет объявить за голову Мечникова и его людей награду и, возможно, вожди окрестных провинций помогут нам. Но это не сразу, а только в том случае если мы сами не справимся.

— Хорошо. Что ты знаешь относительно погони за пиратскими судами?

— Достоверной информации нет, а слухи такие ходят, что они скрылись. Моряки ведут поиск вдоль берегов Италии, Сицилии, Мальты и Ливии, но результата пока нет.

Так, плавно и неспешно, вопрос-ответ, мы переговорили с майором обо всем, что меня интересовало. По большому счету, нужды в нем больше не было, его слова подтверждались тем, что мы уже знали, и я отдал приказ вывести его. Воины подхватили Георгидиса под руки, но майор неожиданно заупрямился, выкрутился из крепких рук разведчиков, и спросил:

— Ты ведь, тот самый пиратский командир Мечников?

— Да, это так.

— Отпусти меня. Не убивай.

— А смысл, майор? Ты наемник, а значит, знал, на что идешь и за что воюешь. Погулял хорошо, крови пролил немало, жизнь была веселая, так что пришел и твой черед. Ты при допросе нормально держался, без криков, слез и пыток обошлись, так умри достойно, и не порть о себе впечатление.

Георгидис помолчал, посмотрел мне прямо в глаза, взгляда моего не выдержал и, понурив голову, произнес:

— Я еще могу быть тебе полезен.

— Чем? Все что ты знал, рассказал, и слова твои подтверждаются показаниями других пленников.

— Ты не все знаешь?

— Например?

— Дай слово, что отпустишь меня…

— А может быть, лучше прижать тебя и ты сам все расскажешь, и мы все равно узнаем, что ты скрываешь?

— Давай, да вот только полчаса ты на этом потеряешь, а время надо ценить. Особенно вам…

— Ладно. Будет по настоящему ценная информация, получишь волю. Клянусь!

— Дай карту, — достав из планшетки карту провинций Рагуза и Сиракузы, я передал ее пленнику, и тот, подвинувшись ближе, начал говорить: — Смотри, вы сейчас за Риголизией, позади вас река и горный перевал. Твой отряд на левом берегу, а на правом морские пехотинцы Альянса, которые обходят вас. Промедлишь до утра, попадешь в ловушку. Наши солдаты погонят тебя к перевалу, а морпехи сверху встретят. Что после этого будет, ты и сам понимаешь.

— Конечно, — согласился я с ним, — понимаю.

— Этой информации хватит, чтобы мою жизнь откупить?

— С избытком. Ты свободен.

Майора снова подхватили под руки и потянули из пещеры, а я скомандовал:

— Отряд, подъем! — люди проснулись, вскочили на ноги, и я добавил: — Нас обходят! Выходим через пятнадцать минут! Пройдем перевал и двинемся вглубь острова! Направление город Грамичелли!

Первыми встают лейтенанты, за ними сержанты и рядовые воины, пакуются рюкзаки, группы собираются вместе, и вскоре мы выступаем. Идти тяжело, тропы склизкие, холодный зимний туман падает наземь и оседает на горных склонах, но останавливаться нельзя и, превозмогая усталость, мы упрямо ползем только вверх.

По кабаньим тропам, шесть часов хода, и отряд поднимается на вершину. С перевала две тропы, одна налево, в нужном нам направлении, а другая направо, и с той стороны идет враг, элита вооруженных сил Альянса, морская пехота адмирала Шарка. Пока их не видно, но в горах звуки разносятся далеко, и не смотря на окутывающий ландшафт промозглый туман, мы их слышим. Топают ботинки, звякает оружие и кто-то, как ему кажется, вполголоса, ругается на английском языке.

— Занять оборону, — еле слышно шепчу я склонившимся ко мне Игначу и Лиде. — Я по центру, вы по флангам. Отобьемся, и только тогда продолжим движение.

Командиры кивают и, соблюдая тишину, отряд готовится к бою. Я пристраиваюсь между двумя крупными валунами и высовываю ствол «абакана» в направлении подступающего врага. Видимость всего метров тридцать, и это еще много. Глаза высматривают человеческие силуэты, шаги приближаются и вот, из тумана появляются приземистые фигуры с горбами-рюкзаками на спине. Морпехи идут, как положено, с передовым дозором, но они беспечны, дистанцию между собой и основными силами не держат, и за это поплатятся все.

Между нами остается двадцать метров, пятнадцать и десять. Ясно различаю основную массу вражеских солдат, и громко командую:

— Огонь!

Верхушка горы вскипела пламенными огоньками, десятки оружейных стволов послали стальные пули навстречу пока еще живым врагам, и этот бой больше напоминал расстрел ростовых мишеней на полигоне под Краснодаром, чем серьезную схватку. Сверху ты бьешь короткими очередями, очередной силуэт рушится вниз и катится по склону. Проходит меньше минуты и огненный шквал очищает левую тропу полностью. Кто-то из поверженных морпехов стонет, где-то внизу слышатся бешенные командные выкрики вражеских командиров, и я решаю, что, пользуясь моментом и удачной позицией можно еще добавить звиздюлей нашим преследователям.

— Гранаты!

Из разгрузки появляется увесистая и надежная Ф-1. Кольцо отлетает в сторону, и ребристое металлическое яйцо устремляется вниз. Одновременно с моей «эфкой», в том же направлении летит еще не меньше полусотни гранат. Мы кидаем концентрированную смерть как можно дальше от себя, гранаты исчезают в тумане, соприкасаются с камнем тропы, подпрыгивают на кочках, отскакивают от деревьев и кустов, катятся вниз и взрываются. Туман вспыхивает сотней ярких огоньков, и хотя я не могу видеть, каков результат от применения карманной артиллерии, но наверняка, потери у врага серьезные.

Под нами бойня. Элита Средиземноморского Альянса умылась кровью и остановилась, а нам пора продолжать свое движение. Снова позади нас остается прикрытие, опять воины взваливают на уставшие плечи рюкзаки, и походным строем отряд начинает покидать место своего очередного боя.

В этот момент ко мне подбежал сержант из группы прикрытия:

— Командир, от Риголизии за нами кто-то идет, человек двадцать, похожи на местных жителей, и все при оружии. Как стрельбу услышали, затаились, теперь снова наверх поднимаются. Остановить их?

— Как скоро они здесь окажутся?

— Минут через десять, — сержант пожал плечами.

— Подождем, и посмотрим, кто это такие.

По левой тропе отряд начинает спуск с перевала, морпехи залегли и, опасаясь нашей контратаки, поливают склоны огнем пулеметов, а я и Антонио Праска остаемся с группой прикрытия и ждем местных жителей. Рядом со мной, как и всегда в бою, крутится Лихой. Пес чует, что люди, которые следуют за нами, идут к нам с миром. Они что-то хотят, пес улавливает несколько знакомых запахов и передает мне образы, и когда отряд сицилийцев, семнадцать взрослых мужчин и четыре подростка, поднимается на вершину, я уже знаю, кого увижу.

— Здравствуйте капитан, — поднятой вверх рукой приветствует меня военный вождь Рагузы Джузеппе Патти.

— Привет, Джузеппе. С чем пожаловал?

— Я с дедом и его политикой не согласен. Собрал отряд из отчаянных парней, и теперь хочу с тобой по острову погулять, а если судьба так сложится, что вырвешься с Сицилии, то и дальше пойду. Пока молодой, надо мир посмотреть, иные края повидать, да опыта и знаний у хороших людей набраться.

Посмотрев в лица племенных воинов и молодежи, и узнав среди них людей из ближнего круга военного вождя, и эволийца Луку Бастико, я подумал о том, что отказываться от их услуг не стоит. Впереди еще не одна опасная для жизни и здоровья схватка, а дополнительный автомат в отряде никогда не помешает. Опять же продвигаться предстоит по территории, про которую мало что известно, и местные жители при общении с племенами лежащих на нашем пути провинций Катания и Сицилия, пригодятся. Остается только кое-что уточнить, и можно ставить бойцов в строй.

— А что на твое решение дед сказал? — спросил я у Джузеппе.

— Его не поймешь, — усмехнулся младший Патти. — Официально мы в ссоре, и дед к войскам Альянса даже гонца послал с извещением о нашем уходе, а один на один благословил, пожелал удачи и сказал, что когда я вернусь, то именно мне и быть наследником всего, что он имеет.

— Хитер, старый вождь, — качнул я головой.

— Есть такое качество, — согласился парень, посмотрел в сторону правой тропы, откуда не смолкая, шла пальба, и спросил: — Так что, капитан, возьмешь нас в отряд?

— Беру, но законы наши ты знаешь. Они суровые и справедливые, оступился, значит, ответь по всей строгости. Пока ты с нами, подчиняйся, а надумаешь уйти, сообщи об этом заранее и можешь быть свободен как птица в полете.

Во главе своих новых воинов, я направился вслед за отрядом, а спустя пару часов, когда мы спустились в долину, и нас догнала группа прикрытия, все окрестности накрыла сильнейшая сухопутная буря, какую я только видел в своей жизни.

Мощный яростный ветер с запада принес огромные темные тучи, посыпал густой снег, температура воздуха упала до минус двенадцати градусов по Цельсию, и идти дальше стало невозможно. Предчувствуя неистовство природной стихии, отряд нашел развалины крохотной деревушки, и остановился на большой привал.

Воины быстро собрали камень, сгнившие доски, поваленные деревья, и в пределах старых стен смастерили несколько добротных шалашей. Зажглись костры, свежие порывы ветра ударяли по стенам, раскачивали их и пытались повалить. Люди передвигались от костра к костру только по делу. Ссутулив плечи и свесив руки вниз, бойцы торопливо перебегали между развалинами домиков, и многие из них, упав на мокрый снег, продолжали свой путь на четвереньках и встать уже не пытались.

Ураган продолжался больше двадцати часов. Все вокруг завалило сугробами, а под ними холмиками лежали воины, нанесенный бурей мусор, оружие и припасы. Наконец, завывание ветра стихли, воцарилась тишина, и мы начали откапываться из-под снега. Шум, веселье, шутки и дружеские подначки, отряд работал как часики, и вскоре, мы были готовы к движению.

— Человек! — выкрикнул один из караульных.

Все встрепенулись и схватились за оружие. За бурей мы совсем забыли про угрозу со стороны морской пехоты Альянса, но человек был один, и опасности не представлял. По белоснежному полю не шел, а еле-еле брел и на ходу раскачивался мужчина в распахнутом на груди камуфляжном полушубке. Наши бойцы кинулись к нему, и в случае сопротивления были готовы прикончить этого одиночку. Однако человек был безоружен, соображал слабо, взгляд имел мутный и все время мычал что-то нечленораздельное.

Сомнений в том, что вышедший к нам мужчина вражеский боец из того отряда, с которым мы схватились на перевале, не было. Однако почему он один? Где его рота? Кто он? Зачем спустился в долину и как всего за сутки из человека превратился в овощ? Сплошь вопросы, на которые хотелось бы получить ответы.

Выступление в поход отложили еще на час. Пленнику вкололи кофедрин, анальгин, и дали парочку таблеток стимуляторов. После этого его напоили горячим чаем, и подсадили к жаркому костру. Вот здесь-то морпех и пришел в себя. Взгляд его стал осмысленным, он начал оглядываться, сообразил, куда и к кому попал, и попытался убежать. Разумеется, это у него не получилось и, упав на землю, некогда крепкий и хорошо тренированный боец Альянса, заплакал.

Как выяснилось из разговора с нежданным пленником, во время засады на перевале две роты морских пехотинцев, вступившие с нами в бой, понесли серьезные потери. Было много убитых и еще больше раненых, которым требовался уход и срочная медицинская помощь. Вслед за нами кинулась небольшая группа разведчиков, которые должны были проследить за тем, куда же двинется наш отряд, а основные силы морпехов остались на перевале и стали ждать подмогу, вышедшую к ним со стороны Риголизии.

Однако началась буря, теплых вещей у них было по минимуму, укрытий на перевале практически нет, а камни и сырое дерево, от холода и снега защищали плохо. Несколько часов элита Альянса ждала помощи, большая часть раненых замерзла, и старший офицер принял решение спуститься в долину, где мы остановились. Из всех, кто вышел с перевала, в живых остался только один, сержант Маккейн, который сейчас сидел перед нами. Все остальные, включая передовую разведгруппу, остались на склонах горы, попросту замерзли или оказались сметены ураганным ветром в пропасть.

— Грустная история, — выслушав чудом уцелевшего морского пехотинца, произнесла Лида.

— Нормальная, — ответил ей Игнач. — Хотели в горы по зиме сходить? Нет проблем, идите. Вот только про теплые трусы не забывайте. Лучше скажите, что с пленным делать будем?

Оба лейтенанта посмотрели на меня, и я сказал:

— Оставим здесь. Повезет, дождется своих, а если окончательно сбрендил, то все равно, помрет. Игнач, собери самых крепких парней и сицилийцев возьми. Пойдете по следам Маккейна и поищите оружие замерзших морпехов. Это недалеко, первые трупы уже через три-четыре километра, так что на все тебе три часа. Сколько возьмешь, все наше, а на горные склоны не лезь. Как понял?

— Сделаем, — кивнул казак и пошел по нашей стоянке собирать людей для поиска и сбора оружия, боеприпасов и прочих полезных трофеев, оставшихся нам в наследство от воинов адмирала Шарка.


Глава 23 Остров Сицилия. Порт Поццалло. 14.12.2064 | Приватир | Глава 25 Средиземное море. 14–15.01.2065