home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add



17

На следующий день после своего разговора с Лючией де Малапарт викарий Шюке покинул Рим и направился в город Ости, находившийся у моря.

К концу дня он подъехал к воротам монастыря Святой Лючии, расположенного неподалеку от одноименной деревни. Однако монастырь оказался заброшенным. Викарий нашел там лишь пустые стены. Многие постройки были еще в хорошем состоянии. Внутренний двор, кельи и общие залы заросли сорной травой, однако все еще чувствовалось, что здесь когда-то жили монахи. Похоже, их отъезд был тщательно организован. Ничто в бывшем монастыре Святой Лючии не давало повода полагать, что он был заброшен в результате нападения военных или грабителей. Шюке попытался найти какие-либо надписи в церкви или на фронтонах зданий. Напрасно: все надписи были затерты. Их не было даже на кладбище…

Шюке направился в деревню. Встретив по дороге пожилого крестьянина, он стал расспрашивать его о некогда живших здесь монахах.

— Давно они уехали отсюда?

— Пожалуй, лет восемь назад, — ответил крестьянин.

— А вы знали аббата Профутуруса?

Крестьянин покачал головой.

— Мы никого из них не знали. Эти монахи были слишком уж скрытными. Я до этого никогда не сталкивался с такими странными церковниками, не приносящими окружающим ничего — ни хорошего, ни плохого…

— Что вы имеете в виду?

— Что я имею в виду? Когда в каком-нибудь месте появляется монастырь, то это все равно, что возводится замок или королевская крепость: вся округа от этого только выигрывает. Монастырь нанимает на работу местных ремесленников, покупает урожай, а потому расширяются посевы, больше разводится скота. Здесь же ничего такого не было. Монахи вообще с нами не общались. Жили сами по себе. Никто из местных жителей никогда не входил в ворота монастыря. Даже кюре деревни Святой Лючии!

— А вы не знаете, почему они уехали отсюда?

Крестьянин пожал плечами.

— Я не знаю и того, почему они приехали сюда! Они за каких-нибудь несколько месяцев полностью восстановили прежде заброшенный монастырь и вдруг — на тебе! — через два года уехали отсюда. С тех самых пор эти строения пустуют и никто в них не селится. Полное запустение!

Шюке больше не стал ничего спрашивать. Проведя ночь в деревне Святой Лючии, он на следующий день возвратился в Рим, чтобы заняться школой, основанной Артуи де Боном.


Шюке осторожно навел справки о докторах и профессорах этой школы. Самого Артуи в школе не было. Викарий попросил о встрече с Фарамондом-младшим, являвшимся лучшим учеником де Бона и его заместителем. Чтобы ускорить эту встречу, Ансельм де Труа выказал готовность сделать денежное пожертвование в пользу школы. Он вынул несколько золотых экю, и его тут же провели в кабинет Фарамонда.

В начале разговора Шюке заявил, что восхищается достижениями Артуи де Бона.

— Да, он широко известен, — согласился Фарамонд. — Артуи де Бон останется в истории и памяти людей как выдающийся ученый, посвятивший свою жизнь вере Христовой. Этим почетным делом занимается и вся наша школа.

— Его опыт со скорпионом и огненным кольцом просто замечателен!

— Да, этот опыт впервые навел на мысль о наличии у животных души. Самоубийство скорпиона! Странное действие, если считать, что только людям Бог даровал сознание и волю распоряжаться собственной жизнью.

— А ваш учитель никогда не пытался проводить подобные опыты с людьми?

Фарамонд изобразил на лице недоумение:

— С людьми?

— Да. Эти лабораторные опыты… Вы случайно не знаете, не пытался ли он когда-нибудь проводить их с людьми? Человек, оказавшийся на пороге смерти, испытывающий физические муки, осознающий, что свершается предсказанное в Евангелии… Удивительный результат, полученный при опыте со скорпионом, должен был, естественно, побудить вашего учителя к проведению более широких исследований, ведь правда?

— Но это же кощунство — так вот играться с человеческим сознанием! — возразил Фарамонд. — Артуи де Бон — безупречный христианин. Когда его научные выводы противоречат морали или христианской вере, он всегда публично отрекается от них.

— Хм… А каков сейчас возраст вашего учителя?

— Скоро он отпразднует свое восьмидесятилетие.

— Замечательно. А где его можно найти?

— Наш учитель все еще много работает. Он проводит здесь, в школе, всего лишь один месяц в году — июнь.

— А все остальное время?

— Этого я не знаю. Мы думаем, что он путешествует по различным странам мира или же что у него где-то есть загородная вилла, на которой он в спокойной обстановке продолжает свои исследования.

— И в чем заключаются эти исследования?

— О! Это известно лишь ему одному, — ответил Фарамонд, улыбнувшись. — Но он сообщит о них здесь, в школе, летом, как он это делает каждый год.

— Прекрасно.

Шюке поднялся.

— Тогда я подожду до июня и тогда приму решение о денежном пожертвовании вашему учреждению, — сказал он. — Спасибо за разъяснения.

Ошеломленный, Фарамонд проводил до выхода странного посетителя, так неожиданно пообещавшего сделать денежное пожертвование и затем так ловко уклонившегося от него.


Шюке потребовалось несколько дней на то, чтобы проанализировать сведения, собранные им с момента его приезда в Рим.

Затем он в течение ночи сочинял письмо, стараясь писать как можно более аккуратно и грамотно. Закончив, он подписал письмо своим настоящим именем.

Наутро Шюке запечатал письмо и покинул обитель.

Он направился во французское посольство — маленькое здание, в котором размещались дипломатические представители и короля, и духовенства Франции. Посольство в течение уже довольно продолжительного времени возглавлялось неким отцом Мерлем, толстеньким и лысоватым доминиканцем. В силу своей должности этот человек был в курсе взаимоотношений Парижа и Рима. Шюке попросил у него встречи наедине.

— Что я могу для вас сделать, сын мой? — спросил доминиканец.

— Насколько мне известно, отсюда во Францию отправляются самые быстрые и самые надежные курьеры с почтой.

— Возможно, это и правда.

— У меня есть письмо, которое нужно переправить в Париж, в архиепископство.

Отец Мерль поднял брови.

— Это какое-то официальное письмо?

— Нет, святой отец. Оно предназначено для конкретного человека. Мне хотелось бы, чтобы его вручили лично в руки старшему архивариусу архиепископства, Корентену То.

Шюке положил запечатанное письмо на стол Мерля.

— Это осуществимо, — сказал доминиканец. — Однако вам, наверное, известны существующие правила: прежде чем мы поставим на каком бы то ни было письме печать посольства, мы должны его распечатать и просмотреть.

Шюке пожал плечами.

— Поступайте так, как вам надлежит поступать, — сухо сказал он.

Затем, больше даже не взглянув на доминиканца и не произнеся ни слова, Шюке встал и, поклонившись, вышел из комнаты. Мерля ошеломила надменность посетителя. Он тут же распечатал письмо и начал его читать. Уже при прочтении первых строк его лицо застыло от удивления: в письме, адресованном Корентену То, сообщалось о сенсационных разоблачениях, сделанных автором письма, который заявлял, что собирался вскоре предать огласке некоторые…

Мерль резко перевернул лист и посмотрел на подпись отправителя. Затем он вскочил, бросился к двери и выбежал на улицу.

Там он стал оглядываться по сторонам, ища взглядом человека, принесшего письмо.

Однако этот человек уже затерялся в толпе.


предыдущая глава | Прости грехи наши | cледующая глава