home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add



Глава 4

Обходной маневр

Когда Казарян с папкой и диктофоном в руках вошел в комнату Гарика, тот сидел в глубокой задумчивости.

— На, живоглот! — майор швырнул принесенное с собой на диван. — Это мой смертный приговор. Чего не сделаешь ради денег!

— Ради больших денег! — поправил его Гарик. — А теперь осталось последнее перед отъездом дело, майор! — и он рассказал ему о звонке Нинель, не забыв добавить об ограблении казино. — Ты понимаешь, я не смогу себя спокойно чувствовать там, в Армении, зная, что оставляю за спиной такую гадюку! Ну почему эта стерва ополчилась именно на меня? Ей что, других объектов на побережье мало?

— Видать, ты ей здорово чем-то насолил! Но ты прав, она опасна хотя бы тем, что претендует на часть денег, а я терпеть не могу лишних расходов! Выход один — воевать! Сколько у тебя надежных людей?

— Человек пятнадцать наберется! Но в одиночку нам с ней не справиться. Неизвестно даже ее местонахождение. Да и парни у этой Нинель — из какого-то горного спецподразделения… Знаешь, пока ты в спальне беседовал с диктофоном, мне в голову пришла отличная мысль: нужно натравить на нее остальные группировки!

— Ага, как же! — презрительно фыркнул майор. — Так они тебе и побежали воевать, покуда им в заднице не засвербило!

— Засвербит, не волнуйся! Кроме того, решение о нейтрализации деятельности группы Нинель уже принято на общем сходе. Осталось только расшевелить весь муравейник. И мы его расшевелим! Ты будешь командовать моим отрядом…

— А ты — снова отсиживаться за моей спиной?

— А я пущу в ход еще одно действенное средство!


В этот вечер тусовка рокеров обещала быть особенно многолюдной: ее предводитель Санька Жаров, по кличке Жан, объявил общий сбор на одной из равнин в окрестностях города. Суть проводимого митинга сводилась к следующему: милиции и ГАИ давно уже осточертели еженощные столпотворения на улицах города-курорта мотоциклов всех типов и модификаций. На очередном заседании мэрии было со всей очевидностью доказано отрицательное влияние рокерства в городе и его окрестностях на туристический бизнес: мало того, что чад от выхлопов не рассеивается из-за чашеобразного расположения местности и утром город дышит им, но и постоянные наезды на зазевавшихся отдыхающих, воровство, насилие, грабежи коммерческих ларьков и припозднившихся прохожих тоже приписывали рокерам, что вызывало большую обиду последних, так как они привыкли считать себя самыми честными гражданами России. И на сегодняшнем митинге Жан доказывал это, взобравшись на импровизированную трибуну из составленных, сиденье к сиденью, мотоциклов. Кому доказывал? Да себе, всем собравшимся и отсутствующим по уважительным причинам членам администрации города.

Наоравшись до хрипоты, он выдохся и, не имея что сказать дальше, спрыгнул с трибуны, продумывая очередное ночное шоу-мероприятие, ибо предводитель должен им оставаться в любой сфере, даже в разработке конкретных планов на всю последующую ночь. Рев бешено носившихся по кругу мотоциклов отвлекал от мыслей, в голову, как назло, ничего не лезло. И тут его подвыручил Гарик-авторитет, которого Санька знал не понаслышке: его ребята и были теми самыми распространителями в дневное время «пяточек», «доз» и «косячков» с наркотой — еще одним подпольным бизнесом Гарика.

— Привет, Гарик! — обрадовался Жан как брату родному. — Шмали принес?

— Держи! — тот передал заклеенный скотчем полиэтиленовый пакет. — Отчитаешься за каждый грамм!

— Что мы — первый раз замужем? — обиделся Жан.

— А можешь и не отчитываться! — загадочно добавил Гарик.

— Как это? — не понял Санька. — Здесь же товару на…

— Знаю, у меня все подсчитано! — перебил его Гарик, — Но если услуга за услугу…

И он рассказал ему о бабе в «семерке» песочного цвета, которая со своими орлами разъезжает по его заведениям, шантажируя и запугивая директоров, управляющих и его самого.

— Понимаешь, я с ее дочкой походил, потрахался, а вот жениться не захотел! И главное дочка тоже согласна с идеей свободной любви, зато мамаша уперлась рогом: женись, и баста! Ты знаешь, — доверительно наклонился Гарик к Санькиному уху, — я думаю, что не так моя особа ей потребовалась, как мои скромные накопления! Вот она и наняла фраеров, чтобы пощипать меня!

Жан покатился со смеху, услышав про «скромные накопления», но твердо пообещал разобраться «с этой сучкой» сегодняшней же ночью.

— Сколько, ты говоришь, она наняла?

— Четверо их! Но дерутся, говорят, за десятерых!

— Пфи! — презрительно сказал Жан. — У меня такие ребята есть — доску «сороковку» кулаком ломают и сальто с мотоцикла на ходу крутят! Так что с твоей шантажисткой и ее хахалями им разобраться — раз плюнуть! Да и покруче кое-что имеется, чем кулаки! — он задрал на поясе рубашку — тускло высветилась рукоять ТТ.

— В таком случае — забудь, что я тебе сегодня что-нибудь давал! — обрадовал его Гарик.

— Вот это да! Да за такой «кусочек» мои орлы сегодня ночью все желтые «семерки» в городе вверх колесами поставят!

— А зачем вам весь город объезжать? Расположение всех моих предприятий ты знаешь — расставь своих людей возле каждого из них, и пусть катаются себе на здоровье поблизости. Кстати, сотовые телефоны есть у вас?

— А как же! — осклабился Жан, — У некоторых моих бэби папашки так круто забрались…

— Ну вот и договорились! — подытожил разговор Гарик, — Веселой вам ночи! — и повернулся уходить.

— Эй! — окликнул его Жан, — А с бабцом что делать?

— А что пожелаешь! Можешь даже на круг пустить! Но лучше бы она совсем исчезла!

— Ого, круто! — присвистнул Жан, задумавшись, — Ладно, это я возьму на себя лично. Но — придется доплатить!

— О чем разговор! После выполнения — сразу ко мне! В любое время суток.

Вскоре по городу и пригородам вовсю раскатывали обкуренные мальчики на своих двухколесных «телегах». У некоторых за спинами примостились такие же «обдолбленные» девочки. Так рьяно рыскали они не даром: группе, которая первой обнаружит песочного цвета «семерку» с женщиной за рулем и четырьмя парнями в салоне, была обещана великолепная премия — спичечный коробок «дури». Подфартило группе Чалого: в полночь они засекли такую тачку у ночного бара «Русалочка», принадлежавшего, естественно, Гарику. Жан тотчас же направил туда подкрепление.

Едва парни вышли из салона и направились к бару, из-за угла ближайшей многоэтажки на полной скорости вывернулись четыре мотоцикла и понеслись к ним. Реакция у бойцов мадам Нинель, что и говорить, была отличная: мгновенно обернувшись на звук ревущих двигателей, они отпрыгнули в сторону и рванули на тротуар, на ходу расстегивая замки курток. Жан это предвидел — следом за первой волной шла еще четверка гремящих моторами чудовищ, а за ней — третья, для подстраховки. Но она уже не понадобилась — мотоциклы влетели вслед за парнями на тротуар, с маху врезались в живую плоть и завалились вбок вместе с седоками. А те, привычные уже и готовые к таким падениям, ловко соскочили с них. Зато боевикам Нинель не повезло: их тела, словно тряпичные куклы, подбросило вверх и со всего маха ударило о каменную стену бара.

Все произошло в секунды — и вот уже одни рокеры оттаскивают безжизненные тела за заднюю стену бара, а другие подбирают выпавшее из их рук оружие. Через несколько минут у бара не было ни рокеров, ни желтого «жигуленка»: женщина за рулем, увидев столь быстрый исход нападения мотоциклистов, включила зажигание и на полной скорости рванула с места происшествия. Наивная, она хотела удрать от рокеров! Да для них было развлечением догнать машину, зажать ее между двух шеренг мотоциклов и вывести на один из пустынных ночных пляжей.

Жан на своей «Ямахе» появился здесь же через несколько минут. Окинув взглядом доставшиеся «трофеи» и, по-видимому, оставшись весьма ими довольным, с ходу отдал распоряжение:

— Тачку отогнать к кинотеатру «Россия» и бросить, стволы — оставить в салоне, — затем, внимательно оглядев красивую молодую женщину, которую выволокли из машины и держали за руки двое рокеров, добавил: — Эту оставьте здесь!

И, щедрой горстью сыпанув из пакета, презентованного Гариком, в подставленный целлофановый кулек, скомандовал:

— А теперь гуляйте отсюда!

Моторизованная орда, завидя полкулька «дури», радостно взвыла на все голоса, и через несколько минут разномастный треск моторов затих вдали.

Жан подошел к молодой женщине и в свете фары мотоцикла принялся вглядываться в ее лицо.

— Как твое имя?

— Вас Гарик подослал? — вопросом на вопрос ответила она.

— Гарик! — согласился с ней Жан, — Но как тебя зовут?

— Подонки! — она с ненавистью плюнула ему в лицо. Жан вытер лицо ее «газовым» шарфом и подтолкнул к мотоциклу.

— Садись сзади!

Она молча взобралась в выгнутое сиденье, и он, врубив газ, вырулил с пляжа на трассу. Проехав по ней немного, свернул на тропу, узкой змеей уходящую вверх. Фара мотоцикла освещала лишь каменистую тропку да кусты по бокам, ветки которых цеплялись за одежду, будто не пуская их туда, вверх, но, по-видимому, Жану хорошо было известно, куда рулить, мотоцикл вскоре вырвался из цепких колючих лап на небольшую поляну, в конце которой высилось вертикальное сооружение.

— Это маяк! — объяснил Жан, хотя его никто не спрашивал. — Пока неработающий. Слазь!

Женщина слезла с сиденья, не проронив ни слова.

— Раздевайся!

Тут она повернулась и бросилась к ближайшим кустам. Жан в два прыжка догнал ее, подставил ногу, а когда она упала, помог подняться и влепил ей оглушительную пощечину.

— Я сказал — раздевайся!

— Выключи свет! — попросила она, всхлипывая, и указала на фару.

— Обойдешься! Я хочу видеть товар лицом! — сам он был уже в одних плавках. Последние детали нижней одежды Жан срывал с нее сам, возбуждаясь все больше и больше. После этого повалил на кучу смешанной одежды — своей и ее. Женщина закричала от боли, когда он грубо, без подготовки, с маху вошел в нее. Она продолжала кричать, царапаться и биться под ним еще долго, пока он насиловал ее — зверски, во все, что хотел. Затем только хрипло стонала, безвольно дергаясь в его ритме, а потом и вовсе затихла, только глаз не закрывала ни на долю секунды, словно хотела навсегда запомнить своего насильника, и ее расширенные то ли от боли, то ли от ненависти зрачки в упор расстреливали его глаза. Наконец он зарычал, завыл, задергался… потом отвалился от нее и некоторое время лежал молча. Затем встал и начал натягивать штаны.

— Одевайся! — она выполнила приказ, как заведенная кукла, — Этот маяк расположен на высоте шестьдесят метров над уровнем моря, — продолжал объяснять Жан как ни в чем не бывало, попутно одеваясь, — Расположен он над крутым обрывом — если грохнешься, точно косточек не соберешь! Ты почему молчишь? — он подошел к ней и заглянул в глаза — они светились все той же непокоренной ненавистью.

— Ты знаешь, куда я тебя сейчас повезу? — спросил он ее, — Туда, в кодляк обкуренного мужичья, охочего сейчас до всяких извращений. И то, что проделал с тобой я, покажется тебе верхом наслаждения по сравнению с «ласками» этих жеребцов. Впрочем, у тебя еще есть выбор…

Жан отвернулся от веющего с моря ветерка и прикурил сигарету, а услышав за спиной легкий женский вскрик, оглянулся. Женщины на поляне не было, и только легкий «газовый» шарфик реял, словно флажок, зацепившись за колючий куст… Значит, она поняла его намек…

Жан завел мотоцикл, в последний раз осветил поляну и маяк. Что-то он все же забыл здесь! Но что…

— Вот черт, имя свое она мне так и не назвала! — и с маяка поехал уже с легкой душой и спокойной совестью за отлично выполненную работу.


…Уже под утро наряд патрульно-постовой службы на милицейском «вольво» тормознет перед выползшим на дорогу окровавленным человеком. Потом, за баром «Русалочка», найдут еще троих. В реанимационном отделении местной больницы один из парней скончается, так и не приходя в сознание. Документов ни при одном не обнаружат.

А на стол начальника краевого ГУВД ляжет рапорт командира гарнизона одной из пограничных служб охраны побережья:

«Сегодня утром, в 4 часа 38 минут, пограничный наряд солдат срочной службы во главе с командиром отделения сержантом Коркия Д. М., совершая обход вверенной им территории прибрежной полосы, под обрывом, на верху которого расположен не сданный пока в эксплуатацию маяк „Ашталук“, обнаружили труп молодой женщины лет 25–28 без явных признаков насильственной смерти. При осмотре территории, прилегающей к маяку, обнаружен шарф „газовый“ женский, зацепившийся за ветку кустарника у самой кромки обрыва. Первичная предположительная версия: несчастный случай во время ночной прогулки».

Но это будет на следующий день, когда местная милиция, посбивав свои ноги и покрышки служебных автомобилей, устав от многочисленных событий этой кровавой «варфоломеевской» ночи, тупо и равнодушно пока будет складировать этот и ему подобные рапорты в особую папку, чтобы выспавшись, на свежую голову разобраться в них и с удивлением зафиксировать нечто, их объединяющее. А пока…

Телефонный звонок сорвал Гарика с постели, да он и спал-то вполглаза.

Выхватив сотовый из-под подушки, нетерпеливо откинул нижнюю крышку.

— Да-да, я у телефона!

— Бабки приготовил? — раздался в трубке хрипловатый знакомый и долгожданный сейчас голос. — Гони монету!

Гарик взглянул на часы — без четверти два пополуночи.

— Все в порядке?

— Фирма веников не вяжет! — хохотнула трубка. — А если и вяжет, то только фирменные!

— Тогда подъезжай за обещанным!

И снова взглянул Гарик на часы — время еще было. Подойдя к встроенному в стену шкафу, открыл дверцу и, нащупав в середине потайную кнопочку, нажал. Задняя стенка шкафа бесшумно поехала в сторону, одновременно в нише за ней вспыхнул свет, отразившийся в зрачках восхищенного Гарика. Сколько бы он ни заглядывал сюда, это чувство никогда не покидало его: в открывшейся нише на четырех ее полках были разложены великолепные образцы современнейшего оружия. Внизу — различные системы мин: на основе пластиковой взрывчатки, магнитные, дистанционки, «долгоиграющие», «прыгунцы», детонирующие… Чуть выше — пистолеты, поражающие мощью и изяществом: «Ругер МК-2» с прицелами разных вариантов, 9-зарядный «Аутомаг-2», карманный «беретта» 22 калибра — такими орудовали агенты израильского «Моссада» в ряде «актов возмездия» при операции «Черный сентябрь»… На самом верху — мини-автоматы: российский, малоизвестный пока полуторакилограммовый ПП-93, австрийский ТМП, чешский «скорпион», израильский «Микро-Узи» и бельгийский П90.

Но главное… Гарик бережно вынул из правого вертикального отделения ниши длинный, оклеенный дерматином футляр — как у кларнета. После этого задвинул заднюю стенку шкафа на место, положил футляр на стол и щелкнул замками. «Кларнет» тускло блеснул из глубины коробки воронением деталей и высококачественной смазкой — снайперская винтовка М90 и к ней оптический прицел «Леупольд Ультра Скаут М11» десятикратного увеличения. Прицельная дальность стрельбы — до двух тысяч метров. Эту дорогую вещицу Гарик выменял на пятисотую модель «мерседеса», кстати — угнанного его ребятами у перекупщиков в Бресте.

Такому оружию был необходим понимающий хозяин. И Гарик выписал его для себя — через того же майора Казаряна. Отличный снайпер — он получал у Гарика зарплату, о которой мечтать не мог иной депутат Госдумы… Хотя и «работал» до этого на своего нынешнего хозяина всего три раза. Но какая работа — три «крутых авторитета», мешавшие Гарику в свое время, слетели в мир иной, не успев даже лапками дрыгнуть! Поиски стрелка в радиусе километра ничего не дали. А стреляли-то с двух!..

Гарик погладил прохладный металл: пришла пора четвертой «работы»! Снял трубку телефона, набрал шестизначный номер.

— Зайди, ты мне нужен! — этого человека он вызвал к себе еще вечером.


…Жан ввалился в комнату Гарика, словно к себе домой. Пройдя сразу же к столу, бесцеремонно плеснул в хрустальный фужер виски «Black Horse» из высокой бутылки, опрокинул его в свою глотку, и, развалившись в кресле напротив хозяина, прикурил «забитую» «Беломорканал».

— Не многовато ли? — заметил Гарик, поморщившись от его бесцеремонности.

— В самый раз! — заверил его Жан. — Мы люди привычные! Итак, где моя зарплата?

— Расскажи сперва! — потребовал заказчик.

Жан принялся расписывать в красках удачно проведенную операцию. Когда закончил свой рассказ, Гарик некоторое время посидел молча, переваривая и анализируя происшедшее. Наконец поднял испытующий взгляд на Жана.

— Это точно, что Нинель мертва?

— Не знаю, Нинель это или форель, — захохотал Жан: пара затяжек уже подействовала на его мозги, — но все было точно так, как ты описал: желтый «жигуль», баба за рулем и четверо мальчиков с автоматами в салоне! А насчет того, мертва она или нет, — можешь проверить сам. Повтори ее прыжок с обрыва, и если останешься жив, то я готов рискнуть своей будущей зарплатой! Не птичка же она, в конце концов, чтобы воспарить в небеса?

— Хорошо, я тебе верю! — Гарик при нем отодвинул картину на стене, открыл потайной сейф и достал оттуда две пачки стотысячных.

— Держи за качественную работу!

— Ого! — Жан любовно понюхал новенькие купюры. — И какой это дурень сказал, что деньги не пахнут? Еще как пахнут! А ты не боишься, Гарик, показывать мне свою заначку?

— Нет, не боюсь! — ответил тот, — Еще виски глотнешь на дорожку?

— Ни в коем разе, — понял намек Жан, — я же за рулем! А вот дома дерну с удовольствием! — он бесцеремонно сгреб бутылку со стола и запихнул ее в боковой карман куртки.

— Чао, хозяин!

— Счастливого пути! — напутствовал его Гарик. — Следи за дорогой!

— Не учи папку трахаться!

Жан хрястнул входной дверью и пошел к «Ямахе» Он обожал свой мотоцикл, на который копил пять лет, собирая деньги любыми доступными и недоступными путями: шантажом, вымогательством и рэкетом. Но уже сегодня он загонит его за двойную цену Сявке — сынку отставного генерал-лейтенанта, который ходил у него в «шестерках». Что для его папашки каких-то пятьдесят лимонов! А ему, Саньке Жакову, хватит как раз вместе с сегодняшней «получкой» на «Дядюшку Харви» — не совсем новый, но достаточно красивый мощный «Харлей Дэвидсон».

От этих мыслей Жан пришел в отличное состояние духа, дососал «косяк», сплюнул его в сторону входной двери этого хлюпика Гарика и, решительно давнув на стартер, рванул в плавно раскрывшиеся перед мотоциклом ворота, горланя песню ковбоев. Ему бы сейчас и в голову не пришла одна хорошая цитата из Библии: «За все грехи воздается судом единым»…

Его судья уже замаскировал свою машину в придорожных кустах и теперь подыскивал место для засады. Выбрав относительно ровный, без поворотов участок трассы длиной метров в двести, примостился за одним из валунов, поудобнее пристроив винтовку, и принялся терпеливо ждать. Ему не пришлось долго испытывать неудобства, вскоре из-за дальнего поворота донесся рокот мотора «Ямахи», а затем и сама она вынеслась прямо в перекрестие светящегося зеленоватым светом прицела, неся на себе четвертую «работу».

Снайпер перевел прицел под сердце Жана и плавно потянул спуск. Хлопнуло — будто откупорили бутылку шампанского. Бронебойно-зажигательная пуля «APEI» калибра 12,7 прошивает на расстоянии пятьсот метров тридцатимиллиметровую броню, что уж тут говорить о теле Жана с расстояния в какую-то сотню метров. Так что до места засады снайпера мотоцикл вместе с седоком подсунулись уже юзом, а Жан был мертв на сто десять процентов.

Снайпер аккуратно убрал винтовку в футляр, перед этим стерев с нее отпечатки пальцев, затем точно такой же процедуре подвергся оптический прибор. После этих манипуляций убийца вышел из-за камня и прислушался. Ответом ему была полнейшая тишина: ночью по горным дорогам не многие рискуют ездить. Тогда он подошел к трупу и, ловко охлопав куртку, вынул из левого кармана две пачки денег. Ощутив сильный запах виски, отогнул лацкан куртки и, завидя разбитую пулей по пути к сердцу бутылку, сожалеюще поцокал языком.

— Надо же — не повезло! — не став уточнять — бутылке или Жану, вынул из своего кармана предмет величиной с мыльницу, потыкал пальцем в кнопочки на нем и поднес его к бензобаку. Предмет с глухим стуком прилип к металлу. После этого снайпер сел в свою машину и уехал. А через несколько минут ярчайшая вспышка разорвала тьму: и «Ямаху», и тело Жана разнесло в клочья. Остальное доделал бензин (Жан всегда заправлял полный бак перед ночным выездом)…

А его судья и палач в одном лице был уже на вилле Гарика. Зайдя в небольшую сторожку на заднем дворе, запер за собой дверь, задернул занавески на единственном окне и только после этого зажег свет. Затем вновь вынул винтовку из футляра и, мгновенно разобрав ее на составные части, занялся чисткой и смазкой оружия. И только после того, как упаковал чистую, без единого лишнего пятнышка М90 в футляр, прошел к Гарику в комнату. Тот так и не спал. Молча выложив на диван футляр и две пачки денег, снайпер прошел к столу, аккуратно взял одну из стоящих на нем стопок, накрытую долькой лимона, выпил содержимое стопки и, посмаковав его с закрытыми глазами, зажевал лимоном. Это был давно установленный ритуал — после сделанной работы.

— А у того запах был все же резче! — вспомнил он о разбитой бутылке.

Гарик его понял. Прошел к дивану, взял винтовку и отнес ее в шкаф, затем взвесил на ладони деньги.

— За вычетом тридцати процентов премиальных! — объяснил снайпер причину похудения одной из пачек.

Гарик кивнул — понял, мол, и пожал протянутую на прощанье руку. И вскоре вновь остался один в комнате. Снайпер уехал до следующего вызова. Гарик невольно позавидовал его легким деньгам.

— Раз в полгода работает, а зарплату получает регулярно! А что если поставить его от выработки?

И тут же, поежившись невольно, отогнал подальше от себя эту мысль: а вдруг до полного комплекта «выработки» не хватит как раз его трупа?

Внезапно его пронзила все время крутившаяся вокруг да около мысль: «Если нет уже на этом свете Нинель и ее ребят, тогда зачем нужна вторая часть плана, которую должен выполнить Казарян? Это же лишнее! Отменить, сейчас же отменить!»

Он рванулся к телефону и, взглянув на часы, опустил руки: майор, по времени, уже должен был справиться почти со всем порученным ему. Ах, время, время, что же ты с нами делаешь?


Глава 3 Объявленная война | Дикие гуси | Глава 5 Операция «Нинель»