home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add



Глава 7

Такси — катафалк

Ранним утром все проблемы обычно сами собой разрешаются: Казарян продолжал вовсю «квасить» с дядей Жорой, к которому на лето слеталось до десятка племянниц, внучек и вообще непонятно какого родства девушек: всех он одинаково радушно привечал, кормил и… услужливо подсовывал под очень нужных ему людей, как в случае с майором. Да девчата и не обижались: приезжие оптовики были сплошь уважаемые, «крупные» мужички, и не одна уже, с их легкой руки, побывала на побережье и дальше, парочка даже до Майами добралась — и благополучно вернулись. А такие мелочи, как цветы, нарядные шмотки, цепочки, крестики и прочая фигня, в уши и на грудь, были здесь неотъемлемым атрибутом подношений. Поэтому вполне понятна тяга молоденьких авантюристочек к огромному дяди Жориному дому, построенному им с размахом — в трех уровнях. Сам дядя Жора был, конечно, не Иисус Христос, чтобы хлебы раскидывать направо и налево, — а что, кормил он родственниц исправно, его дом был всегда полной чашей — пусть отрабатывают. И они отрабатывали сполна, обрабатывая иного клиента так, что тот уезжал из этого гостеприимного дома подчас с половиной запланированной за товар суммы, зато пьяный и натрахавшийся до одурения. Но, что удивительно, еще не было случая, чтобы на его дом обижались: оптовики, проспавшись, разбрасывали недостающую разницу на другие товары и… вновь, хотя бы раз в полгода, навещали дядю Жору. Пробовали некоторые последовать его примеру, ведь Россия — страна попугаев: если, к примеру, пошли у кого-нибудь сегодня на рынке хорошо конфеты, то назавтра «конфетников» целый ряд выстроится… И хана выручке! Потому что офигенная конкуренция! Вот такую конкуренцию попытались создать и дяде Жоре: два-три частника завезли в свои дома разнообразного пойла, набрали целый штат на все готовых шлюшек… Но не пошла коммерция! Сам дядя Жора объяснил их неудачу так:

— Во-первых, они не могут знать столько одесских анекдотов, сколько их имею я! Во-вторых, моя родня — это-таки родня высшей лиги, а не всякая рвань подзаборная! А в третьих — человек всегда где-то в душе хочет, чтобы его немножечко обманули, но сделали это весело, с азартом, а главное — тут же компенсировали его потерю массой мелких удовольствий. И уметь сделать эти удовольствия — это, брат, наука тонкая, не каждому по силам! Поэтому мои конкуренты будут прогорать!..

И они горели — и в переносном смысле, и в прямом: у одного вдруг замкнула проводка в летней кухне, где хранились спиртные напитки, — факел был виден очень далеко. У другого ночью пьяная компания каких-то неизвестных парней перетрахала всех нанятых девочек, затем эти же парни тщательно выбрили им всю волосяную поросль на теле и головах, вымазали их клеем «Момент» и посыпали перьями из распоротой подушки. У третьего… да что там долго расписывать — все конкуренты вскоре отказались, по тем или иным причинам, от соперничества с дядей Жорой. А он только посмеивался в свои роскошные, с проседью усы:

— Бог — он тоже человек, если относиться к нему по-человечески! — и каждое воскресенье отсылал в местную церковь всех домочадцев, жертвуя «на свечи» ровно сто тысяч «деревянных». Ну, по этим подношениям вполне можно судить о его доходах, но скажите: кто пересчитывает деньги в чужом кармане?

Итак, майора «обслуживала» в это утро одна из племянниц, тогда как Айс, позавтракав в Доме приезжих двумя сосисками производства местного колбасного цеха, вновь направился к многоэтажке с квартирой сестричек Юльки и Инески. И застал всех там же, где оставил накануне вечером, то есть за столом, словно они из-за него и не вставали. На абсурдность этой мысли, однако, указывали тщательно припудренная некоторая фиолетовость под глазами женской половины и вялость, расслабленность у мужчин — видимо, огромные кровати всех трех комнат выдержали этой ночью основательную трепку.

— Доброе утро! — Айс с удивлением констатировал про себя отсутствие на столе выпивки — только банка «Нескафе классик», изящный чайник и прочие премудрости для чаепития.

— Присаживайся! — ответила на приветствие Юлька, указывая Айсу на свободный стул. — Мы здесь как раз заняты одной насущной проблемой: где взять денег на дорогу?

— Мы? — Айс с удивлением уставился на Лину, которая, видимо, и в мыслях не держала расставаться с понравившейся компанией.

— А что, я — не люди? — весело огрызнулась та. — Девчата поедут мир смотреть, а мне всю жизнь так и угробить на моего шефа-замухрышку?

— А бабки? — тут же возразил ей Шнифт, — Одно пальто твое вчерашнее… — тут он резко оборвал речь и ошарашен но уставился на нее.

— Вот и деньги! — подтвердила его мысль Лина, — У меня его главбухша с руками оторвет за три четверти цены! Хватит на первое время? — повернулась она к Айсу.

— И не только! — подтвердил он. — А все остальное — заботы Гарика!

— Будут еще! — влезла в разговор Юлька. — К нам тут беженцы не раз уже подкатывались — на квартиру! Семья из пяти человек, платят за год вперед в любой конвертируемой валюте!

— Успели, значит, вовремя убежать! — заржал Болт. — А я так свою штаб-квартиру вообще могу местному АО продать, они на этом месте пекарню прицеливаются отгрохать! А может, не надо, а? — поинтересовался он у Инески, глядя на нее с такой нежностью, что всем стало ясно: эта ночь многое перевернула в жизни каждого.

Та ответила ему таким же взглядом — один в один.

— Продавай, Юрик! Надо будет — наживем!

— Ого, вот это да! — выдал Батон неопределенные междометия, — Так тебя, Болт…

— Юра! — жестко поправил тот его. — Мы, вроде, договаривались, Алексей?

— Добро Юра! — согласился тот, — Так тебя, брат, захомутали уже, то есть я хотел сказать… а-а-а, — махнул в конце концов рукой, — мне еще букварь повторить надо!

— Ну вот и ладушки! — подвела итог беседы Юля, — А теперь все быстренько разбежались, каждый по своим делам! Собираемся к вечеру у нас с деньгами, и уже готовые в дорогу. Так? — спросила она у Айса.

— Приблизительно! — кивнул он и непроизвольно зевнул, когда за последним уходящим захлопнулась дверь. Юлька осталась прибрать в квартире.

— Господи, ты-то хоть спал этой ночью? — с чисто женской непосредственностью Юлька тут же перенесла заботу на него.

— Не-а! — честно признался Айс — и это было почти правдой: мест в Доме приезжих не оказалось, и он до утра кое-как перекемарил в продавленном кресле фойе.

— Так ложись, места хватит! — она засуетилась в одной из комнат и вскоре принялась загонять в нее Айса.

Тот хотя и слабо, но сопротивлялся. Наконец она выпытала у него причину.

— Мне бы помыться, если можно?

— Да хоть сто порций! Вот тебе ванная, здесь же и душ, только, извини, изнутри не запирается: задвижка поломалась, а мужика в квартире нет! — Юлька рассмеялась, — Так что Линку ты вечером сам от себя же и закрыл! Ну ладно, мойся, а я пока пойду порядок наводить!

Через пятнадцать минут она спохватилась: «полотенца-то парню не дала!» Достала из шкафа чистое, подошла к двери санузла и… застыла, завороженная, как недавно до нее Сонька у горной речки: фигура Айса и вправду впечатляла своей мощью и красотой. А он, не видя застывшей у приоткрытой двери Юльки, ожесточенно смывал с головы обильную пену от шампуня.

Она раздумывала недолго: тут же, у двери, сбросив с себя одежду, шагнула к Айсу под душ. Он вздрогнул всем телом от неожиданности, когда его охватили тонкие девичьи руки, а разгоряченное тело прижалось к нему и со скрипом принялось тереться о его чисто вымытую кожу. Но тут же расслабился и застонал от наслаждения, когда Юлька, вслед за струями воды, стекавшими по обнаженному телу, скользила ниже, ниже… и нашла то, что искала своими мягкими сочными губами… Потом, так и не открывая глаз, спросил ее:

— А… Батон… как же? То есть Леха? — тут же поправился.

— Ну, обета верности я ему пока еще не давала! — смеялась уже Юлька.

Она, запрокинув голову к лейке душа, набирала в рот воду и с фырканьем обдавала ею тело Айса, — Да и потом — если бы что посерьезнее было… — добавила с сожалением в голосе.

— А ты… хочешь — посерьезнее? — пытливо заглянул ей в глаза.

Юлька отвернула голову, презрительно фыркнула — кто же, мол, дубина, об этом спрашивает? Затем расхохоталась снова.

— На ручки хочу! — словно маленькая девочка, прыгнула на Айса, охватив руками его шею, а ногами — поясницу. И вновь безошибочно и точно села на то, к чему стремилась она, и что хотел дать ей Айс…

Около пяти вечера он еще спал, когда начали собираться остальные путешественники. Первой приехала рейсовом автобусом Лина.

— А где же твоя красивая «девятка»? — узнав об этом, спросила Юлька.

— Ты знаешь, мой старичок, оказывается, всю эту ночь тоже не сомкнул глаз! Объявил на меня всекубанский розыск: разослал всюду своих агентов, и они таки нашли машину возле вашего дома. Собственно говоря, искать-то нечего было, я ее прямо на тротуаре бросила!

— Ой, а вдруг бы угнали? — ужаснулась Юлька.

— Это же самое он и долдонил мне целое утро, пока я не послала его на букву «хрен». Оказывается, целую ночь возле нее дежурили двое вооруженных пистолетами амбалов, которых он нанял, чтобы не украли это сокровище. А на меня ему, выходит, было наплевать! — Линка гневно раздувала ноздри и была сейчас очень похожа на красивую необъезженную кобылку.

— Милая, ты меня убила морально! — Юлька звонко и заразительно расхохоталась. — Да узнай старичок, что ты трахалась всю ночь, пока твой покой охраняли его орлы, он бы, скорее всего, приказал им не охранять «девятку», а пристрелить тебя вместе с твоим Толиком!

Линка недоуменно уставилась на нее, затем рассмеялась следом.

— И правда, я об этом не подумала! Знаешь, пронюхай он об этом, его, скорее бы всего, инфаркт трахнул: два, по моей милости, у него уже было. И стала бы я богатой наследницей: по его рассказам, он включил меня в завещание вместе с родственниками. На очень кругленькую сумму, между прочим!

— Все равно не получила бы ты этих денег! — упрямилась Юлька. — Тогда бы тебя пристрелили старичковы родственники! Или наняли бы таких же амбалов. Запомни: большие деньги липнут только к еще большим!

— Да ну их на фиг! — махнула рукой Линка. — Заработаем свои. А машину он все-таки у меня забрал! — вспомнила она, — На время, в виде наказания!

— Не жалей, подруга! — Юлька прижалась к ней. — Будут у нас еще машины, верю — будут! Мы же такие молодые!

— Эх, старость, конечно — не радость, но и молодость такая гадость! Ну, ладно, будем надеяться на лучшее, давай мои чемоданы переберем!

За этим занятием их и застали трое новобранцев — Шнифт, Батон и Болт, которые, по закрепленному вчера вечером водкой «Довгань» договору именовались теперь Толиком, Лешкой и Юрой. Ну, пусть их называют так девчата, нам, я думаю, привычнее уже — по кличкам, так как ни одного доброго дела за ними еще не числилось, а коммунистический доперестроечный лозунг, как известно, гласил: «Имя крепи делами своими!»

— Все в полном порядке! — Болт шлепнул на стол увесистую пачку денег, — Мы без хазы, зато с бабками! Но если бы не Толян с Лехой…

Что правда, то правда — Шнифт и Батон ему здорово помогли в расчетах с бывшим колхозом. Дом-то у Казанцова Юрия, то бишь — Болта, по условиям Устава приняли, а вот рассчитаться с ним пообещали в будущем тысячелетии — ну так почти везде делается: или правление потом поменяется, или колхозник помрет.

Здесь-то на сцену и вывалились Шнифт и Батон в своих импозантных костюмчиках «только вчера из магазина». Они представились корреспондентами краевой газеты, и попросили работников администрации правления ознакомить их с проблемой получения зарплаты членами АО, а также расчетами за землю и доплату в конце года. Интервью, тут же, не сходя с места, решили взять у первого попавшегося жителя пригорода, живущего на бывшей колхозной земле. И естественно, «первым попавшимся» оказался Болт…

Получение денег в кассе АО много времени не отняло, а «корреспонденты», пообещав правленцам вместо проблемной написать статью о передовиках жатвы, испарились вместе с Болтом.

За его участок колхоз заплатил двадцать миллионов.

— Тысяча баксов за пальто! — Лина выложила на стол пластиковый сверток.

Последней примчалась Инеска и принесла восемьсот долларов — арендную годовую плату за квартиру.

— Можно было тысячу — не стала торговаться! — сказала эдак небрежно, вроде каждый день приносила по столько.

Айса разбудили их голоса — он продрал глаза, оделся и вышел в общую комнату. Юлька, завидев его, что-то шепнула Инеске.

— Айс, иди сюда! — Инеска сказала это так, будто он десять минут назад позвонил во входную дверь. — Будем подсчитывать наши капиталы!

Всего, со вчерашними остатками, получилось около двадцати девяти миллионов.

— Ого! — Шнифт почесал в затылке, — Да этого хватит, чтобы открыть свое небольшое дело!

— А что, это идея, над которой следует поразмыслить! — загорелся Айс. — Гадом будет Гарик, если не поможет! Ладно, в Сочи разберемся! Теперь бы решить, кому доверить деньги на сохранение?

После некоторого совещания постановили отдать их Батону — как самому сильному. Услышав общее решение, он даже побледнел от волнения.

— Ребята, мне нельзя, я срок мотал!

— А кто здесь не мотал? — вызверился было на него Шнифт и сник, наткнувшись на испытующий и насмешливый одновременно взгляд Лины.

— А мне кто-то совсем недавно напевал о работе с ювелирными изделиями!

— Из-за них, проклятых, и сел! — с тяжелым вздохом Шнифт опустился на стул, с которого было подскочил.

— Послушайте, ребята, поезд на Адлер отправляется в час ночи, билеты можно хоть сейчас заказать по телефону. У нас в запасе, — Айс взглянул на «Ориент», — почти семь часов. А что если нам посидеть перед дорожкой за бутылочкой шампанского и рассказать друг дружке о своей жизни? Вспомнить самое главное, из-за чего жизнь повернулась какой-то другой гранью — плохой или хорошей! Ну как, годится предложение?

— Исповедь, значит? А ты у нас, получается, за священника будешь? — Шнифт насмешливо смерил Айса взглядом, — Да ко мне ни один опер на допросе еще в душу не заглядывал, а ты хочешь, чтобы я тебе ее, как портянку вывернул?

Айс с сожалением посмотрел на него.

— Дурак ты, Толик! — вмешалась Лина. — Вот скажи мне, за что тебя посадили?

— Да ни за что! — буркнул Шнифт, уже отходя и в душе сожалея, что «отвязался» на Айса — неплохого, в общем-то, парня, — Я и прокурору так заявил на суде!

— А жалобу писал на несправедливый срок?

— Кассацию, что ли? Конечно, писал, и не одну даже! Да без толку все это, ни одна крыса канцелярская не поняла меня!

— А тебе хотелось бы, чтобы тебя выслушали и поняли?

Шнифт уже просек, куда клонит эта хитрая девчонка.

— Можно подумать — вы меня поймете!

— А для какого же хрена тебе здесь дружбу предлагали? — когда была необходимость, интеллигентная с виду Линка умела выразиться чисто по-русски — в этом Шнифт успел убедиться вчера на рынке. — И постель к ней в придачу! — безжалостно добавила она.

— Ладно, сдаюсь! — он поднял руки вверх, — Да я свою историю многим уже по пьянке рассказывал. А пьяное сочувствие наутро с винными парами куда-то девается…

Было это в… в общем — было. Работал я таксистом в одном из таксопарков города. Ну, сами знаете работу таксиста: «шеф — туда!», «шеф — оттуда!», междугородние шабашки, «леваки» и все такое прочее… В общем, зарабатывал прилично, жил неплохо: на хлеб хватало, да еще и с хорошим довеском масла. Заграничные шмотки, видик, сигареты «Мальборо», клевые телки — на все хватало с избытком. Ни в какие сомнительные авантюры не влазил, хоть и было ж таких предложений — мама моя! В конце концов, нашел себе хорошую подругу — училась в пединституте на четвертом курсе — и подумывал уже нацепить хомут на шею, извиняюсь — жениться, когда все это и случилось.

В один из вечеров, поздно уже было, гоню я свою тачку в парк с полным карманом выручки, и тут, возле одного из домов микрорайона, замечаю шикарную деваху: подняла вверх кулак с оттянутым пальцем и вовсю голосует. Мне бы, идиоту, проскочить мимо, деньги же при себе немалые, да и время работы вышло, но, видно, сидит где-то внутри нас дьявол-искуситель — тормознул. Видимо, в такой ситуации все мы, мужики, надеемся поймать его величество Случай — на этом нас и подсекают.

В общем, подваливает эта красотуля к машине — подбрось, мол, в аэропорт? Какой тебе, говорю, аэропорт в двенадцатом часу ночи, и тут вдруг нюхом чувствую: с правой стороны тоже кто-то есть! Оборачиваюсь туда — точно: один мордоворот на заднее сиденье уже мостится, а другой открывает переднюю дверцу и в рыло мне пистолет тычет — выходи, мол, прокладка между рулем и сиденьем! Ну, вылез я, достаю из кармана наличку — на, подавись государственным рублем! А он, паскуда, смеется: не нужны нам твои гроши, мы тебе своих подкинем, если для нас доброе дело сделаешь. Это в полночь, да еще под стволом — доброе дело! Ну, я вежливо так интересуюсь, какого им хрена надо от простого таксиста.

Тачка им моя, оказывается, понадобилась на двадцать минут. Тот, с пистолетом, спрашивает, есть ли у меня часы — время сверить, чтоб все точно было. А моя «Ракета» старенькая — как раз в ремонте у часовщика. Вынимает тогда тот, что на заднем сиденье обосновался, из кармана массивные такие котлы с браслетом — на, мол, заводи и выставляй время по нашим. Я тогда еще вежливее спрашиваю, на кой черт им точное время, если они машину могут на сколько хочешь взять, а я и не вякну против их ствола. Тот, с пистолетом, посоветовал мне не умничать, а делать, что говорят, они люди честные и обманывать не собираются: сказали — на двадцать минут — значит, через двадцать и пригонят машину. Выставляю я время на этих часах и чувствую: золото натуральное в руках держу, и часы, и браслет из чистейшего золота — можете поверить, таксисты в таких делах маху не дают.

Ну, после того, как я их на руку нацепил, они уселись поосновательнее в моей тачке и говорят на прощанье: в залог того, что вернемся, мы тебе нашу девушку оставляем, если нас не будет через указанное время, можешь ее смело трахать куда хочешь и сколько захочешь. С тем и укатили. Ну, я сразу на ту шалаву отвязался: что ж ты, говорю, меня так подоср… извиняюсь — подгадила?

Молчит и сигарету смалит. Ну и хрен с тобой, буду и я молчать! Промолчали мы так десять минут, затем двадцать, а потом я ей и говорю: нетути твоих дружков и объявятся они где-то с первыми ласточками. А она мне в ответ лишь одно слово: приедут! Тогда давай договор исполнять! Опять молчит. Потрогал я ее за разные места — молчит. Полез поглубже — ни звука. Ну, я мужик или кто? Постелил свой куртофан на лавочку в скверике, завалил ее туда и отходил по всему ритуалу. Поднялась она после всего, отошла на видное место и опять за сигарету…

Только через час они приехали. Вежливо так извинились за опоздание, и к ней — этой подруге: ну как он, использовал данную возможность? А она глянула на меня такими холоднющими глазами, что у меня сразу давление упало, и цедит сквозь зубы: быдло! Тут ко мне подваливает тот, с пушкой, я снимаю часы, подаю ему, а он: оставь себе их в счет компенсации за просроченное время. Ну я ему и брякнул, что уже компенсировал его, а он посмотрел на меня, потом на эту деваху — это, говорит, моральное вознаграждение, а материальное — эти часы. И ожерелье еще мне в руки сует — я глянул на него и сразу подумал, что если это бриллианты, то значит, все мне снится. Впоследствии оказалось — точно, бриллианты… В общем, они попрощались и ушли в темноту, а я в другую сторону рванул на полном газу. Припоздал, конечно, в парк, выручку утром пришлось сдавать, но машину в бокс загнал и на дежурный трамвай успел.

На следующий день слух по городу пошел: из фирмы, торгующей драгоценностями, смылся один из специалистов, прихватив с собой полный кейс с побрякушками. Объявили всесоюзный розыск на него и возможных подельников. Ну, мне оно как-то — мимо ушей, мало ли их, бегунов, в наше время?

Часы и ожерелье в бардачок пока забросил — пусть лежат до лучших времен, а сам езжу-колесю на своей тачке по городу. И, как назло, ни одной шабашки «на дальняк». Только через дня три чую: смердеть моя машина начала — ну чистый покойник! Долго салон обыскивал, пока в багажник не заглянул. А там толстяк какой-то лежит, весь уже позеленел и распух: жарища-то на улице адская! Тут друзья-таксисты подскочили, кто-то в ментовку звякнул… Покойник тем самым «сбежавшим» специалистом и оказался. А часики и ожерелье — из его кейса… На суде меня и слушать никто не стал: покойничек — вот он, улики налицо. Правда, долго выбивали из меня остальные цацки, но, не добившись ничего, оставили на потом.

А потом меня выкупили, прямо с этапа, и я попал в другую зону — Карабахскую. Но это уже другой базар!

Шнифт выбил из пачки «Приму» и жадно затянулся.

— А что же с той девушкой — с четвертого курса, на которой ты жениться собирался? — Инеску, кроме Толиковой, заинтересовала и женская судьба.

— А это ты у моего лучшего корефана спроси! — кивнул Шнифт на Батона. — Я уже в то время на зоне был и всех подробностей не знаю. Знаю только одно: из-за нее он и сел на нары!

— Что? — ахнула женская половина в один голос…


Глава 6 Наплевать! | Дикие гуси | Глава 8 Колбасный сейф