Book: Есть время жить



Локамп Пауль

Есть время жить

Если бы не чугунная печка, стоявшая около самого окна, и картонная коробка с дровами, то ничего необычного в этой комнате не было. Разве что здоровенный сибирский кот, усевшийся у самой печки, с удовольствием ловил остатки тепла. Можно было бы предположить, что это и есть хозяин квартиры, которому просто лень подняться, чтобы подбросить дров в почти погасший огонь. За окном сгущались сумерки, и декабрьская метель швыряла снег на окна, забранные снаружи железными, грубо сваренными решётками. Но вот кот оглянулся, потянулся всем телом и, задрав пушистый хвост, не спеша направился к входной двери. Еще через пару минут щёлкнули замки, и в квартиру, тяжело ступая, вошел человек, от которого пахнуло морозом и трубочным табаком. Тщательно заперев за собой дверь, он опустил на пол тяжёлый рюкзак.

– Ну что, кот, не было у нас гостей? Вижу, что не было, ты молодец, настоящий охранник, – мужчина присел на стул, стоявший здесь же, в прихожей, и, расстёгивая куртку, устало оперся на стену. – Сейчас посижу немного и будем ужинать, печку натопим…

Этот уставший, немного замёрзший мужчина – я. Обычный живой человек. Странно звучит фраза: «обычный и живой»? Что поделать, с некоторых пор эти слова приобрели особый смысл. Почему? Для этого мне придется рассказать всё, с самого начала. Вы готовы меня выслушать?

21 марта, утро. Нагорный Парк, Вильнюс

Т-та-та-тах! Шестнадцать выстрелов раскатились в частую дробь, громыхнули металлом упавших попперов[1] и ушли звонким эхом в весеннее небо. Глухо скользнул на землю выпавший магазин, пистолет щелкнул, принимая новый, и выстрелы повторили только что утихшее стаккато. Отстреляв два магазина, стрелок разрядил пистолет, снял наушники и повернулся к стоявшему позади него человеку:

– Привет, Мартинас.

– Привет. Что-то ты рано, Робби, вроде поспать любишь. Или бессонница замучила?

– Дела, боярин, дела.

– Разве что дела. Вряд ли ты просто так, чтобы пострелять, из Каунаса поедешь…

Человек, только что закончивший стрелять – это я, Роберт Берг. Мне тридцать семь лет, я рекламист по профессии и стрелок IPSC[2] в свободное время. Больших спортивных достижений у меня нет – это скорее увлечение, чем спорт. И еще хороший повод провести время в компании людей, которые не будут испуганно хлопать глазами при виде оружия. Вот вы улыбаетесь, а таких очень много, поверьте. Слава Богу, среди моих знакомых таких нет.

Этот невысокий, похожий на колобка улыбчивый мужчина – Мартинас, мой коллега по спорту и управляющий этим тиром. Он прав, я ненавижу рано вставать, и если бы не дела – ни за что бы не поехал в тир, за сто километров от дома. Тем более сегодня.

– Кофе будешь? – Мартинас отбросил ногой гильзу и потянулся.

– Конечно, – убирая запасные магазины в сумку, ответил я, – обязательно буду.

21 марта, утро. Аэропорт, Вильнюс.

Воробей осторожно подобрался к упавшему кусочку пончика и, наклонив голову, посмотрел на меня: «Тут у вас что-то ненужное упало, я возьму, если вы ничего не имеете против»… Чирикнув, осторожно схватил добычу и стремительно рванул куда-то вверх, под крышу здания.

Я стоял в зале ожидания Вильнюсского аэропорта и, прихлёбывая кофе из пластмассового стаканчика, ждал рейса из Москвы, которым прилетал мой коллега по рекламному бизнесу, Айвар. Бизнес – это слишком громко сказано – на двоих у нас была небольшая рекламная агентура, которая в последнее время усиленно боролась с набиравшим обороты кризисом, клиентами-должниками и просто весенней хандрой. Кроме нас двоих, в конторе трудилось еще человек девять, если считать секретаря-администратора, которая уже полгода сидела в декретном отпуске. День, как говорится, не задался с самого вечера, причем ещё с позавчерашнего. Типография тормозила с выполнением заказов, клиенты обрывали телефон и ненавязчиво, как бы между прочим, интересовались – увидят ли они свою рекламную продукцию до наступления осенних холодов… Странно развивается этот кем-то придуманный кризис. Народ вроде бы быстрее должен работать, а получается наоборот – работают медленнее, оправдывая свою заторможенность трудностями времени. Крутились бы быстрее – кризиса бы не было.

На большом экране, висящем в холле, рядом с надписью «Москва-Вильнюс» появилось «опаздывает на 15 минут»; то же самое по трансляции продублировал приятный женский голос. Я, мысленно плюнув: «и тут тормозят, сволочи», пошел к выходу на перекур, по пути отправив стаканчик с кофе в ближайшую урну. У входа, как обычно в аэропортах и на вокзалах, толпился народ – с чемоданами и без, отъезжающие и провожающие, встречающие и только что прилетевшие соотечественники. Не помню, кто-то из древних сказал умную вещь: «В разлуке три четверти горя берет себе остающийся, уходящий уносит всего одну четверть» – вон у женщины глаза на мокром месте, наверняка мужа на чужбину отправляет за длинным рублем. То есть за каким, пардон, рублем – евро. Или долларом, но это смотря куда товарищ ехать намылился. Как бы там ни было, в последнее время из Литвы народ массово рвёт когти. А что здесь ловить? Нечего. Безработица растёт, как на дрожжах, политики, прикрываясь обещаниями, разворовывают еще не разворованное, а в свободное время выпрашивают кредиты у Евросоюза. Интересно, а кто их возвращать будет? Загадка, в общем-то, детская – налогоплательщики, кто же ещё. Как говаривал Остап Бендер: «Грустно, девушки».

К концу второй выкуренной сигареты и моего терпения наконец-то объявили посадку московского рейса. Еще пятнадцать минут ожидания, и мой коллега выпорхнул из дверей таможенного зала – если можно сказать «выпорхнул» о человеке ростом в метр девяносто пять и весом под сто двадцать килограммов.

– Прикинь, Робби, какой дурдом! Из Москвы еле-еле вылетели, а прилетев, тут полчаса кружили, посадку не давали, я уже подумал – нас в Ригу отправят. Чашку кофе для меня, конечно, не купил? – размахивая огромной сумкой, как барсеткой, выпалил Айвар.

В этом он весь. Мой коллега по работе и друг ещё со студенческих времен. Слегка бесцеремонный сорокалетний мужчина с грацией медведя и упрямством осла. Несмотря на все эти «сомнительные» достоинства, это человек, на которого можно положиться в любой ситуации и в любое время суток. Если ему позвонить в три часа ночи и попросить приехать за вами из Каунаса в Вильнюс, он усмехнётся и спросит: «Она хоть красивая была?». Ругаться, конечно, будет, что разбудили среди ночи, но без злобы, скорее так, для порядка. Самая положительная черта – никогда не унывает, не был бы Овен по гороскопу. Грустным я его видел всего один раз, и то тогда, когда по ошибке бухнул ему в кофе две ложки соли. Искусство и он, по его собственным словам, вещи совершенно несовместимые, что не мешает ему заниматься рекламным делом. Правда, если мы с дизайнерами будем спорить до хрипоты, обсуждая новый проект, он, глядя на нас, ухмыльнётся, пожмёт плечами и спокойно отправится соблазнять соседскую секретаршу.

– Во-первых, привет, – в тон ему ответил я. – А во-вторых, чего ты хотел – на полосе туман, видимость с гулькин нос, а они такого человека на родину везут. Естественно, боялись тебя угробить, надежду рекламного бизнеса. Ну а в-третьих, с твоими габаритами надо транспортными самолётами летать. Что хорошего привёз, чем отца родного порадуешь?

– Отца! – фыркнул он. – Сынка неразумного, а не отца! Чтобы вы делали без меня, умницы и почти гения. А если серьёзно, то привез пару интересных проектов, ну это потом обсудим. Сразу в контору или домой меня закинешь? Я бы хотел в душ залезть.

– Ладно, – добравшись до машины, сказал я. – Раз проекты интересные, отвезу тебя в душ, заслужил. Что Москва, на месте? Книгу мне привёз?

– На месте, что ей сделается! Строится, расширяется. Посмотришь, так и кризиса у них нет. Книгу – да, привез. Кстати, а кто такой этот Круз? Его «Земля лишних» в страшном дефиците, еле нашел. Можно сказать, пол-Москвы обегал, так что с тебя причитается.

– Спасибо, возьми с полки пирожок, там их два, твой посередине. Москва, батенька – это государство в государстве, поэтому кризис и не чувствуется, а Круз, чтобы ты знал, это писатель такой, – выруливая со стоянки, заметил я и еле успел дать по тормозам, чуть не влетев в стремительно пролетевшую машину скорой помощи. – Ну ни фига себе, ты видел! Им что, сирену лень включить?

– А может они, подъезжая, выключили? – сказал Айвар, провожая взглядом машину и вытаскивая пачку сигарет.

– Зачем?

– Чтобы панику среди встречающих не устраивать. Мало ли рейсов на посадку ждут. А так тихо подъедут, мол, мы кофе попить заехали.

– Идиоты, понакупят прав, ездить ни хрена не умеют…

– Ладно тебе возмущаться, – Айвар хлопнул меня по плечу. – Кстати, у нас с рейса одного мужика сняли. Прямо в зале ожидания потерял сознание.

– Пьяный или сердце прихватило?

– Мы тоже сначала подумали, что пьяный. Покачивался, лицо такое красное, опухшее. Кашлял, кашлял в платок, потом взял и вырубился прямо в проходе. А падая, какой-то женщине по лицу рукой заехал, нечаянно, естественно, но поцарапал здорово, наверное, кольцом или часами задел. Ей уже в самолёте стюардессы царапину чем-то замазали и сразу после посадки в медпункт отправили.

– Почему сразу?

– Её в дороге что-то лихорадить начало, тошнить, может, это за ней приехали?

– Может, и за ней, а с тем мужиком что?

– Ничего, погрузили на носилки и унесли куда-то.

– Весело вы летели, блин.

До Каунаса мы ехали около часа. Конечно, можно было и быстрее, но полицейские везде понавешали фотокамер с радарами, а получить своё, пусть и удачное, фото вместе с квитанцией штрафа мне как-то не хотелось, поэтому ехали чинно и благородно, почти как на похоронах. На въезде в город вытянулась пробка, но мы её успешно обогнули по объездной трассе и, пропетляв по знакомым переулкам, подъехали к дому Айвара. Пока наш «умник и почти гений» что-то напевал в душе, я сделал две чашки кофе и заглянул в холодильник. Между пустыми полками висела игрушечная мышь в старательно затянутой петле. Очень остроумно… Щёлкнув мышь по носу, я прошёл в комнату и включил телевизор. На первом балтийском канале показывали мужчину в порванной и окровавленной рубашке, который что-то рассказывал журналисту, яростно размахивая руками. Опять, наверное, что-то взорвали, мелькнула мысль и ушла вместе с переключённым каналом. Последнее время такие новости уже перестали быть горячими – мир целенаправленно сходил с ума. В торговых центрах устраивали охоту на людей, взрывали автомобили и поезда, американцы несли демократию в массы, а прикормленные ими политики рекламировали с телеэкранов галстучную диету. На фоне всего этого бедлама даже сомалийские пираты с их средневековым гешефтом по захвату кораблей выглядели Робин Гудами из Локсли.

Пока я размышлял о незавидной участи мира, из ванной выполз Айвар и, ухватив приготовленную ему чашку кофе, начал рассказывать про поездку, а также о наших перспективах на ближайшие полгода в свете его московского путешествия.

До конторы мы добрались только часам к двум. Место у нас хорошее – не центр, но и не окраина города. Удобное, недавно построенное здание, а точнее – офисный комплекс, в котором мирно существовали множество небольших фирм, часть из которых уже была нашими клиентами, а другую мы настойчиво обхаживали. Мы занимали одно не очень большое помещение, разделенное стеклянными перегородками на четыре комнаты: приемная, она же секретариат и бухгалтерия, комната дизайнеров и верстальщиков, наш с Айваром кабинет и небольшая комната для переговоров с клиентами. В приёмной всегда был железный порядок, здесь царила наша «Железная Леди», бухгалтер Эльвира. Приятная женщина лет сорока пяти, брюнетка с мягким голосом и стальным характером. Пять лет назад мы переманили ее из одной типографии и ни разу не пожалели – свою работу она знала прекрасно. Если честно, даже мы все её слегка побаивались. Дизайнеры обосновались в самой большой комнате, и там постоянно царил «художественный» бардак, который они аргументировали особенностью своего ремесла. Изредка эта молодая шумная компания зависала на работе до позднего вечера, особенно когда появлялась новая компьютерная игра. Мы на это реагировали спокойно – сами в их годы вели себя не лучше, правда, тогда и игрушек таких не было. Что еще? Наш с Айваром кабинет. Небольшая, почти квадратная комната с большим столом на двоих, цвета «красного дерева». Кожаный диван, шкаф и денежное дерево на подоконнике. На половине коллеги громоздились различные каталоги, проспекты выставок, планы, графики и расписания, на моей – рисунки, эскизы, проекты и чертежи. Представили себе картину?

На первом этаже здания был небольшой, но уютный ресторанчик, куда мы ходили обедать; до курилки – метров десять, направо по коридору. Что еще нужно человеку, чтобы спокойно трудиться? Правильно, бросить курить, что мы, собственно и делаем. Причём регулярно – один раз в полгода.

Вернувшиеся с обеденного перерыва сотрудники боролись с ленью, причем их физиономии были прекрасной иллюстрацией фразы «до обеда боремся с голодом, а после обеда – со сном», только Эльвира так же энергично стучала по клавиатуре компьютера, видимо, латая дырки в нашем бюджете. Впереди было ещё три полновесных рабочих часа, и мы решили, что ещё успеем утрясти несколько дел с типографиями и надавить на совесть некоторым клиентам-должникам. Пока я размышлял, кому из них испортить настроение первому, снаружи что-то сильно ударилось в дверь, а потом раздался истошный женский крик.

Айвар стоял у выхода и вертел в руке пачку сигарет, поэтому первым открыл дверь и выскочил в коридор, а я, выйдя следом за ним, увидел, что какой-то придурок в сером костюме уронил женщину на пол и, судя по движениям, в любви ей признаваться не собирается.

– Да что же ты делаешь, зараза такая, – с этими словами Айвар схватил мужчину за шиворот и, словно котенка, отшвырнул от женщины, которая, не переставая визжать, прижалась к стене коридора.

Смотри ты, визжать не перестала, а задранную юбку поправила! Это у них что, на уровне инстинктов заложено? А ножки красивые, отметил я, поворачиваясь к нападавшему. Странный незнакомец с каким-то застывшим выражением лица проехал спиной по кафельному полу и, ударившись о стенку, попытался встать. А когда поднялся и утвердился на ногах, то почему-то забыл про объект в юбке, а, прохрипев нечто невнятное, двинулся прямо на меня. «Больной он, что ли?» – мелькнуло в голове, а когда между нами осталось метра три, он поднял руки и попытался меня схватить. Ничего себе посетитель у нас! Пока я его рассматривал, думая, куда бы ему двинуть, неизвестного перехватил Айвар – «да что ты, Робби, на него любуешься!» – и хорошо поставленным ударом в грудь опять отправил нападавшего на пол. Надо заметить, что после такого удара, как правило, не встают, а мирно лежат на полу, дожидаясь медиков и полиции – это я как его старый друг говорю. Видал, знаете ли, виды. Так вот, ничего подобного! На визг женщины в коридор начали выглядывать люди из офисов, кто-то набирал телефон 112, а наш сумасшедший опять начал подниматься, причем на этот раз в качестве жертвы он выбрал так некстати выскочившего в коридор мужчину из соседнего офиса. Он просто ухватил его за брюки и вцепился в ногу зубами! Теперь к визгу женщины добавился еще и заполошный крик мужчины, который пытался стряхнуть нападавшего с ноги, как сбрасывают вцепившуюся дворняжку. Я рванул к ним, но укушенный уже и сам сбросил оцепенение, дотянулся до висевшего на стене огнетушителя и со всего размаха ударил нападавшего по голове. Что-то красновато-белое брызнуло в стороны, он наконец отцепился от своей жертвы и замер на полу. Хорошо, что ему по голове попал, а не себе по ноге! Одна из женщин, стоявшая неподалеку, закатила глаза и начала медленно оседать на пол; кого-то, судя по звукам, стошнило.

– Славно мы поработали, – заметил Айвар, подхватывая падающую женщину.

Потом мы перевязывали пострадавших, ждали полицию и скорую помощь, а после их приезда битых три часа подробно рассказывали о случившемся. В коридоре работали люди, сверкали вспышки фотокамер и едко воняло какой-то химической дрянью. В общем, день был безнадёжно испорчен, и домой я попал только часов в восемь.

Вернувшись (благо семья в отъезде), я наскоро приготовил холостяцкий ужин, покормил сибирского кота Лёвку, бандита такого, и уселся к компьютеру. Перелистал несколько форумов, ответил на пару сообщений, а потом занялся литовскими порталами. В ленте новостей ничего интересного не сообщали, за исключением небольшой, буквально в несколько строк, заметки о «двух непонятных случаях агрессии» в Каунасе и Клайпеде, по привычке связав эти случаи с общим ростом преступности «в наше тяжелое, кризисное время». В Каунасе – это понятно, про нашего бешеного придурка написали, а в Клайпеде-то что случилось? Ладно, потом у друзей узнаю. К моему удивлению, на российских порталах тоже нашлось несколько заметок похожего толка, но и там они были какие-то обрывочные: «беспорядки», «вспышки немотивированного насилия» – ничего определённого я так и не нашел. И знаете, как-то неспокойно мне на душе сделалось, тревожно. Если бы это только у нас случилось, то ещё ничего – ну, взбесился человек, с каждым может случиться. Может, его тёща довела? А тут и в Москве такие случаи, и в Питере. Даже если и не точно такие же, то зело похожие. И еще семья в полном составе укатила к родственникам на Украину, дома им не сиделось. В общем, полез я дальше в Сеть. Почему в интернет? А куда еще? Телевизор я не смотрю, так что Интернет – это мой единственный нормальный источник новостей. От сплетен до самой точной информации, главное – уметь искать. В общем, убил вечер и пошёл спать.



22 марта, утро

Утром, как это всегда бывает, страхи и волнения немного улеглись. Особенно после холодного душа и завтрака, почти по Ремарку: «солдатский завтрак – кофе и сигарета». В холодильнике, как и у Айвара, мышь могла бы повеситься со спокойной совестью – в магазин я ходить не любил. Покормил вечно голодного кота и начал собираться на работу. Уже одевшись, хлопнул себя по лбу за забывчивость и вернулся в спальню. Из сейфа достал пистолет Глок-17 с кобурой. Вот, теперь точно готов. Спокойно, господа, ствол совершенно легальный. В Литве, дай Бог памяти, уже лет пятнадцать разрешено ношение боевого короткоствольного оружия. Естественно, после получения соответствующего разрешения и сдачи экзаменов. Так что всё по закону, а я еще и спортсмен, так что лицензия у меня двойная – и для спорта, и для самообороны. Пистолет оставляю, только когда еду в спортзал, там пока тренируешься, его хранить негде. Зачем ношу? Помните Абдуллу из «Белого солнце пустыни»? Именно – «кинжал хорош для того, у кого он есть…» Так что замечание в стиле: «Ты что, бандит?» и «В кого ты стрелять собрался?» оставьте при себе, хорошо?

Пока пешочком с пятого этажа спустился, лифта-то нет – дом пятиэтажный, позвонил клиент, директор оружейного магазина Витаутас. Заказал повторный тираж буклетов и долго клянчил скидку. Конечно, не был бы он жемайтис[3]. После короткой дружеской перепалки договорились – цену я ему не снижаю, но весь тираж он мне оплачивает патронами. Ему это выгодно, наценку на патроны никто не отменял, и мне хорошо – то, что должна заработать на этом заказе наша фирма, я внесу наличными из своей зарплаты, а с типографией договорюсь, чтобы цену немного снизили, так как тираж повторный. В общем, никто не в обиде – фирма в плюсе, заказчик доволен, а я тем более.

Выходя из подъезда, столкнулся с соседом Томасом. Пятидесятилетний здоровяк, водитель-дальнобойщик, живущий в квартире по соседству – с женой Эдитой и немецкой овчаркой по кличке Берта. Поболтали немного о погоде, вспомнили анекдот про жену и собаку в багажнике машины, и я уже собрался уезжать, когда сосед меня огорошил:

– Роберт, а Вы когда вчера домой вернулись?

– Часов в восемь, в полдевятого, а что? – странный вопрос для соседа, излишним любопытством он никогда не отличался.

– Да нет, ничего такого, мне жена говорила, что вчера в соседнем доме какая-то потасовка была. Два экипажа полиции приехали, и вроде даже выстрелы были слышны. Я подумал, может, Вы что-нибудь знаете.

– Нет, ничего не слышал. Ничего себе новость!

– Ну, может, ей и показалось, счастливо Вам.

– Удачи.

Ехал на работу, а в голове мысли, нехорошие такие. Это что же такое получается, я вас внимательно спрашиваю? Район у нас спокойный, можно сказать – тихий до одури, даже драк не припомню, а тут на тебе – два экипажа полиции, выстрелы. Не нравится мне всё это, ой как не нравится! На перекрестке привычно сбросил скорость, чтобы с продавцами полосатых палочек не общаться, а то любят они меня до неприличия. Можно наклейку на бампер приклеить: «спонсор дорожной полиции». Обойдетесь, господа – кризис!

Кстати, патруль у перекрестка стоял, куда он денется! Но вот то, что полицейские были в бронежилетах, меня удивило. Один из них даже Хеклер-коховский MP5 на плечо повесил. Это что за новости такие, очередного судью завалили?[4]

На работе было относительно мирно, если так можно сказать про место, где вчера разнесли голову какому-то идиоту. В коридоре все еще чувствовался запах химии, уборщица ожесточенно терла пол и что-то бормотала себе под нос. Ругалась, наверное: «Ходют тут всякие, мозги разбрасывают…». Коллеги сгрудились у одного компьютера и тихо, что само по себе удивительно, смотрели ролик на you-tube. Подошел посмотреть и… В общем, мне не понравилось то, что я там увидел. Какой-то больной бросался на людей, те кричали и шарахались в стороны.

– Откуда запись? – спросил я у нашего дизайнера Валдаса, на компьютере которого и проигрывалась эта хрень.

– Из Ирландии линк прислали, приятель там работает.

– Слушай, Валдас, попытайся порыться по Сети, поищи все ролики и вообще любую информацию, похожую на эту.

– Но мне сегодня еще сайт для магазина надо закончить.

– Чёрт с ним, с магазином, сроки терпят, ищи давай.

Ничего себе, это что же такое делается?! Я переглянулся с Айваром, стоящим тут же, и кивнул ему на наш кабинет – пойдем мол, обсудим.

– Как тебе это нравится, Робби? – он был на удивление серьёзен, как ксендз на исповеди; как правило, всё шутить пытается.

– Мне? Очень не нравится, даже скажу больше – я вчера в Сети прочитал, что очень похожие случаи были в России, а точнее – в Москве и Питере. Теперь еще Ирландия, вчерашний бешеный дебил у нас в коридоре и во дворе какая-то херня со стрельбой.

– У тебя во дворе? – глаза Айвара стали похожими на две монеты по пять литов.

– А что тебя так удивило?

– Ничего, если не считать того, что у меня во дворе ночью тоже стреляли. Темно было, а через окно я ничего не рассмотрел.

– Болван, ты боярин. Если во дворе стреляют, то самое глупое, что можно сделать, так это пойти к окну с целью «посмотреть».

– А что здесь такого?

– Ничего здесь такого, блин. Шальную пулю поймать решил? Забыл девяностые? Вспомни, как две Ауди из Германии через Польшу гнали и на разборку у мотеля нарвались.

– Ну да, – согласился он, – сглупил немного …

– По дороге в офис ничего странного не видел?

– Да нет, я особо и не приглядывался. Разве что у торгового центра Maxima стоит усиленный патруль полиции. Один даже с автоматом.

– С автоматом, говоришь… У перекрестка тоже патруль, и тоже с автоматом. И в бронежилетах – такого я у нас в городе давно не видел. Последний раз тогда, когда знаменитый Драсюс Кедис за один день прямо в центре города двух человек пристрелил. Или, точнее, нелюдей, но это сейчас неважно. Тогда да, и усиленные патрули на выезде из города стояли, и машины останавливали просто так, без повода.

– Ну да, с автоматом. Не Калашников, а маленький такой, черный.

– Хеклер Кох MP5, ими подразделение «Арас»[5] пользуется.

– Не знаю, я в этих современных не разбираюсь, – Айвар усмехнулся. – Может, Драсюс вернулся?

– Если бы он вернулся, то… ну ты сам знаешь, что бы было. Пока я говорил в кабинет вошел Валдас:

– Роберт, Айвар, я там немного информации собрал, думаю, лучше вам самим это посмотреть.

Да, так и есть. Мои худшие мысли обрели плоть и кровь. На you-tube один за другим появлялись любительские ролики – на прохожих кидались сумасшедшие. Что там потом с ними происходило, видно не было – или оператор благоразумно «делал ноги», или его заслоняли бежавшие люди …

– Так, парни, – я поднялся от компьютера и махнул в сторону переговорной комнаты. – Дверь запереть, никуда из офиса не выходить, послушайте местные радиостанции, может, какую-нибудь информацию узнаете. Через десять минут собрание. Айвар, пойдём пошепчемся. Мы закрылись в кабинете, сделали кофе и, плюнув на правила, закурили.

– Что думаешь делать? – спросил Айвар.

– А вот сейчас и решим. Думаю, что это какая-то эпидемия. Причем не искусственно раздутая, как это было с птице-свиным гриппом, чтобы лишний раз денег заработать. Это гораздо серьёзнее. И знаешь, что меня больше всего пугает? То, что это не в одной стране, а повсеместно. Это уже серьёзно.

– Куда уж серьёзнее. Бешенство какое-то? Но каким образом распространяется? По воздуху?

– А я почем знаю? Медик я, что ли? Говорила мне мама – «учись на доктора», так нет, я в рекламщики подался. Если таких бешеных появится больше, то в Литве, да и во всем мире бардак начнется. Особенно если вовремя вакцину не привезут.

– Погромы магазинов и прочее? – он начал что-то записывать в ежедневник.

– Да и без погромов проблемы будут. Если эта зараза будет распространяться и дальше, то у нас просто медиков не хватит. Еще неизвестно, чем это лечится. Что ты там пишешь, завещание? Если да, то мне запиши свою шашку, которую ты в Калининграде достал.

– Хрен тебе, а не завещание и шашку! План действий набрасываю.

В этом весь Айвар. Какой бы бардак ни назревал – он обязательно план составит и будет упрямо претворять его в жизнь. Хорошее качество, мне бы так.

– Ладно, идем с коллективом пообщаемся. Кстати, надо бы им зарплату за март выдать, раз такие дела творятся.

– Да? – он удивленно посмотрел на меня. – У тебя что, есть лишние деньги, чтобы заранее платить? В конце месяца, как всегда, перебросим деньги на карточки, куда торопиться. Нам самим деньги не помешают, придется кассу потрошить.

– Не будь скрягой, если это эпидемия, то на работе пару недель лучше не появляться, а до зарплаты неделя, – выжать из него деньги было почти подвигом. – Им продуктов надо купить и по домам сидеть, пока дело не прояснится, а для «просто посидеть» тоже деньги нужны.

– Ладно, половину выдадим, но не больше, – с деньгами Айвар расставаться никогда не любил, особенно заранее.

В комнате переговоров уже собрался весь коллектив. Все серьезные, притихшие, перья опустили. Ну правильно – молодые еще, уличных беспорядков наверняка не видели. Это мы с Айваром самые старые в коллективе. Ему вот-вот 40 стукнет, мне 37, помним и пятилетку пышных похорон, и последовавший за этим бардак по всей стране.

– В общем так, господа хорошие, – начал Айвар, пока я читал, что он успел написать у себя в блокноте. – Начинается какая-то ерунда, причем совершенно непонятная. Вы сами видели ролики, помните вчерашнее происшествие у нас в коридоре. Таких случаев в мире становится всё больше. Можно предположить, что это какое-то заболевание, похожее на бешенство, я в этом не разбираюсь. У кого нибудь медики знакомые есть?

– У меня сестра врач, – по-ученически подняла руку Эдита, наш художник и по совместительству жена Валдаса.

– Позвони ей и попытайся узнать, что происходит. Если это болезнь, то какие лекарства помогают и есть ли у них вакцины. Если есть, сколько стоят и где можно приобрести.

– Да, конечно, я всё узнаю.

– Так, идем дальше. Эльвира, – Айвар повернулся к бухгалтеру, – сколько у нас наличных в кассе?

– Видите ли …

– Не до сантиментов со служебной информацией, сколько?

– Сорок тысяч литов, я как раз хотела попросить Роберта отвезти их в банк.

– К черту банки, Эльвира. Значит так, сейчас выплатите коллективу … треть зарплаты за март, – я посмотрел на Айвара, он ухмыльнулся и сделал каменное лицо, вот жмот!

– Авансом? Но до конца месяца ещё целая неделя.

– Я что, неясно выразился? – он добавил в голос металла, и бухгалтерша осеклась.

– Конечно, всё будет сделано …

– Далее, господа хорошие. Мой вам совет – никуда без особой нужды не ходить. Сейчас получите деньги и марш по домам, неделю свободны. Кстати, не думайте, что если вы сидите дома, то на работу можно наплевать и забыть, работайте с проектами дома, потом укажете в отчёте, что сделали, я проверю. Роберт, хочешь что-нибудь добавить?

– Да, – сказал я, продолжая рисовать в блокноте шарж «Айвар-Скупой рыцарь». – По дороге закупите продукты в магазинах, причем желательно не скоропортящиеся – макароны, консервы, крупы. В большие супермаркеты не соваться – чем больше вокруг народа, тем больше вероятность столкнуться с этими, чёрт бы их побрал, бешеными. Купите всё в маленьких магазинчиках, ассортимент везде одинаковый. Пока будет интернет, а я думаю, с ним будут проблемы, поддерживайте между собой связь по скайпу и телефону. У кого есть дачи – можете ехать туда, но обязательно сообщите коллегам, как вас найти в случае необходимости. На этом вроде всё. Эдита, звони сестре.

То, что мы узнали от её сестры, прибило окончательно. По её словам, это какой-то неизвестный вирус, при котором жизненные функции человека замедляются – пульс почти не прощупывается, температура тела падает, но, несмотря на это, повышается агрессивность, больной даже укусить может. Кстати, она так сумбурно рассказывала – было ощущение, что она и сама ничего не понимает. Медик, блин. Как, находясь при смерти, человек может кусаться – мы, если честно не поняли. За прошедшую ночь в Литве зарегистрировано больше тридцати нападений бешеных на людей. Хотя каких бешеных-то – инфицированных. На данном этапе медики из Каунасской медицинской академии пытаются выяснить источник заболевания и способы его лечения, но, судя по информации из других стран, никто ничего понять не может. Медики всю ночь ездили на вызовы; под утро, после того, как один больной перекусал весь экипаж скорой помощи, стали выезжать только в сопровождении полицейских патрулей. Были случаи, когда полицейским даже пришлось применить оружие. Утром по телевизору и радиостанциям было обращение комиссара полиции к жителям Литвы с просьбой сохранять спокойствие, а мы за разговорами его, конечно, прохлопали…

22 марта, полдень

Последними из офиса уходили мы с Айваром. В коридорах людей было значительно меньше, чем обычно, а ресторан на первом этаже был вообще закрыт.

– Что будем делать, коллега? – уже около машин спросил меня он.

– Если честно, я пока не знаю. В голове не укладывается, что люди могут начать кусаться, причём когда сами на ладан дышат. Ты как это себе представляешь? Охренеть можно! Что, конец света объявили? Так почему его рекламы не было? А если была, то почему мы на ней не заработали?

– Очень смешно, Робби … Это у тебя мандраж так проявляется? А если серьёзно?

– Если серьёзно, то не знаю, – я потёр подбородок. – Полиции, однозначно, на все вызовы не хватит, лекарств, как я понял, от этого пока нет. Армия? Ну, поначалу да, а потом? Могут начаться разные неприятные инциденты в виде погромов и массовых беспорядков. Вспомни, что начинается, когда мир где-нибудь трясёт или заливает. Как только какой-нибудь бардак – у народа словно башню сносит. Наступит большой полярный зверек.

– Значит…

– Значит, ничего хорошего. Хочешь рисковать имуществом, квартирой, нашей фирмой, сбережениями? Тебе понравится, если толпа идиотов ради удовольствия, сожжёт твою машину? Нам этого никто не компенсирует. Придется заботиться о безопасности самим.

– Смотри, – он схватил меня за плечо и посмотрел мне за спину.

Я повернулся и увидел … Да, именно беше… тьфу ты, инфицированного. Мужчина лет сорока пяти медленно брел по автостоянке в нашу сторону. Пока он двигался, причем делал он это как-то неуверенно, немного пошатываясь, мы успели его рассмотреть. Нормальный, похожий на пьяного человек. Да это же один из наших соседей по офису, этажом ниже работает, в транспортной конторе. Только выражение лица у него такое, на восковую маску похоже, и свежая рана на горле. Укусил кто-то?

– Будем сматываться? – как-то чересчур спокойно спросил Айвар.

– По идее – надо бы, мне под укусы неохота подставляться. Звони в полицию.

– Не успеют они приехать, а задержать его до их приезда надо, он ещё кого-нибудь покусать может.

– Может, просто пристрелить его? – я достал пистолет и дослал патрон в ствол.

– С ума сошел?

– Ладно, давай звони в полицию, по любому им сообщить придется.

– Робби, ну его к черту, бешеного этого. Сейчас в полицию позвоню, пусть они сами с ним разбираются, – набирая телефон полиции, сказал Айвар.

Пройдя навстречу больному я остановился, не доходя метров пятнадцать. Знаете, делайте со мной что хотите, но с такими дырками на горле не ходят – давно должен был умереть! А он, если не обращать внимания на рану, был похож на обычного сильно пьяного мужика с нарушенной координацией движения. За спиной Айвар общался с полицией; было слышно, как он торопливо объясняет ситуацию дежурному, называет адрес и, несколько раз переспрашивая, повторяет:

– В голову? Вы уверены? – и, уже обращаясь ко мне. – Робби, бей ему в голову, иначе не положишь!

Легко сказать – «в голову»… Когда он начал двигаться на меня, я привычным движением поднял пистолет и … чёрт! Я не могу выстрелить, пусть и в смертельно больного, бешеного человека. Ну идёт на меня, хрипит что-то. Это в фильмах все красиво – обычный стрелок-спортсмен берёт пистолет и идет крошить врагов направо и налево, поражая длинноногих красавиц точностью выстрелов. Если бы он на меня напал, тогда да, инстинкты самосохранения бы сработали или обычный страх, в конце концов, а так, лицом к лицу…

Инфицированный проковылял еще метра три и теперь тянул ко мне руки, хрипя и оскаливаясь.

– Стреляй! – крикнул из-за спины Айвар.

– Блин, – я выбрал свободный ход у спускового крючка и… опустил пистолет. Чёрт, как же это трудно – выстрелить в человека, к тому же еще и знакомого! Делаю шаг назад.

– Стреляй, мать твою!

Нет, не могу. Поворачиваюсь к Айвару, который уставился на меня большими глазами:

– Не могу, сматываемся отсюда.

Ввалились в мою машину и, аккуратно его объехав, выехали с площадки. Осуждаете меня, что не выстрелил? Ваше право, но поверьте – это очень нелегко, стрелять в человека.



– Что полиция сказала? – спросил я, когда мы отъехали. – Эй, коллега, ты что, в ступор вошел? Что менты сказали, спрашиваю?

– Менты? – переспросил коллега, потом как-то странно посмотрел на меня и произнес:

– Они сказали, что это зомби.

– Кто???

22 марта, два часа дня

Мы сидели в машине и тихо переваривали полученную информацию. Полчаса назад я чуть в столб не въехал, услышав ответ. Теперь мы просто сидели, молчали и курили. Мимо нас проносились машины, причём на гораздо большей скорости, чем положено в городе. Все что, разбогатели – штрафы платить, или это уже неважно?

– Слушай, Робби, это что – Апокалипсис начался?

– А полиция не могла ошибиться или глупо пошутить? – сказал я и понял, что сморозил глупость. Если дежурный дал совет пристрелить нападавшего, то на глупую шутку это никак не тянуло.

– Звони Сашке, – Айвар вытащил из пачки еще одну сигарету. – А лучше поехали прямо к нему, на работу.

Александр – это наш обший знакомый, начальник учебного центра полиции, в котором мы тренируемся, когда погода плохая или просто лень ехать в Середжяй, на стрельбище. Дозвониться не получилось. Сначала было постоянно занято, потом вообще «абонент временно недоступен». Ну блин, куда он делся-то? Вытащили ноутбук и просмотрели несколько форумов и новостных порталов. Комментарии на местной ленте новостей уничтожались администратором с той же скоростью, с какой появлялись новые, что оптимизма нам не добавляло. Власти стараются предотвратить панику, что в общем-то понятно, но если народ массово строчит хэлпы, значит, нам в дурдом еще рано, там просто мест на всех не хватит. Чёрт, как не вовремя, работы выше крыши, семья чёрт-те где! Посидев в сетке полчаса, мы успели выяснить, что люди заражаются, умирают и … воскресают. Да, блин, что я такого непонятного сказал? Восстают из мертвых и идут кусать других, еще живых людей. Укушенные, как правило, умирают через полчаса-час. Потом они тоже восстают из мертвых… Попытки стрелять в оживших мертвецов ни к чему не приводили, зомби просто не реагировали на смертельные для человека ранения – кроме выстрела в голову.

Домой мы, конечно, не поехали. Бесцельно ездили по городу, пытаясь понять происходящее вокруг нас. Айвар безостановочно болтал о каких-то мелочах, наверное, стараясь отвлечься от неправильных мыслей. Позже он меня уверял, что это я болтал без остановки, а он только поддакивал. Может, и так – я не особо помню. Народу на улицах заметно поубавилось, а вот на парковке у супермаркета свободных мест мы не заметили. Возле центрального входа стояли несколько патрульных машин и бригада скорой помощи. Хоть это хорошо! Притормозив, мы увидели еще и длинную очередь людей у входа; их, наверное, небольшими группами пускают. Логично – если кто-то из них внутри взбесится, то охране магазина будет легче справиться. На перекрестках стояли усиленные наряды полиции в бронежилетах, у некоторых я заметил Хеклер-Коховские MP-5 и более привычные глазу АКС-74у, в простонародье «Ксюха».

– Слушай, а ведь это настоящий полярный зверек, – глухо выдавил из себя Айвар.

– Нет, Айва, это не настоящий. Это полный…

22 марта, пять часов вечера

Пока мы ехали, я набрал телефон жены, которая вместе с моими родителями отдыхала на Украине у своего отца, и после короткого ожидания услышал её весёлое:

– Привет! Соскучился?

– Конечно, соскучился, а ты что, сомневалась?

– Нет, но можешь повторить это еще раз …

– Соскучился …

– Умничка, я тебя тоже люблю. Как дела, на работе, лентяйничаешь?

– Мы пашем аки стахановцы. Слушай, мой отец далеко?

– Нет, рядом. Они с моим отцом на охоту собираются …

– Передай-ка ему трубочку… Привет, пап, как отдыхается? На охоту идете?

– Да, сват всё-таки уговорил сходить, – папа усмехнулся. – А то, говорит, хватит только по посуде стрелять.

– Это он так тарелочки называет? – я заставил себя рассмеяться. – А кого охотить-то будете? Март же.

– Вроде на глухаря, я не очень в курсе.

– А, ну тогда ладно. Слушай, дело такое, там женщины рядом есть?

– Есть, а что? – отец посерьезнел

– Отойди малёха в сторонку, а? В общем, интересные дела в мире творятся, причем второй день подряд и не только у нас. Появилась какая-то новая болезнь, сам ещё не понял, какая. В России несколько случаев нападения на людей какими-то бешеными. У нас – тоже самое. Еще в Ирландии и Америке. В общем, предупреждён – значит, вооружен. Без особой нужды не ездите, особенно в города. Сидите у него в лесничестве и не высовывайтесь хотя бы пару дней, пока дела прояснятся. У свата, в случае чего, есть чем отбиться?

– Отбиться есть чем, он такой же больной на всю голову, как и ты – оружия дома много. Ладно, что-нибудь выяснишь – сообщи или смс кинь, тут связь плохая. Да и сам тоже никуда особо не лезь, знаю я тебя, – начал бурчать отец. – Женщинам пока ничего говорить не буду, с тестем мы обсудим, охоту, пожалуй, отложим.

– Вот и правильно, придумайте что-нибудь.

– Пока, Робби.

– Пока, папа. Маме привет.

Так, с женой и родителями немного разобрался. Отец с тестем мужики правильные, если на зомби наткнутся, в гамлетовские страдания играть не будут – уложат на месте и на справку от врача не посмотрят. Про то, что это зомби, я говорить не стал. Сами посудите – они же решат, что я переработался или сошел с ума на почве кризиса.

Первым делом мы заехали в небольшой продуктовый магазинчик почти на окраине города. Магазинчик, слава Богу, работал, но рядом с продавщицей находился какой-то здоровый мужик с бейсбольной битой наперевес – муж, наверное. Нас сразу предупредили, что цены повысились на двадцать пять процентов. Ну правильно – «ничего личного, это только бизнес». Мы, долго не размышляя, накидали в тележки пачки спагетти, круп, соль, сахар, чай и кофе. В общем – то, что наши предки набирали перед всеми смутами и войнами: соль, спички и керосин. Кстати, о керосине: а ведь с электричеством тоже могут быть проблемы. И с водой. А еще с газом, канализацией и прочими прелестями цивилизации. Поделился своими предположениями с Айваром, тот тоже загрузился мыслями, как старый компьютер, разве что дисками шуметь не стал. Взяли несколько десятилитровых канистр с питьевой водой и упаковку небольших мешков для мусора. Зачем? А если канализация накроется, куда вы, пардон, «ходить» будете? А так мешок на унитаз, потом завязал узлом и … в общем, вы поняли. Вспомнил про кота, взял десять упаковок сухого корма. Ничего, хватит ему толстеть, обойдется без куриной грудки. Проблемы электрификации решили оставить на завтра и двинули дальше. Немного в стороне от дороги, в районе старого VI форта, а точнее – в парке рядом с полицейский тиром находился оружейный магазин. Зевак в этом магазине, как правило, не бывает. Во-первых, от дороги далековато, а во-вторых, мало кто о нём знает. Выбор оружия там средненький, народ туда всё больше за патронами приезжает или пострелять в тир – кому это разрешено, естественно. Толкнул дверь и увидел, что в небольшом торговом зале толпится человек десять-пятнадцать. Я здесь такого количества народу сроду не помню! За прилавком стоял вечно взъерошенный Римас, тридцатидвухлетний продавец и, наверное, один из лучших снайперов Литвы.

Посмотрели мы, какими количествами мужики патроны закупают, и прониклись окончательно – народ серьезно готовился к неприятностям. Что мне всегда нравилось в этих простых, битых жизнью мужиках – никто из них никогда не надеялся на чудо и на правительство. Они привыкли свои проблемы всегда решать самостоятельно, и сейчас, грустно усмехаясь, спокойно готовятся к этой новой беде. Причем прекрасно понимают, что кто-то из них погибнет, кто-то потеряет родных – но никакой истерики, все спокойно, как будто заранее про это знали и ждали. Наберут патронов и, плюнув на все обещания властей, будут защищаться сами. Кто как сможет и как сумеет. А пока что они ещё делятся новостями, словно собираясь на обычную охоту:

– Это всё или Америка придумала, или Россия. А скорее всего и те, и другие. Договорились между собой мир поделить и устроили, что, мало химического оружия у них накоплено?

– Какие американцы с русскими, что ты лепишь? У одних Чечня, у других Ирак, хватает им места для этих игр.

– Китайцы это, места им не хватает, размножаются, как кролики, вот и решили себе землю подчистить. А что по ящику говорят?

– А то ты не знаешь, что они говорят? Не волноваться, не паниковать, всё под контролем и лекарство уже почти есть.

– Как это «почти есть»?

– Ну как почти? Так. Название для него уже придумали, осталось само лекарство придумать…

– Привет, Роберт, – Римас наконец-то добрался до меня. – Новости смотрел?

– Нет, как-то не до этого было. Что говорят?

– В Вильнюсе беспорядки на улицах, ясности никакой, лепят какую-то ерунду про вирус бешенства. Выступал премьер-министр с просьбой не поддаваться панике, и комиссар полиции обещал не допустить беспорядков в городах. По их уверениям, в Литве всего пятьдесят человек инфицированных, но мне кажется – это липа, их гораздо больше. Советуют не выходить на улицы, вся полиция на ушах стоит, медики тоже, а Сейм какой-то комитет создает, бюрократы хреновы! Уже привлекли пожарных и обещают солдат на патрулирование улиц выделить.

– Вирус бешенства, говоришь… А что-нибудь про прививки от этого бешенства сказали? Медики выступали по телевидению?

– Нет, медиков не было. Что брать будешь? Сразу говорю, цены умножай на два. Извини, это приказ директора.

– Блин, «кому война, кому мать родна», – я пробежал взглядом по патронам, выставленным на витрине. – Люгеровская девятка есть?

– Есть, S&B, с пулей FMJ. Если по спортивной лицензии, то можешь взять с экспансивными JHP, но для самообороны их носить нельзя, ты это знаешь.

– Упаси Бог от такой самообороны, – пробурчал стоявший рядом Айвар.

– Ладно, даже учитывая новые цены, надо тебя разорить на патроны.

«К черту эту бережливость!» – подумал я. Патроны – вещь в любые времена нужная, а в такие – особенно.

– Коробку какую-нибудь мне найди, патроны нести.

– Коробку? – удивился Римас. – Сколько же ты брать собрался?

– Вот сейчас вместе и решим. Так, значит, 9x19 с экспансивными пулями – тысячу. Это раз. 7,62x39 у тебя есть?

– Тысячи нет, где-то сотен пять наберу, не больше.

– Давай сколько есть. А что с 7,62?

– Тебе для твоей Сайги? Есть, Барнаульские FMJ и SP, – кивнул Римас.

– Две тысячи FMJ. Это два.

– Двух тысяч 7,62 тоже нет, раскупили уже, где-то тысяча, не больше.

– Тогда беру тысячу 7,62x39. Да, и еще триста 0.308 Win. Желательно Federal Premium.

– Эти пока есть, но они у нас очень дорогие.

– Черт с ней, с дороговизной, давай грузи и считай!

В общем, мы загрузились по уши, заметно облегчив кошелек. Жена если бы узнала – прибила бы на месте, и к гадалке не ходи! Покупатели постепенно расходились, и Римас предложил нам по чашке кофе – как постоянным клиентам. Мы сильно отнекиваться не стали и уселись прямо на ступеньках магазина с чашками кофе – на перекур, не забывая поглядывать по сторонам. Не хватало нам еще зомби прохлопать! Хотя откуда здесь зомби – вокруг парк, старый форт и тир. Выложили Римасу неутешительные факты, прочитанные в интернете, упомянув случай у офиса и совет полиции «бить в голову». Под конец рассказа он сильно помрачнел:

– Я надеялся, что всё же обойдется. Слушайте, парни, если такие дела творятся, это что, Апокалипсис начался?

– Если и не Апокалипсис, то его генеральная репетиция, – Айвар затянулся и продолжил, – и мы все в первом ряду зрителей. Что-то мне подсказывает, что наши денежки, в банке, того – накроются медным тазом. Блин, надо было в золото инвестировать, как и планировали. А ты Робби, болван, заладил своё – выплати им зарплату, выплати. Сейчас будем локти кусать – от нашей доброты денег осталось с гулькин хрен!

– Не плачь, может, ещё и справятся с этой эпидемией. В мире много людей, которым есть что терять, причём в гораздо больших размерах, чем нам. Ту же власть возьми, не бросят же они такую кормушку, – выбрасывая сигарету, сказал я и поднялся. – Закрывай ты магазин, Римас, и езжай домой, нечего приключений на свою задницу искать. У тебя оружие при себе?

– Что? – он очнулся от своих невеселых мыслей, – Да, конечно с собой. Кольт 1911. Правда, патронов к нему только один магазин, у нас 0.45 в продаже нет. Но ничего, дома есть немного. Надо будет из магазина еще патронов для AR15 прихватить, в счет зарплаты, – он грустно усмехнулся. – Правда, до неё ещё дожить надо.

– Ладно, парни, пора по домам, – Айвар щелчком отправил сигарету в урну и закончил: – Завтра ещё дел полно.

22 марта, вечер

В комнате было так накурено, что впору топор вешать. Кот решил, что здоровье дороже, и убрался спать в спальню, а я, вооружившись большой чашкой кофе, пытался разложить по полочкам все сегодняшние новости. Ситуация казалась настолько фантастичной, что, находясь в здравом уме, поверить было трудно. Мертвые оживают, блин! Ладно бы еще просто ожили, можно было бы на экологию списать – мол, даже они в такой загаженной земле не выдерживают, но они ведь еще и кусаться умеют! Я изредка могу пролистать Бушковские фантазии на тему «Сибирская жуть», но одно дело – читать, а другое – в этих фантазиях участвовать. Ещё одна вещь меня здорово тревожила, что уж говорить – возможные материальные потери. Я не такой богатей, чтобы из-за этой эпидемии остаться у разбитого корыта. Начинать всё заново будет трудно.

Дома мне не сиделось, и я решил доехать до бензоколонки, заправиться «под пробку» – никто не знает, сколько завтра будет стоить бензин и будет ли он вообще. Осторожно озираясь, добрался до машины и, облегчённо вздохнув, выехал со двора. Машин на улицах было почти не видно, только, поблескивая «люстрами», проносились патрульные машины. На заправке было пусто, что выглядело немного странно – я ожидал увидеть очередь. Неужели бензина нет? Залив полный бак, я подошел к дверям конторы и уже почти открыл, когда увидел то, что заставило меня одернуть руку от двери, словно она была горячая. С внутренней стороны стеклянной двери, почти на уровне пола я увидел кровавый отпечаток руки. Ни хрена себе … Достав пистолет, я осмотрелся. Вокруг было тихо. Ярко освещенная бензоколонка с совершенно пустой конторой… Держа пистолет двумя руками, сделал несколько шагов по направлению к машине и осмотрелся. Рядом с воротами автомойки, в тени сирени, двигалась неясная тень. Развернулся навстречу, и тут на свет вышел зомби. Это был один из сотрудников заправки – на нем была порванная синяя куртка с логотипом компании. Одна рука была сильно повреждена, словно кто-то его очень долго грыз. Зомби ковылял ко мне, уставившись невидящими глазами, и что-то тихо урчал.

Сделав несколько шагов назад, я наткнулся на машину. Съездил, понимаешь, бензинчику залить. Что тогда чувствовал… Не знаю, просто не помню. В голове проносились обрывки мыслей, звуки как будто приглушили, я слышал только удары своего сердца, словно мне их вбивали в голову. Когда до зомби оставалось шагов десять, я поднял пистолет и прицелился. И вдруг на меня нахлынула необъяснимая злость – на кризис, на глупую ситуацию в которой я оказался по собственной вине, и на весь долбаный мир, породивший это чудовище.

Глок мягко дернулся в руке, и зомби сломанной куклой упал на землю. Немного опустив пистолет, подошел к нему. По привычке сделав «дабл-тап»[6], раскроил ему голову, попав в лоб первым выстрелом. Второй ушел немного ниже, пробив щеку. К горлу подкатил ком, и я еле успел отвернуться…

Подъехавшие через десять-пятнадцать минут полицейские, а в их составе был и медик, осмотрели зомби и все помещения, проверили у меня документы на ношение оружия, и уехали. Медик, правда, предлагал какие-то успокоительные таблетки, но я отказался. Вот это да! Я уже думал, что сейчас меня пригласят на беседу в комиссариат – «почему решили применить оружие…», а то и заберут ствол «до выяснения», а тут всё просто. Правда, посоветовали без нужды не гулять. От этой простоты у меня по спине холодок прошел…

Вернувшись домой, я открыл бар и налил бокал коньяку. Как правило, я не пью, но сейчас это было просто необходимо. Созвонился с семьей, как смог успокоил их и немного успокоился сам. Отец с тестем уже знали про зомби, от егерей услышали, и теперь спешно укрепляют дом, в общем, ведут себя правильно. Досталось и мне – за то, что сразу не сказал. Поговорил, потом согнал кота с кровати и разложил на ней свой нехитрый арсенал. Итак, как говаривал один киногерой в исполнении Ролана Быкова – «что же мы имеем на сегодняшний, будничный, военный день?» – любимый Глок-17, к нему десять магазинов и, считая сегодня купленные, тысячу патронов. Почему десять магазинов? А это чтобы на соревнованиях после каждого упражнения магазины не снаряжать. Идем далее. Сайга M3 EXP-01 под патрон 7,62x39. Слегка тюнингованная, правда. Пистолетная рукоятка и накладки на цевье от CAA Tactical, сверху газоотводной трубки коллиматорный прицел, такое размещение почему-то называется «пионерским». Кому-то нравится, кому-то – не очень. Мне так удобнее, а о вкусах и цветах, как известно не спорят. Вместо стандартного приклада – американский, шестипозиционный от AR15. Вот и весь тюнинг. Ну, еще дульный тормоз-компенсатор собственного изобретения и встроенный в трубу приклада компенсатор отдачи, правда, его конструкцию я где-то в Сети нашел и, немного доработав, сделал себе. К Сайге, опять же, считая купленные, полторы тысячи патронов. Не густо, если для тренировок, но если такая ерунда начинается, то какие уж тут тренировки, не до жиру… Последним у нас Remington 700 SPS Varmint, под патрон 0.308 Win. Ложе от HS-Precision, Харрисовские сошки и чешская оптика с сеткой мил-дот. Извиняйте, братцы, кому не нравится, но на стёкла Шмидт-Бендер или Сваровски я пока не заработал. В общем, провел ревизию, почистил Глок, набил все десять магазинов для него и шесть тридцатиместных для Сайги. Надо бы их еще попарно каплерами[7] соединить, но это потом успеется. Еще про одежду подумать и обувь. Если болезнь передается даже через маленький укус, то надо что-то покрепче, вроде кожаной куртки. Перчатки? Тоже не помешают. И на шею что нибудь, чтобы не сразу добрались, если схватят – шахидку[8], к примеру. Окинул взглядом арсенал – Господи, сделай так, чтобы стрелять по людям не пришлось. Пусть даже и в виде зомби …

23 марта, утро

Утром меня разбудил Айвар. Вломился в квартиру, как слон в посудную лавку. В одежде полуспортивного стиля и с бейсбольной битой наперевес. При его габаритах он был похож на братка выпуска девяностых годов, разве что золотой цепи не хватало и стрижки «под Котовского».

– Вставай, соня! Всё на свете проспишь, а нам еще кое-чего прикупить не мешает.

– Сам ты соня, я только под утро заснул, – протирая глаза, сказал я. – Кофе будешь?

– И завтракать тоже, – играя с котом, ответил Айвар.

– А бита тебе зачем? Разве Пан Айвар у нас спортсмэн?

– Мужика вчерашнего вспомнил, из продуктового, вот и нашел в закромах.

– У тебя в закромах поискать, так еще и пулемёт, наверное, найдётся, – я прошёл на кухню и включил чайник.

– Вот чого нэма, того нэма, а было бы неплохо, – входя следом с котом на руках, сказал Айвар.

– Положи ты этого кота на место и займись лучше холодильником.

– В смысле?

– В смысле завтрак сделай, а я в душ пошел.

– Эксплуататор хренов, избаловала тебя твоя Иринка, – открывая холодильник, пробасил Айвар. – Тебя из шести яиц глазунья устроит?

– Если ты от завтрака отказываешься, то мне хватит …

– Обжора ты, Робби, и куда в тебя еда помещается?

Конечно, на фоне его ста двадцати килограммов мои восемьдесят выглядят тускло, что ни говори. Но на метр восемьдесят пять больше и не положено; я всегда был поджарым, как русская борзая.

После завтрака мы сварили кофе и, закурив, вышли на балкон. Я всегда любил пить кофе на балконе. Жена не курила, а какая чашка кофе без сигареты? Прямо перед окнами был небольшой перекресток, а через дорогу начинался старый парк – излюбленное место для прогулок пенсионеров и собачников. Людей на улицах было почти не видно, машин тоже немного. На горизонте что-то сильно дымило; пожар, что ли? Неподалеку от парка стояла патрульная машина и армейский джип.

– Лепота, – оглядывая окрестности, по-яковлевски протянул Айвар. – Смотри, армейцев все-таки выгнали на улицы.

– Сколько у нас этой армии, тысяч пятнадцать? И то, самые подготовленные сейчас в Афганистане, в Баграме, местных зомбей гоняют. Ну, ещё резерв есть, но их вряд ли используют.

– Почему бы и нет?

– А потому, Айвар, что своя рубашка ближе к телу. Какой резервист сейчас пойдет служить, зная, что его семья без охраны останется? То-то же… Нет, на призывной пункт, может, и соберутся, чтобы отметиться и оружие получить. Потом по-тихому слиняют домой. Ты Инге своей дозвонился?

Его жена работала в Америке и виделись они, наверное, раз в пару месяцев. Не дело, конечно, так жить, но что поделаешь – у нее там хорошая работа, грех её терять.

– Дозвонился, – он помрачнел. – Говорит, у них там то же самое. Национальная гвардия на улицах и прочие радости жизни. Что делать, ума не приложу. Сказала, что попытается вылететь домой, но многие аэропорты уже закрыты. А с твоими что?

– Тоже надо что-то решать, не на Украине же им оставаться.

– Что делать будем?

– Думать, для начала. Это, как ни крути, бедствие, сиречь надо запасаться продуктами, амуницией и средствами связи. Еще нужен бензин и лекарства…

Тут наш разговор оборвали звуки выстрелов. Из стоящего на перекрестке армейского джипа вылез военный с G-36[9] наперевес и начал стрелять одиночными. В кого он стрелял – отсюда не было видно, деревья закрывали обзор. Из машины вылез еще один, с каким-то чёрным мешком в руках, и оба пошли к парку. Через некоторое время мы услышали ещё один выстрел и увидели, как они тащат что-то увесистое, уже упакованное в мешок. Сложили за машиной, закурили…

– Видал? – Айвар толкнул меня в бок. – Зомби завалили.

– А что им делать, любоваться на него, что ли? – у меня всё-таки ситуация в голове не укладывалась. Посреди города спокойно убивают человека и так же спокойно упаковывают его в мешок. – Ладно, идём новости слушать, может, что-нибудь умное скажут…

– Ты чего такой смурной с утра, не выспался? – Айвар покосился на мою хмурую физиономию.

– Бензин вчера заливал. И… в общем, пришлось стрелять в человека.

– Человека или зомби?

– Зомби, – я допил кофе и выбросил сигарету. Рассказывать было неохота, а Айвар не настаивал, просто принял как факт. – Ладно, пошли новости послушаем.

Новости были хреновыми, а точнее – очень хреновыми. Мы прослушали выступление премьер-министра о введении комендантского часа на территории Литвы. Запрещалось перемещаться по городу с девяти часов вечера до восьми часов утра; при выявлении случаев мародёрства обещали принимать самые жёсткие меры. Призывали граждан сохранять спокойствие, не поддаваться панике, обещали взять ситуацию под контроль в ближайшее время и намекали на какую-то помощь от Евросоюза. Идиоты, мать их! В Европе то же самое творится, какая тут помощь-то! А вот про мародёров и комендантский час – это правильно. Интересно, а с мародёрами что будет? Расстреливать начнут, «не отходя от кассы»? Так ведь найдутся правозащитники, которые вой поднимут об ущемлении права человека на справедливый суд. Еще гляди, и у этих живых мертвецов найдутся защитники, как у пида…, как у гомиков в своё время. Ладно, пока стрельба повсеместно не началась надо по городу поездить, закупить кое-что.

Весь день мы мотались по нехитрым, исключительно шкурным делам. Отстояв очередь, закупили еще продуктов в супермаркете по соседству – как оказалось, все маленькие магазинчики уже закрыты. Притаились в ожидании повышения цен? Ну-ну… Бензоколонки тоже работали через одну, а на тех, которые работали, была вооруженная охрана из охранных агентств. Созвонились с одним оружейным магазином, чтобы прикупить еще патронов, пока деньги что-то стоят, но увы – с нами даже разговаривать не стали, предложили не больше сотни патронов в одни руки и по заоблачной цене. Вовремя мы вчера у Римаса закупились. Решили заехать в «Арсенал», который торговал аутдорной одеждой и разными списанными армейскими приблудами с армейских складов. В городе было неспокойно. На всех крупных перекрестках патрули, рядом с ними по несколько, а кое-где до десяти-пятнадцати уже заполненных черных мешков. Постреляли уже… Крупные магазины работают, но покупателей немного, народ и правда боится выходить на улицы. Немногие рискнувшие выбраться наружу, как правило, ходят группами – наверное, организовавшиеся соседи по подъезду. Мне бы тоже не помешало с соседями это обсудить. У некоторых я заметил в руках небольшие топорики, бейсбольные биты, а у двух мужчин на плече висели охотничьи вертикалки. Кстати, дробовичок какой-нибудь нам бы тоже пригодился, вещь на небольшом расстоянии убойная. Машин, как я уже говорил, мало, всё больше патрули ездили и пожарные, медицинских экипажей вообще видно не было. Они или ездят на патрульных машинах с полицией, или вообще плюнули на вызовы. А чего ездить-то, если лекарств от этого всё равно пока нет. Разве что патруль вызвать, чтобы свежего зомби пристрелили. Если успеете, конечно. Представил себе ситуацию: «Приедьте, у меня теща взбесилась!» – «А что, сами не можете ей голову разбить?» – «Ну… Я бы с радостью, но как-то неудобно получается». В двух-трех местах заметили несколько брошенных прямо посреди дороги машин. На лобовом стекле одной из них была размазана кровь. Слить бы бензин, да жаль, некуда. У проспекта Витаутаса нас тормознул полицейский патруль. Полицейские подходили осторожно – видно, уже были прецеденты. Один подошел к моему окну, второй переместился вправо, чтобы напарник, в случае чего, не перекрыл ему сектор стрельбы. Полицейский назвался и попросил предъявить документы.

– Добрый день. Как в центре дела? Нам бы в Старый город проехать, – спросил я.

– Дела хреново, господа. Чего вам дома-то не сидится, видите, что в городе творится? – у полицейского были красные воспалённые глаза; видно, уже не первый день на работе.

– Нам бы до Арсенала добраться.

– Чем защититься, в случае чего, есть?

– Пистолет, и вот у коллеги бита бейсбольная, – я кивнул на Айвара.

– Ну, про пистолет я уже понял, у вас на машине наклейка IPSC, – полицейский вернул мне документы, козырнул и посоветовал: – Не катайтесь особо, опасно.

Доехав по непривычно пустому проспекту до поворота в центр, у православной церкви мы увидели довольно большую группу людей разного возраста. Рядом с входом стояла патрульная машина, и полицейские, судя по их жестам, уговаривали народ разойтись по домам.

– Смотри, – толкнул меня Айвар. – Народ в церковь ломанулся!

– А так всегда бывает, – отозвался я. – Как в стране что-то начинается, народ ищет спасения. Причем не в себе, а на стороне. Кто в церковь, а кто за бутылку хватается. Увидишь – если мозги окончательно откажут, они ещё крестный ход устроят. Будут зомбей хоругвями разгонять. Разные секты появятся, и уличные проповедники тоже, как пить дать.

– Проповедников сожрут быстро, а секты – да, вполне может быть. Что-то вроде «Секты Судного дня» или им подобных. Еще и ксендзы подключатся, объявят зомби «обуянными дьяволом» и будут изгонять за денежку, – Айвар усмехнулся. – Нечистую силу, может, и не изгонят, но пошумят изрядно. Экзорцисты-с.

Мы подъехали к Арсеналу, поставили машину в переулке рядом с магазином и, озираясь по сторонам, пошли к магазину. В сам магазин нас сразу не пустили, держали в предбаннике. Проход перегораживал офисный шкаф, оставлявший небольшой проем, в котором стоял продавец с Мосбергом.

– Привет, Андрюс! Хорошо ты окопался тут!

– Чего надо-то? – зло огрызнулся он.

– Андрюс, – Айварас выставил вперед ладони, – я все понимаю, ситуация хреновая, но не надо на нас бросаться, хорошо?

– Ладно, парни, не злитесь, – было видно, что он на взводе; его пальцем в бок ткни – он стрелять начнёт и не посмотрит, что знакомые. Я посмотрел ему в глаза и всё понял:

– Кто-то из близких?

– Брат, вчера вечером. Его почти у подъезда зажали. Трое зомби. Он пистолет вытащил, начал орать, что будет стрелять и всё такое, в ступор вошёл. Выстрелил, конечно, когда они его за руку укусили, но поздно. Сожрали, тупо сожрали, суки!

Вот и еще один не смог выстрелить. А ведь стрелок был отменный, призы брал.

– Мои соболезнования, Андрюс. Нам бы купить кое-что надо.

– Заходите, выберем, – он пропустил нас в магазин и запер дверь.

Долго не размышляя, мы взяли две радиостанции с зарядками и хэнд-фри к ним. Особо навороченных не брали – нам не на войну, да и денег не так уж много осталось. Айвар полностью переоделся в камуфляж и по моему совету взял еще наколенники и тактические перчатки. У меня наколенники и перчатки были дома; изредка на соревнованиях ими пользуюсь, когда на упражнениях низкие порты попадаются, чтобы лишний раз штаны не пачкать и колени не повредить. Заодно взяли две керосиновых лампы из старых армейских запасов и пятилитровую банку с керосином. Выбрали два тактических жилета – вещь зело удобная, и небольшие рюкзаки-однодневки, литров на сорок. Уже уходили, когда я вспомнил:

– Андрюс, слушай, а у тебя аптечек армейских нет? Мы бы взяли штук пять-шесть.

– Есть, «First Aid Kit». По составу так себе, но на безрыбье…

– Нам бы еще лекарств каких-нибудь достать, – я припомнил, что его мать работает в аптеке. – Не поможешь?

– Завтра позвони, узнаю, что есть…

23 марта, вечер

Вечером решили не разъезжаться по своим квартирам, а ночевать у меня. Было о чем поговорить, о чем подумать и что решить. За свои тридцать семь лет я ни разу не стрелял в человека. Вчерашний вечер изменил эту ситуацию. Вспомнились слова одного знакомого из Вильнюса, которому пришлось применить оружие. На него напали пятеро пьяных отморозков, и ему пришлось выбирать – или убивать, или быть убитым. Он выбрал первое. Двое нападавших были убиты, еще двое отделались легкими ранениями, один стал инвалидом. Знакомого, конечно, оправдали – он не превысил меры необходимой самообороны.[10] Так вот, он сказал хорошие слова: «Робби, если ты решил стрелять, то запомни, что свою жизнь ты уже поделил. На жизнь ДО и жизнь ПОСЛЕ. И неважно, каким будет решение суда». Может, немного сумбурно, но точно. Оружие я любил, как его любит каждый нормальный мужик, но стрелял только на соревнованиях и на тренировках в тирах, посвящая этому хобби почти всё свободное время. Даже на охоту не ходил – мне было жаль животных, которых убивают ради сомнительного удовольствия. Изредка выбирался на тренировки в Тактический центр, где ребята из подразделения Арас пытались выбить из меня «джентельменство» выстрела. Они так называли спортивную стрельбу, хотя сами в наших соревнованиях активно участвовали; этот спорт дает нужные рефлексы владения оружием. В чём джентельмество, спросите вы? А вот представьте себе стрельбу по мишеням. У вас уже на подкорку мозга записана информация о безопасном обращении с оружием. И это прекрасно, это вещь нужная, как воздух; технику безопасности всегда писали кровью. Поэтому вы никогда не направите ствол на человека. Вы просто не воспринимаете человека как возможную мишень. Даже если вы прицелитесь в человека, будет происходить внутренняя борьба с табу, которое запрещает направлять оружие на людей. Придется себя ломать, приучать к мысли, что зомби – это не люди, а обычные мишени, в которых можно и нужно стрелять. Иначе можно так подставиться, что в скором времени будешь так же бродить по улицам и драться за кусок послаще. Легко сказать, но тяжело сделать.

Во-первых, надо обсудить с соседями ситуацию. У нас в подъезде пока тихо, но чувствую – это ненадолго, скоро и тут зомби появятся. Надо укреплять квартиру, подъезд, дежурства какие-то организовывать. Во-вторых, надо созвониться с семьёй, узнать, как у них дела, и вытаскивать их оттуда. Ехать? Среди всего этого хаоса я просто не доеду. Значит, надо укрепляться здесь, они сделают то же самое на Украине, а уж когда всё более-менее прояснится – ехать за ними. Айвар, пока я размышлял, пытался дозвониться до Инги в Америку – увы, безрезультатно.

24 марта, утро

Утром позвонил Андрюс и сказал, что есть кое-какие лекарства, но в обмен на патроны. Ого, уже бартерный обмен начался, а не рановато ли? При попытке предложить ему деньги он назвал такую цену, что мы слегка обалдели. По его словам, за ночь ситуация так усложнилась, что цены на товары растут не по дням, а по часам. Мы обещали подумать и позже перезвонить. Позавтракали, просмотрели новости и прошерстили интернет – ситуация и правда ухудшилась. Был один репортаж из Вильнюса, где показали, как полицейские расправлялись с несколькими зомби на проспекте Гедиминаса. Причем моё внимание привлекла не сама сцена расстрела, а то, что на заднем плане зомби было гораздо больше. Оператор благоразумно не высовывался вперед, но работал толково, чувствуется, что профессионал. А вот у журналиста, хоть он и пытался придать своему голосу оптимистичный тон, нотки страха проскальзывали. Естественно, это тебе не интервью у эстрадных девочек брать. Потом опять включили обращение комиссара полиции, но мы уже не слушали, стали собираться. Сегодня мы планировали доехать до родительской дачи, забрать оттуда кое-какие вещи и разведать обстановку; может, есть смысл перебраться туда на время? До неё недалеко, всего тридцать километров, можно хоть каждый день ездить, был бы бензин…

Поездка настроения не улучшила. На выезде из города стояли военные; они осмотрели машину, посоветовали быть осторожнее и отпустили. Айвар, правда, попытался разговорить их сержанта, но тот в разговоры не вступал. Мол, вас проверили, и езжайте себе с Богом, без вас проблем хватает.

– Чего ты к нему с разговорами полез? – спросил я, когда мы отъехали от поста.

– Думал, может, что-нибудь выменять получится, нам какой-нибудь автомат не помешал бы.

– Размечтался, – задумался я. Хотя он прав – с тем, что у нас есть, мы долго не продержимся. Патроны – это такая вещь, которая имеет привычку заканчиваться в самое неподходящее время. У меня Сайга под 7,62 – калибр в наших краях, можно сказать, редкий, если не в магазинах покупать. Армия G-36 использует или старые G-3 на крайний случай, а они под 0.223 Rem. У полиции есть АК-74м и АКСу, но они под советский 5,45x39. И чего я Сайгу под 0.223 Rem не купил, были же в магазине? Чего, чего… Ну не люблю я этот калибр, хоть он и точнее, и отдача меньше – легкий он слишком, и рикошеты от камней на стрельбище бывают. А вот с 7,62 уж приложишь, так приложишь… С гарантией. Через десять километров мы заметили две столкнувшиеся машины и каких-то людей рядом с ними; судя по позам, кому-то из них нужна была помощь. Пустую дорогу не поделили, идиоты. Сейчас будем с ними возиться, не бросишь же на дороге. Подъехали и ох… в общем, сильно удивились.

У машин копались трое зомби. То, что когда-то было женщиной, и с ней двое мужчин. Все они что-то, а точнее, кого-то, жрали, вырывая друг у друга куски. На земле перед ними лежало уже изрядно объеденное человеческое тело.

– Робби, меня сейчас стошнит, – Айвар еле успел приоткрыть дверь.

– В полицию звонить, наверное, уже не будем, – предложил я. – Незачем, да и не приедут они.

До чавкающей нежити было, наверное, метров двадцать-двадцать пять. На нас они ещё не обратили внимания, но мы за это не в претензии, – вы кушайте, кушайте, не отвлекайтесь. Я уже почти собрался вылезти наружу, когда обратил внимание, что эти зомби заметно быстрее, чем мужчина у офиса. Хм… Они что, питаясь, ускоряются? Этого нам еще не хватало, радости такой! Достал Глок из поясной кобуры – не люблю я оперативные кобуры на плечо. В кино это красиво выглядит, брутально, а поясные – они все равно быстрее и удобнее.

– А ведь они похожи на людей, – отплевываясь, сказал Айвар.

– Ну, это как бы и есть люди, только умершие, – досылая патрон в ствол, ответил я.

– Я не в том смысле, Робби, а в том, что в обычной жизни люди ведут себя так же. Грызут себе подобных, стараясь вырвать у жизни кусок побольше и послаще, занять место повыше. В погоне за мнимыми благами мира народ озверел окончательно, такое чувство, что это кто-то свыше послал эту эпидемию.

– Ты становишься верующим?

– Нет, просто вспомнил анекдот про людей, которые ныли, обращаясь к Богу: «Господи, как мы плохо живем».

– И что он им ответил?

– Бог посмотрел и ответил: «Разве вы плохо живете? Я вам покажу, что значит на самом деле плохо жить!».

– Оставь размышления о Боге на вечер, лучше подстрахуй меня!

Айвар молча кивнул и сгрёб биту с сиденья. Странно, после вчерашнего случая на бензоколонке все виделось как-то по-другому. Как говаривал один мой московский друг после пары пива: «Теперь я вижу мир в правильном цвете». Наверное, вид людей, жрущих себе подобных, что-то переключил в моем мозгу. Удерживая пистолет двуручным хватом, я прицелился в ближайшего зомби. Выстрел! Аккуратно в затылок, почти как на стрельбище в поппер. Перенес прицел на второго, обернувшегося на меня. Глок мягко дернулся в руке, из затылка вырвался кровавый фонтанчик, зомби дернулся и завалился на спину. Есть контакт. А вот с третьим вышло нехорошо, он слишком быстро отреагировал на выстрелы и довольно шустро двинулся на нас.

– Робби, не стреляй, он мой, – Айвар, размахивая битой, двинулся ему навстречу. Подождал, пока приблизится, ушел в сторону от попытки схватить и красивым движением раскроил зомби голову и сплюнул: – Зараза такая …

– Айвар, это ты ему за испорченный завтрак отомстил? – не убирая пистолет в кобуру, спросил я.

– И за это тоже, – пнув зомби, он крутанул в руке биту. – Хорошая вещь – бита. Сзади!!

Я моментально развернулся, опускаясь на одно колено, и увидел в пяти-шести шагах от себя подростка лет четырнадцати, ковыляющего ко мне. Наверное, во время столкновения его выбросило из машины, и вот он ожил, бедняга.

– Ребёнок еще, – успеваю подумать я, дважды нажимая на спуск. Глок огрызнулся двумя восьмиграммовыми пулями, и зомби, словно марионетка у которой обрезали верёвочки, упал на дорогу.

– Класс! Это ты на соревнованиях так стреляешь? – Айвар осторожно подошел к упавшему и тронул его концом ботинка.

– Наверное, – это всё, что я смог из себя выдавить, по привычке выщёлкивая магазин и разряжая пистолет…

– Это зомби, Роберт, зомби, а не ребёнок. Не вини себя, – протягивая мне сигарету, сказал Айвар. Легче от его слов мне не стало, поверьте. Кстати, и у него пальцы тоже слегка подрагивали.

Машины мы осмотрели, но ничего брать не стали. Не привыкли ещё в чужих вещах копаться, хотя лежащий на заднем сиденье блок сигарет взяли. Сигареты вообще скоро будут в дефиците. Курить надо бросать …

С дачей было все в порядке, даже не взломана, хотя этого можно было ожидать. Среди людей, живущих там постоянно, уже чувствовалась зарождающаяся паника. Как мы узнали из разговора с соседом, вчера в районе нашего участка уже видели первого зомби; он походил по улицам, натыкаясь на заборы, а потом куда-то исчез. Люди из домов выходить боятся, окна заколачивают, заборы укрепляют, они здесь все больше из сетки-рабицы сделаны. Многие пытаются уезжать в город, но, как правило, возвращаются – там ещё хуже. Пообещали соседу проехать по дачам, посмотреть, куда делся вчерашний гость. Уже собрались уезжать, когда Айвар заметил лежащий на крыльце соседа MP-40. Ничего себе… Знаменитый по фильмам немецкий пистолет-пулемёт. И смотри ты – ни следа коррозии, блестит, как только что из оружейки. Интересно, где он его надыбал? На прямой вопрос сосед усмехнулся:

– Ребята, если в каждой литовской деревне хорошо поискать, то можно и пушку найти, а не только автомат. Главное – искать хорошенько. А эта машинка мне случайно досталась, нашёл, можно сказать. На дороге. Иду, понимаешь, а он лежит. Дай, думаю, возьму – вдруг пригодится. Только патронов маловато, не подбросишь? У тебя Глок под тот же патрон, а я за вашим домиком пригляжу.

Решив что аргумент весомый, я из двух запасных магазинов выщелкнул ему на руки 34 патрона. Сосед дико обрадовался и обещал следить в четыре глаза. Посмотрим. Возвращаться решили другой дорогой, через озёра. Недалеко от них жил знакомый лесник, решили заехать к нему, узнать, что собирается делать в ближайшем будущем. Есть у нас одна идейка, а он мужик умный, плохого не посоветует. Если трезвый, конечно.

Лесника мы дома не нашли. Или в город рванул, за продуктами, или бродит где-нибудь по озёрам, надеюсь, что с ружьём, а не в виде зомби. На наши крики никто не отозвался, и мы, оставив ему записку, тронулись обратно. На дороге, рядом с машинами, где мы постреляли зомби, увидели стоявший джип; двое мужчин среднего возраста довольно сноровисто шмонали вещи убитых, настороженно проводив нас взглядом.

– Видишь, Робби, – усмехнулся Айвар. – Многие уже плюнули на моральные нормы и вполне успешно добывают нужные себе вещи натуральным сбором ничейного добра.

– Нахер, – ответил я. – Успеем еще в мародёры записаться.

Вечером пытались дозвониться до близких. Я до своих, пусть и с трудом, но дозвонился; правда, связь постоянно прерывалась, и поговорить толком не получилось. Успел выяснить, что у них все нормально, к ним в лесничество переселилось несколько знакомых военных с оружием и семьями. Укрепили жильё и уже начали строить частокол из бревен, благо с материалом проблем нет. Вот оно как – значит, военные уже разбегаться начали? Хотя оно и понятно – какой военный будет охранять чужих ему людей, когда у него своя семья есть? Айвару повезло меньше – он так и не связался с женой. Остается надеяться, что она в безопасном месте, если на Земле такие места ещё остались. Наступившие сумерки не принесли ничего нового; телевидение работало с перебоями, мобильная связь – тоже. Господи, прошло всего три дня, а вся цивилизация широким шагом идет коту под хвост. Кстати, про кота – с ним тоже надо решать. Хорошо, если заразиться можно только от укуса. А если еще есть варианты? Он же нас ночью укусит – и привет, утром мы с Айваром будем друг дружку кушать. А крысы, мыши, собаки? Пока что решили за котом понаблюдать, а на ночь закрывать его на кухне. Ему, конечно, этот кухонный арест не очень-то понравился, и он полночи нагло мяукал за дверью. Терпи, серый, лучше закрытый, но живой, чем свободный, но с выбитыми мозгами на помойке.

25 марта, утро

Кофе пили молча, говорить не хотелось. На горизонте виднелись несколько новых столбов дыма, слышались редкие звуки выстрелов. Армейский патруль с перекрёстка исчез, полиции тоже не было видно. Бросили людей, господа защитники? А как же ваше «Служить и Защищать»[11]? Вдалеке, метрах в пятистах, виднелись брошенные после столкновения машины и какие-то кучи тряпья, лежащие рядом. Возле них копошились несколько зомби…

От звонка в дверь я даже вздрогнул – нервишки… Как выяснилось, пришёл тот самый сосед, Томас, живущий в соседней квартире. Он как-то боком уселся на стул и, сложив огромные руки на коленях, спросил:

– Парни, вы в городе были?

– Сегодня еще нет, а вчера ездили, – я кивнул на чайник. – Кофе будешь?

– Кофе… – он сделал непонятную паузу. – Кофе – да, буду, наверное. Я это, поговорить хотел и посоветоваться. Вы знаете, что сегодня утром у Максимы людей убили?

– Кого убили? – непонимающе переспросили мы. – Людей или зомби?

– Людей, – Томас заёрзал на стуле. – Я поехал в магазин. Раз такие дела творятся, думаю, надо же продуктов закупить, сигарет. Приехал, а там очередь – не протолкнуться. В магазин запускали человек по двадцать-тридцать, снаружи полиция дежурила, и военные, человек десять, наверное, на трёх машинах. Народ особо не напирал – с военными не поспоришь – но и порядка не было, больше на толпу похоже. И тут вдруг крик, какая-то женщина в толпе упала, видимо, в обморок хлопнулась. Все же напуганные страстями этими, толпа хлынула в сторону, несколько человек упало. Военные у дверей заволновались, а когда на них напирать стали, один возьми и выстрели, в воздух. Ему какой-то мужик в лицо кулаком, чтобы не дурил, и за автомат схватил – мол, смотри, куда оружием тыкаешь! Солдат и выстрелил, от испуга. В общем, крик, давка, смяли этого вояку, автомат отобрали. А в ответ солдаты стрелять начали, уже по людям, чтобы, значит, себя от толпы спасти.

– Ни хрена себе, ну и дела творятся в городе! – мы с Айваром переглянулись.

– После этого там такая каша началась, – продолжил Томас, – что я до сих пор в себя прийти не могу. Несколько человек убили, некоторых в давке затоптали. Вы это место знаете, там же места у дверей немного, выдавили витрину, в общем, ужас! Драка началась, причём не только с военными, но и между собой, чтобы, значит, из толпы выбраться. Мне тоже пришлось кулаками поработать. Слава Богу, до машины добрался и в ней закрылся. Потом ожили мёртвые – те, которых в давке задавили. Полиция начала в зомби стрелять, а из толпы кто-то по ментам, в ответ. Заварушка – в страшном сне не приснится. Дальше я не видел – улёгся на сиденье, чтобы, не дай Бог, не попали. Так и пролежал около часа. Потом, когда утихло, голову поднял, смотрю – люди разбежались, полиция уехала, военные тоже. И мёртвые между машинами ходят, жрут что-то! Я как газанул оттуда! – он поставил чашку на стол, руки у него тряслись. Зря я ему кофе предложил, ему бы рюмку коньяку, да побольше.

Мы с Айваром, не сговариваясь, полезли за сигаретами. Новость была дикая. Стрелять по зомби – это одно, а вот по мирным горожанам – извините, у меня в голове не укладывается! Ситуация, в общем, понятная – народ испуган, военные – не меньше, малейший повод – и получите пулю. Как же теперь по городу ездить, если такие дела?

– А чего ты он нас-то хотел? Или просто рассказать пришёл? – спросил Айвар.

– Да я это, посоветоваться, – Томас потёр лоб, – что делать-то теперь? Это не в телевизоре ужастик смотреть, это уже здесь, на улицах. Что посоветуете?

– Если бы мы сами знали… Нашёл советчиков… – я подумал и достал бутылку коньяку из шкафчика. – Давайте по пятьдесят капель. Если честно – не знаю. Думаю, никто не знает, что сейчас делать. По идее, надо бы уехать туда, где потише, и пересидеть. Но с другой стороны, бросишь квартиру – разграбят, как пить дать. Не велико богатство, но, извините, и бросать жалко – своё ведь, а не чужое!

– Знаешь, Робби, а ведь уже сегодня начнёт народ мародёрить, – задумчиво теребя телефон, проронил Айвар.

– Ты думаешь?

– Уверен, – он нервно забарабанил пальцами по столу. – Прикиньте, полиции на перекрёстке не видно, от магазина патруль, по словам Томаса, уехал. Вы что, думаете, народ пропустит такую возможность?! Если мёртвые по улицам бродят, кто-нибудь задумается о законе? – Айвар хлопнул ладонью по столешнице. – Вспомните эту, как её, Флориду. Там быстро начали магазины громить, жрать-то хочется!

– Тюрьмы… – сказал я, безрезультатно пытаясь дозвониться до семьи.

– Что – тюрьмы? – спросил Томас.

– Правильно, Роберт, – Айвар кивнул, – тюрьмы откроют. Или уже открыли. Сами посудите – расстреливать всех заключённых подряд никто не решится, согласны? А кормить, охранять их надо? Надо. Кто этим заниматься будет? Охрана? Так они тоже давно разбежались, наверное. Так что у жителей к проблемам зомби и выживания добавится еще одна – зэки. Часть из них побежит к семьям, а самые отмороженные сколотят банды. Думаю, надо быстрее запасаться припасами, оставив моральные терзания в прошлом. Продукты, хозтовары, медикаменты и бензин. Того, что мы купили, нам надолго не хватит. А вот уже потом – рвать из города, закрепляться на даче и планировать поездку за твоими в «незалэжную».

– Сдурел? Если мы на дачу уедем, квартиру вынесут дочиста! – я непонимающе посмотрел на Айвара.

– Роберт, если ты не понял, то объясню ещё раз, – он посмотрел на меня, как на ребёнка. – Скоро здесь будет очень херово, и вещи – это самая маленькая потеря, какая может случиться.

– А мне-то что делать? – подал голос Томас. – У меня даже оружия нет!

– Собирай вещи и едь в деревню или на дачу, мы-то здесь при чём? – пожал плечами Айвар. – Или ты рассчитываешь на нас? Извини, у самих дела не лучше. Когда сосед ушёл, мы уселись на кухне и задумались.

– Ты чего с ним так?

– Роберт, ты вроде не дурак, ситуацию-то обдумай, раскинь мозгами! Какие, блин соседи – тут такое начинается, самим бы выжить! Блин, какой я дурак, ведь ты уговаривал меня лицензию на оружие взять, сейчас хоть бы дробовик какой-нибудь был на руках. Инга, дура такая, попёрлась в эту Америку, – резанул он.

– Думаешь, она сможет вернуться в Литву? – спросил я.

– Ты знаешь, Робби, я реалист, – на его скулах заиграли желваки. – И я молю Бога, чтобы она была жива, не смотри, что я неверующий. Но надо смотреть правде в глаза – из Штатов она сюда не доберётся. А за твоей семьёй поедем вместе, один ты не доедешь.

– Спасибо Айвар. Я …

– Не надо, Робби. Сколько мы знаем друг друга? Уже лет двадцать, или больше? Зачем тогда нужны друзья, если не для таких ситуаций? Помнишь, ты мне рассказывал историю джигита и его друзей? Кстати о джигитах. Надо машину искать для такой поездки. Наши «лимоны» для поездок в этих условиях непригодны.

– Весь город уставлен никому не нужными машинами.

– Вейз мир, Робби… Я даже не имел мыслей, ще ви у нас человек с мелкоуголовными наклонностями, – Айвар прищурился. – Ви таки умеете угонять машины и смогёте завести машину без ключей? Говори уж, могёшь или не могёшь?

– Нет, без ключей не смогу. Думаю, найдётся много брошенных с ключами. Будем искать нормальный транспорт и переселяться на дачу? – спросил я.

– Да, Робби, полагаю, самое время. Город – не лучшее место; его придется делить с зомби, обезумевшими жителями и бандами мародёров и бандитов.

– Тогда нечего тянуть кота за все подробности, поехали осмотримся.

25 марта, полдень

Кстати, движение по улицам оживилось. Часто проезжают доверху нагруженные автомобили – жители начинают покидать город. Кто-то едет на дачу, кто-то – к родственникам в деревню. Было слышно, как за стеной второй день подряд ругаются соседи, никак не могут решить – уезжать или остаться. Многие останутся, очень многие… Одним будет жалко бросить нажитое «непосильным трудом», а другим просто некуда ехать. Вдруг за окном что-то глухо грохнуло, и следом раздался выстрел. Аккуратно выглянув в окно, мы увидели, как BMW заблокировал дорогу старенькому Фольксвагену, который, пытаясь избежать столкновения, врезался в столб. Из машины выскочили трое бритоголовых и бросились к Фольксвагену; у одного из них я увидел в руках какое-то ружьё.

А вот хер вам в глотку, господа! Потом я буду часто вспоминать этот момент, пытаясь понять, что же меня тогда толкнуло – стрелять на поражение. Почему с такой лёгкостью принял решение – убивать. Не ранить, а именно валить наглухо. Не знаю, до сих пор не знаю. Это не обычная злоба и не только желание спасти этих попавших в беду людей, нет. Скорее другое – осознание, что ответственность за это мне не грозит. Но размышлять я буду позже, а сейчас, чуть приоткрыв окно на кухне, я метнулся в спальню и схватил лежащий на кровати Ремингтон. Вернулся, пристроил сошки на подоконнике и бросил Айвару:

– Это, конечно, не зомби, а простые бандиты, но думаю, что это равноценные мишени, и совесть меня не замучит. Бери Сайгу, если будет нужно – стреляй поверх голов, но только по команде, там гражданские, не зацепить бы!

Айвар кивнул, схватил стоявшую у стола Сайгу и устроился у соседнего окна. Лязгнул затвором:

– Готов, но учти, последний раз я стрелял полгода назад, когда с тобой на стрельбище ездил.

– Вот и потренируешься заодно. Dirbam, kolega! (работаем, коллега, литовск.)

Я прикинул расстояние до цели – метров двести, не больше. Когда-то знакомый привозил показать купленный им дальномер и я не раз измерил все расстояния из своего окна. Ремингтон у меня пристрелян на сто метров, поправку берём по прицельной сетке, некогда сейчас барабанчик крутить. На двести метров пуля просядет сантиметров на пять-шесть; ветра, судя по растущей под окном березе, почти нет. Первым на прицел лёг упитанный качок с дробовиком в руках. Вытащив водителя из машины, он ударил его прикладом по голове и начал пинать ногами. Другие отморозки выбросили женщину из машины и, гогоча, срывали с неё одежду.

– Чего ты ждёшь? – сквозь зубы прошипел Айвар.

– Терпи, – точно так же ответил я.

Вот двое свалили женщину на землю, один из их встал над ней и занялся своими штанами, второй, по-видимому, его поторапливал. Пора. В небольшой кухне выстрел хлестко ударил по ушам, Айвар резанул что-то непечатное. Надо было наушники надеть. Упитанный, как кабанчик, бандит нелепо взмахнул руками, словно удивляясь чему-то, и рухнул задницей на асфальт. Я передёрнул затвор и перевёл прицел на другого – того самого, со спущенными штанами. Выстрел. Минус два. Оставшийся в одиночестве бандит шустро бросился к машине и спрятался там, присев за дверью. Дурак ты, нашел укрытие от пули! Вон и макушка твоя бритая, на солнце светится. Беру немного ниже и стреляю через дверь. Есть! Что-то брызнуло в стороны, из-за двери мешком вываливается убитый.

– Хорошо постреляли, джентльмены, идём проверим, – Айвар посмотрел в глазок двери. – Чисто!

Оставив Ремингтон на кухонном столе, достаю из кобуры Глок, хлопаю себя по карману, проверяя запасные магазины, и мы скатываемся по лестнице. Хорошо, что подъезд закрывается на кодовый замок и все соседи пока еще здоровы. Те, которые не уехали, конечно. Все двери квартир закрыты, и мы без приключений добираемся до выхода. Быстрый взгляд на улицу – чисто.

К лежащим бандитам подходим медленно. Я иду аккуратно, словно на стейдже; Айвар – чуть левее меня, прикрывает спину. «Нарезая пирог», обхожу BMW. С бандитами вроде все ясно, правки не требуется. На стрельбище мы с такого расстояния коробки от спичек расстреливаем – трудно промахнуться. Аккуратно проверяем машину – чисто. Айвар, удерживая Сайгу одной рукой, поднимает лежащее рядом с бандитом ружье. Смотри ж ты – Бенелли М4. Хороший аппарат. Бросаю взгляд на водителя, который, обняв сидящую на земле жену, с ужасом смотрел на нас:

– Вы кто, военные?

– Нет, – Айвар усмехнулся, – мы из рекламной агентуры. И вам исключительно повезло – у нас проводится рекламная кампания под названием «помоги ближнему своему». Неужто рекламу по ТВ не слышали? Странно. И что у вас за разногласия с этими, не побоюсь этого слова, дохлыми джентльменами?

– Они нас начали преследовать еще за два квартала отсюда, от здания Телекома, а на перекрёстке я сбросил скорость, и они нас прижали.

– Айва, заткни фонтан, лучше людям помоги, – я осмотрелся вокруг. Чисто.

Его жена уже пришла в себя и пытается привести себя в порядок, насколько это возможно при напрочь порванном свитере. Пока Айвар, распотрошив их аптечку, перевязывал мужчине голову, я обыскал лежащих на асфальте бандитов. Невелик улов. Две пачки сигарет, небольшая сумма в литах и какие-то таблетки без упаковки, Таблетки выбрасываю на землю. Переходим к машине. В бардачке четыре патрона для Бенелли, снаряженных дробью – пригодится. В аптечке – пусто. Открываю багажник. Запаска, пустая канистра и какие-то тряпки. Незапасливый народ попался. Перегружаем вещи семейной пары в трофейный BMW, трупы загружаем в разбитый Фольксваген и отгоняем его к перекрестку – может, пригодится кому-нибудь на завтрак.

25 марта, день

В три часа позвонил Римас, продавец из оружейного, и предложил встретиться у магазина, обсудить, по его словам, «дела наши скорбные». Пока Айвар собирался и, чертыхаясь, подгонял под себя новый тактический жилет, я полез в кладовку и вытянул свой ещё с холостяцких времен собранный «тревожный» рюкзак. Что смеётесь? По уверению одного моего знакомого, у каждого мужчины должны быть две вещи: заначка на черный день и «тревожный чемодан». Ведь может случиться, что на сборы времени не будет, а так – схватил документы, рюкзак, забросил кота в ящик для транспортировки и ушёл. Никогда не знаешь, куда и когда надо будет уехать. Причем не факт, что ты сможешь вернуться обратно. Я не буду перечислять содержимое рюкзака, но если вам интересно, зайдите на форум guns точка ру, там, в «151 палате» (прим.) вам все подробно и покажут, и расскажут.

Вытянул на свет старый, оставшийся еще с армейских времен камуфляж, ботинки «пять с копейками», наколенники и тактические перчатки. Из кармана куртки, звякнув цепочкой, выпали мои армейские жетоны – две небольшие металлические пластинки с выбитым на них именем, фамилией, группой крови и личным номером. Смотри ж ты, а я думал – потерялись! Сколько лет прошло… Подбросил их на ладони, немного подумал и надел на шею. Если что-то пойдёт не так, то пусть хоть неопознанным «грузом 200» не буду. В паучерах на поясе разместил три запасных магазина, остальные забросил в карманы куртки. На круг 10 магазинов, сиречь – 170 патронов. Должно хватить, не на войну едем. Из рюкзака достал тактическую кобуру на бедро – подарок коллеги из Финляндии. Раз уж скрытое ношение оружия отменили, будем носить открыто. Осмотрел трофейный дробовик – эх, его, наверное, и не чистили ни разу, но это потом, успеется. Кстати, к нему бы патронов и коллиматор достать. Айвар рассовал запасные магазины по нагрудным карманам жилета, пристегнул спаренные каплером магазины к Сайге и стал похожим на Джона Рэмбо в отставке. Разве что шевелюра светлая да глаза серо-зеленые; истинный ариец, не то что я – лысый, как колено.

До Римаса мы добрались без приключений, по небольшим улочкам, избегая больших торговых центров. К моему удивлению, зомби по улицам толпами не разгуливали и демонстраций «Свободу Альтернативно Живым!» не устраивали. У оружейного магазина стоял Лэндровер, и мы, стукнув в дверь, вошли внутрь. Ничего себе…

– Римас, а куда вы все увезли-то?

– Если бы это мы… Я вчера здесь не был, сегодня ночью заехал, а тут такое…

Да, кто-то очень хорошо постарался. Магазин, скорее всего, грабили днём, и работали не два-три человека – вычистили так, что в зале было впору в футбол играть. Кстати, ничего сломано не было. Все аккуратно открыто, собрано и вывезено в неизвестном направлении. Лихо …

– А что соседи из тира говорят?

– Да нет там уже никого! Ты что, не знаешь, что полиция ещё вчера начала переселяться за реку?

– Куда именно? – спросил Айвар.

– На территорию отдельного егерского батальона. Обсудили, наверное, ситуацию и съехались туда с семьями, оружием и прочими запасами.

– Понятно. Эту базу я знал, в советские времена там «жил» 108 полк ВДВ.

– А гражданских к себе принимают?

– Почти нет. Только хорошо знакомых из силовых структур. Сам посуди, – Римас грустно усмехнулся, – кому в наше время нужен лишний балласт?

– А что армейцы? – усаживаясь на опустевший прилавок, спросил я. Айвар перехватил Сайгу поудобнее и устроился у приоткрытой двери, поглядывая наружу.

– Армейцы с Мадаловым закрепились в своём учебном центре. Сначала тоже сунулись к егерям, место там хорошее, но их оттуда отогнали. Говорят, дело чуть до перестрелки не дошло. Вчера вечером в городе было несколько инцидентов с гражданскими, по словам знакомого, были жертвы. После этого военные и полиция решили, что патрулировать слишком опасно. В общем, город они бросили.

– Ни хера себе. Нас-то чего позвал?

– Вам амуниция нужна? – Римас зло прищурился. – Я знаю, где она есть.

Никогда бы не подумал, что у него может быть такой злой взгляд. Он, как и многие стрелки, спокойный, уравновешенный человек, по-прибалтийски слегка холодный, но не злой!

– Патроны к дробовику нужны, – сказал я. – Еще коллиматорный прицел и патроны 0.223 Rem, вдруг автоматом разживемся, по случаю. А что?

– Видите, в чём дело – я знаю, кто магазин вынес, – он пригладил свои вечно взъерошенные волосы. – У нас были камеры слежения, их сразу разбили, но они не знали, что за прилавком есть ещё одна, замаскированная в голове оленя. В общем, я знаю, кто, и знаю, где они сейчас. Поможете?

Я задумался. Амуниция – дело, конечно, нужное, но устраивать из-за этого перестрелку… Не знаю. Посмотрел на Айвара; он, по-моему, думает о том же…

– Римас, – я вытащил сигарету, закурил и пристально посмотрел ему в глаза, – ты что, собираешься стрелять людей из-за того, что они ваш магазин обнесли? Так мы сами сейчас мародёрить едем, время такое.

– Если бы они просто украли, я бы не искал. Они при этом директора убили.

– Витаутаса?

– Да, скорее всего, они в магазин «на плечах» вошли. Избили, забрали ключи от оружейки и, пристегнув собачьим ошейником к столу в кабинете, пристрелили. Когда я приехал, он уже в зомби обратился, чуть меня не укусил. Поверь, не стал бы мстить за грабёж, ты меня знаешь, но за убийство, тем более такое – сам Бог велел.

– А не боишься семью без кормильца оставить? – подал голос Айвар.

Римас плеснул потемневшим взглядом, и его голос стал глухим, как из бочки:

– Видишь ли, Айвар… – он сглотнул и продолжил. – Семьи у меня больше нет. Пока я с сынишкой ездил за продуктами, кто-то из соседей укусил моего тестя. У нас же дом собственный, он, наверное, решил зайти к соседу поговорить. Когда он превратился в зомби, то порвал всех остальных, они даже убежать никуда не успели. Я приехал и… В общем, зачистил дом и приехал сюда. Пока что жить будем здесь, а потом посмотрим. Так что теперь мы с ним вдвоем остались. Сейчас он спит в задней комнате, я ему успокоительное дал. Если что-то со мной случится, у меня есть родня в Шауляй, я запишу адрес, на всякий случай. Если они живы, конечно.

– Понятно, – Айвар отошел от двери. – Не переживай, не бросим твоего сына, но здесь жить не дело. Переселяйся ко мне или к Робби, места там хватит, да и нам веселее, особенно если оружием, с твоей помощью, разживёмся. Я кивнул, соглашаясь с ним, и, всё ещё раздумывая, спросил:

– А где они, мародеры эти?

– Знаешь лесопилку у седьмого форта?

– Да знаю, конечно, доски у них покупал.

– Вот там они и окопались. Я на видеозаписи их директора узнал и одного из рабочих. Территория лесопилки огорожена, внутри три-четыре семьи. Значит, человек десять-двенадцать, максимум пятнадцать.

– Оружие?

– То, что у нас взяли.

– Серьезно вооружились ребята. Что предлагаешь? Римас вытащил из кармана куртки блокнот города и начал чертить схему.

– У них так – часть людей ездит днём по городу, народ грабит. Другая часть держит оборону. Реально, на посту, находится всего два человека. Один в будке охранника у ворот, вот здесь – он поставил крестик на плане, – и один с карабином на крыше главного здания, проходящих зомби отстреливает. Связь между собой у них есть, я видел на машинах антенны радиостанций.

– Разведал уже?

– Да, сегодня под утро ездил. Со стороны форта зашёл, меня никто не заметил. Там, у памятника, старая караульная вышка стоит. К ней можно незаметно пробраться по траверсу форта.

– В лоб нам их не взять. Там забор, узкая улочка и вокруг частный сектор. А вот с тыла, со стороны форта – можно попробовать. Кстати, его перед самым началом всей катавасии начали восстанавливать, центр военного наследия деньги собрал. На форте людей не заметил?

– Нет, там никого не видел – ни машин, ни людей.

– Вот и хорошо, значит, пойдём со стороны форта, – я поёрзал на прилавке, устраиваясь поудобнее.

– Во-первых, надо проникнуть на территорию лесопилки и убрать охрану. Потом заблокировать в здании людей и обезвредить приехавшие к ним на помощь машины. Кстати, как это сделать, я не знаю… – Римас потёр подбородок и продолжил: – Дорогу заминировать нечем, да и не умею я, если честно. Растяжку, двумя-тремя вариантами, ещё поставлю, но что к этой растяжке прицепить? Банку с пивом? Ползём дальше. Помощь может приехать минут за пятнадцать-двадцать, город всё же небольшой и пробок на улицах не предвидится. Штурмовать здание втроём – это самоубийство чистой воды. Кто и как внутри расположился – мы не знаем. Подводим неутешительный итог: знаем расположение двух постов и примерное количество людей внутри здания.

– Стоп! – Айвар положил на стол свою широкую, как лопата, ладонь. – Стоп, парни! Никто никуда не едет…

– В смысле? – мы удивленно вытаращились на него.

– А то! Там женщины и, может быть, дети! И, несмотря на то, что они убили Витаутаса, устраивать там перестрелку я не дам! Я здесь для того стою и слушаю, чтобы на двух идиотов хоть один умный был! Вам что, – он вкрадчиво понизил голос и потом взревел медведем, – моча в голову ударила, стрелки-спортсмены, блин, вкус крови почуяли?! Мать вашу так, вперехлёст через клюз, осьминога вам в задницу и плевать, что не влезет. Охренели?!

Да, ткнул нас Айвар мордой в дерьмо, как заигравшихся щенков… Мы с Римасом переглянулись и опустили головы. Точно башню снесло…

– У Витаутаса тоже семья осталась, – буркнул Римас.

– Хер тебе, я сказал! Римас, ты идиот? Если тебя подстрелят, кто твоего сына растить будет, а?! Мы?! Так мы вырастим, слово тебе дали, сдержим! А ему каково будет ещё и тебя потерять, подумал?! Из-за глупой мести решил жизнью рискнуть? Если бы не патроны, я бы туда вообще не сунулся! – во коллега разошёлся, сейчас искры посыпятся. – Теперь с тобой разберемся, любитель живой природы, блин! На охоту ты, Робби, не ходишь – зверушек жалко, а на людскую кровь, я так понимаю, уже вкус поймал?! Кровь не водица! А забыл ты, гусь лапчатый, что тебя семья на Украине ждёт и их вытаскивать надо, мститель хренов! Когда ты утром бандосов валил, я тебе слова не сказал, там все правильно было, по совести. А сейчас я вам обоим говорю – хрен вам на блюде, а не штурм!! Я, словно просыпаясь, тряхнул головой и поднял ладони вверх:

– Виноват, Айвар, принимаю. Шелуха цивилизации с людей быстро слетает, но я не думал, что это так быстро может произойти со мной. Эдак и озвереть недолго. Не подумав, про штурм ляпнул. Извини. Твои предложения?

– Что, их прощать теперь? – Римас смотрел набычившись, исподлобья.

– Нет, прощать мы не будем, – Айвар усмехнулся. – Просто есть вариант разумнее и безопаснее, чем штурм. Слушайте, горячие литовские парни, что делать будем…

26 марта, день

Стоять на воротах было скучно. Виргис, сверх всякой меры упитанный парень лет двадцати пяти, посмотрел на часы, вздохнул и поправил ружьё, висящее на плече. Дежурить ему оставалось ещё два часа, потом он пойдёт и получит свою порцию макаронов с мясом и бутылку пива. Хорошо! От мыслей о еде настроение заметно улучшилось, и он даже начал насвистывать где-то услышанную мелодию. Эх, если бы еще в верхний пост отправили, так вообще живи – не тужи. У ворот дежурить было тяжелее. Во-первых, то открой, то закрой, то поднеси, то выгрузи… А на крыше что – знай себе стой и зомби отстреливай. Правда, о том, что стрелять он почти не умеет, Виргис предпочел не вспоминать, решив, что оптика на ружьё там не просто так поставлена, большой науки не надо – крестик на цель и стреляй себе, как в компьютерной игре.

Когда начался бардак, их, работников лесопилки, собрал директор и, потирая пухлые ладошки, объяснил, что наступил конец света, и если они хотят жить как господа, то пора брать власть в свои руки. До власти было еще далёко, пока что они ездили мародёрить и изредка грабили уезжавших из города людей – тех, кто постарше и выбирался из города с детьми. Сопротивления такие почти не оказывали. Правда, один раз мужик рванулся на них с топором наперевес, но его быстро застрелили. Семью, вдоволь наигравшись с женой, тоже расстреляли – бояться было некого. Военные из города уже ушли, полиция обосновалась за рекой и в этом районе города почти не появлялась.

В конце прилегающей к лесопилке улицы появилась машина. Виргис лениво снял ружьё и оглянулся на верхний пост – заметил ли напарник машину? Заметил, тоже ружьё с плеча снял и в оптический прицел смотрит. Не доезжая метров двадцати до ворот, машина остановилась и, как в мирные времена, аккуратно припарковалась у бордюра. Сейчас чаще всего машины посреди дороги бросали, коли нужда остановиться появилась. Из машины вылез немаленький, почти под два метра, человек. Светловолосый, с весёлыми, слегка прищуренными глазами.

– Привет, страдалец, старшего позови.

– Чего? – тон незнакомца Виргису не понравился.

– Хрен через плечо. Директора, говорю, позови, а остальное не твоего ума дело. Надо будет – узнаешь, а нет – значит, не особо нужно было.

Виргис посмотрел на незнакомца. У того был вид человека, к словам которого прислушиваются. Тогда Виргис повернулся к зданию и буркнул:

– Жди..те. Сейчас позову. И потрусил к зданию, смешно подбрасывая толстую задницу.

– Разъелись, дармоеды! – незнакомец посмотрел куда-то вдаль и усмехнулся.

Из здания, неторопливо ступая, вышел мужчина лет пятидесяти. В зеленом охотничьем костюме, поверх которого на плечи была наброшена куртка. По его виду было видно, что он очень любит пиво и совершенно не любит физическую работу. Внушительное брюшко и двойной подбородок с небольшой козлиной бородкой; в сочетании с камуфляжным костюмом это придавало его фигуре слегка комичный вид. Голову венчала тирольская охотничья шляпа коричневого цвета. По-хозяйски осмотрев двор, он спустился с крыльца и неторопливо подошел к воротам:

– Звал?

– Звали, а не звал. Мы с вами на крестинах саманю (самогон, литовск.) на брудершафт не пили.

– Слушай, парень, не дерзи, а? – толстяк ощерился и продолжил: – Я таких бычков уже не раз видел, приходило их – не счесть. И с предложениями разными, и с угрозами. Одни сами ушли, другим мои ребята помогли, так они сейчас в крепостном рву плавают. Или по городу бродят – в виде этих, зомбев. Говори, что надо, и расходимся, времени нет.

– Да, время деньги, – незнакомец ухмыльнулся и представился: – Меня Айвар зовут.

– А меня Кестутис. Чё хочешь?

– Разговор у меня короткий будет. Твои мальчики пошалили без меры и человека убили, неправильно убили, прямо скажем. И еще вещами нас обидели, что тоже неправильно, не по-христиански получается. Бог делиться наказывал, а вы вроде и не бандиты, а поступили некрасиво, не по-людски, прямо скажем.

– Ты мне что, нотации читать пришёл?! – Кестутис покраснел. – Кого это мы убили не по делу?! Раз было что, значит – надобность такая была, и пугать меня не надо, пуганный. Сам-то не боишься? Пришёл один, смотри, я моргну – и стрельнут тебе в живот, как … В общем, мучиться долго не будешь.

– Эх, господин Кястас, ты вроде уже и не молод, а дурак дураком! Место, где вы человека убили – оружейный магазин, на шестом форту. Так мало того, что убили, вы из него еще и ловушку сделали, в зомби превратили. А бояться – так я своё уже отбоялся, поэтом давай сразу к делу перейдём. А разговор у меня к тебе такой будет. Первое – это патроны. Тысяча штук. 0.223 Rem и 12x76 c картечью. Знаю, что есть – это как раз половина от того, что вы из магазина вынесли. Дробовик какой-нибудь нужен, можем взять Мосберг, он новый почти, на витрине стоял, вон у твоего жирдяя на пузе сейчас висит. Из оптики кое-что возьмем, из одежды, списочек я тут тебе подготовил, посмотри. И ещё… отдашь нам того отморозка, который убил человека в магазине.

– Ты, мужик, в своем уме? – глаза у толстяка сузились. – Ты пришел ко мне и требуешь отдать вещи и выдать моего человека? Да я сейчас скажу, и тебя на тряпки порвут!!

– Ничего ты не сделаешь и не скажешь, – глаза Айвара холодно блеснули. – Дёрнешься – и твоя башка разлетится, как спелый арбуз. Причем ни твой диль на крыше, ни этот жирный боров помочь тебе не успеют, поверь! А если и успеют, тебе с разбитой башкой уже без разницы будет, как зомби не оживёшь, без головы даже они не ходят. Ты вроде не дурак, должен понять. Да, ты можешь меня убить, вон пистолетик в кармане жамкаешь. Или там не пистолет? Шучу, шучу… Так вот, Кестутис, пойми – или мы договариваемся по-хорошему и ты дальше спокойно живешь, или тебе устраивают небольшой атракцион под названием «полный пэ». Будут отстреливать вас, как крыс, причем с таких расстояний, что ничего сделать не сможете. Вот и выбирай, что лучше – сидеть, боясь нос высунуть из офиса, или более-менее спокойно жить, но потерять одного из вашей шайки-лейки и немного барахла. Думай. Ты человек деловой, а мы даже не требуем именно убийцу выдать – нам любой из твоих отморозков подойдет; по Божьим законам живем – глаз за глаз, а там не сказано, какой, левый-правый … Толстяк осмотрелся вокруг и уже более спокойно спросил:

– А ты меня на понт не берёшь, как тебя там, Айвар вроде? Мужик ты, видно, не трус, вдруг решил блефануть, мол – крут, как страусиное яйцо …

– Ну, это проверить легко! Скажи, кого снять, – Айвар достал из нагрудного кармана сигарету и, прикурив, закончил, – тебя или того жирного придурка с моим Мосбергом? А может, мужика на крыше?

Кестутис помолчал несколько секунд, потом подошел к охраннику, стоящему неподалеку, сдернул с его головы бейсболку и, ухмыльнувшись, бросил на землю.

Айвар кивнул и рукой махнул в сторону лежащей на земле кепки. Взвизгнула пуля, отбросив бейсболку в сторону; немного опоздав, грохнул звук отдалённого выстрела.

Охранник, с которого сняли кепку, схватил ружьё и присел, его напарник на крыше начал судорожно крутиться на месте в поисках стрелка, но Кястас успокаивающе поднял руку.

– Хм, и сколько вас здесь, таких наглых?

– А тебе какая разница? – Айвар затянулся и посмотрел ему в глаза. – Ты решай, не телись, время – деньги, а в наше время – ещё и жизнь.

Машину загрузили строго по списку. Айвар зло усмехнулся и напомнил Кястасу про его обещание выдать нам убийцу.

Толстяк дернул щекой, но посмотрел на лежащую у ворот бейсболку с дыркой от пули, подошёл ближе и, скрипнув зубами, тихо сказал:

– Берите Виргиса, это толстяк у ворот.

– Договорились, охранник у ворот, – Айвар посмотрел ему в глаза и закончил, садясь в машину: – Гнида ты, Кястас.

Через три минуты после того, как Айвар свернул за угол, толстяк, как раз закрывавший ворота, дёрнулся, на ворота плеснула кровь вперемешку с мозгами, и он завалился на землю. Глухо хлестнул выстрел. Директор осмотрелся, зло сплюнул на землю и ушел в дом. Через несколько минут из здания вышли двое вооруженных дробовиками мужиков и, схватив тело за ноги, спокойно потащили его в сторону крепостного рва. Место у ворот занял другой охранник…

Айвар добрался до соседней улицы и, притормозив, бросил в микрофон, закреплённый на воротнике куртки:

– Снимайтесь, парни, пора домой.

Через десять минут из-за угла вывернул Лэндровер. Когда Айвар ходил на лесопилку, мы прикрывали его в два ствола, заранее заняв позиции со стороны форта. Толстого охранника убрал Римас, отомстив таким образом за убийство своего коллеги. Домой мы ехали молча, даже не обращали внимания на бредущих по улицам зомби – настроение, несмотря на удачную поездку, было паршивым.

– Утром я и мой сын уедем, – огорошил нас новостью Римас, когда мы уселись ужинать. – Извините, мужики, но дальше мне с вами не по пути. Вы начнёте собираться на Украину, это понятно. А я поеду в Шауляй, родню искать; надеюсь, они выжили. Если найду, будем пытаться новую жизнь налаживать. Вещи мы поделим, как и договаривались, так что без обид.

– Ты уверен, что родня выжила? – Айвар лениво ковырялся вилкой в банке с тушенкой. – А если нет? Подумай, что ты будешь делать один, в чужом городе, с маленьким ребёнком на руках? Тяжело будет.

– Мне всю жизнь нелегко, – Римас посмотрел на нас. – Прорвёмся, не впервой.

– Тебе решать, – я отложил в сторону почищенный Бенелли. – Если тебе будет трудно, мы будем на даче. Когда уедем, ключи оставлю у соседа.

– Спасибо, Роберт. Надеюсь, что не понадобится.

После ужина мы с Айваром разбирали полученные вещи, а Римас укладывал сынишку спать. Через закрытую дверь спальни было слышно, как он рассказывает малышу сказку про Юрате, Каститиса и про осколки янтарного дворца, разрушенного Пяркунасом.

27 марта, утро

Пока мы с Айваром грузили в Лэндровер сумки, Римас, усевшись на крыше машины, отстреливал зомби, пока еще немногочисленных в нашем районе. Было такое ощущение, что вся эта нежить собирается в каких-то определённых местах. Хотелось бы знать, в каких, чтобы десятой дорогой обходить! Вещи мы носили так, чтобы одна рука была свободной; особенно не торопились, внимательно осматривали двор.

В некоторых окнах мелькали испуганные лица, но никто из соседей поговорить на улицу не вышел. Вот так – каждый за себя. Римас уже садился в машину, но вдруг вернулся к нам и, смущаясь, достал из нагрудного кармана две гранаты Ф-1 и отдельно запалы к ним. Ничего себе…

– Вот, ребята, это из моего личного запаса. Берите в подарок. На память, вдруг пригодится… – он резко отвернулся и уселся в машину, – Пока, парни, даст Бог – свидимся ещё.

Проводив Римаса, мы вернулись домой и устроили полную ревизию вещей, которые собирались взять с собой. Я паковал сумки и коробки, найденные дома, а Айвар, как настоящий бюрократ, составлял список. Кстати, список чудом уцелел; наверное, закончив паковаться, я машинально сунул его в карман сумки. Оружие и амуниция: Патроны: 9x19 – 1000 шт. 7,62x39 – 1500 шт. 0.308Win – 418 шт. 0.223Rem – 250 шт. 12x76 – 268 шт. Сайга М3 – 1 шт. Ремингтон 700 SPS – 1 шт. Глок-17 – 1 шт. Бенелли М4 – 1 шт. Бинокль Barska «Batalion» 7x50 – 1 шт. Гранаты Ф1 – 2 шт.

Два топора, разных размеров; бейсбольная бита; четыре спальных мешка; несколько пар обуви. Четыре сумки с различной одеждой; три коробки с продуктами и кормом для кота (белые коробки). Два рюкзака с различными бытовыми мелочами и аптечками. Два тактических жилета и большой рюкзак Робби. Транспортировочный ящик для кота Лёвки и баул с походной посудой. Две радиостанции, зарядка для них, радиоприёмник. Мобильные телефоны с зарядными устройствами. Ноутбук в чехле. Две лампы и канистра с керосином.

– Немного, – отложив в сторону список, сказал Айвар. – Мы на этом долго не протянем. Надо еду искать, бензин и еще солярку.

– А солярка тебе зачем? – подняв голову от вещей, спросил я.

– Для генератора. Кстати, его тоже еще найти надо. Электричество и так работает с перебоями, вчера полдня не было, скоро вообще не будет. А если не будет, как рации зарядим и компьютер?

– Слушай, мне тут одна идея в голову пришла, – я задумался. – У меня знакомый в районе Амаляй ветеринарную клинику держал. Если ее ещё не разграбили, то там есть шанс достать небольшой генератор, у них в подвале стоял, а заодно и лекарствами там разживёмся. Не все, конечно, подойдут, но кое-что можно будет использовать.

– Хм, Робби, а это мысль! Давай заканчивай паковаться и едем ветеринарку потрошить, пока нас не опередили. Желающих много найдётся, если уже не нашлось!

Спускаясь вниз, мы прозвонили все квартиры, но нам никто не открыл. Многие соседи уехали, а из одной квартиры нас попросту послали. Куда? В пешее эротическое путешествие, куда же ещё.

Прямо по разделительной полосе проспекта, проходящего мимо здания Телекома, патрульным ордером двигались четыре армейца, а позади них медленно катил джип. Мы сбросили скорость и, не доезжая метров тридцать, остановились, повинуясь жесту одного из них. Медленно, без резких движений, вышли из машины; один из военных, в темных очках и замотанный в шахидку, приглашающе махнул рукой. Деваться некуда – надо идти, разговоры разговаривать. Когда на тебя смотрят четыре ствола, спешить опасно для гардероба; таких дырок можно нахватать – не обрадуешься.

Когда этот здоровяк с майорским погоном (прим.) на камуфляже назвал меня по имени и с радостным криком полез обниматься, я подумал – всё, задушит к чёртовой бабушке. Стоявший рядом Айвар занервничал, но выручать, слава Богу, не полез, да и куда тут дёрнешься?! Я снял с напавшего очки – Миндаугас Купрявичус!

– Минде, чёрт здоровый, задушишь!

– Робби, лосяра ты эдакий, живой! Ты откуда здесь взялся-то, ты же вроде в Россию уезжал, ребята говорили – в Москве обосновался!

– Москва – не мой город, не прижился, – я повел плечами. – Ты мне кости чуть не сломал, медведь здоровый! Как сам-то, как Ромашка (прим.) твоя, дети? Я слышал, ты в Афгане вроде служил, вернулся?

– Оттарабанил там три «миса» (прим.) и вернулся, – на его физиономии расплылась широкая улыбка. – И прикинь, идём, никого не трогаем, а тут вы!

Ну, про «идём и никого не трогаем» он наверняка приврал – поди, стреляли во всё, что движется.

С Миндаугасом Купрявичусом мы познакомились давно, году эдак в девяносто четвертом, когда я, отслужив положенный год, остался на сверхсрочную, а он попал в нашу роту свежеиспеченным лейтенантом, с одной звездой (прим.) и горящими энергией глазами. Черноволосый и кареглазый, невысокого роста, он больше походил на южанина, чем на чистокровного литовца. Мы быстро подружились и почти год тянули армейскую лямку вместе. Потом его перевели в другой батальон, куда он перетащил и меня. Отслужив два года, Миндаугас получил свою вторую звезду, которую у него отобрали через месяц, разжаловав в лейтенанты. А в виде дополнительного наказания отправили служить в заброшенный учебный центр. Я, также получив своё, плюнул, написал рапорт и ушел в запас. За что разжаловали? Так года-то какие были, девяносто пятый, в Чечне шла война, и по бывшим союзным республикам мотались вербовщики, предлагая послужить под зеленым знаменем ислама. Сунулись и в наш батальон, где дежурный, недолго думая и зная наш характер, посоветовал обратиться «к этим двум, они объяснят». Вербовщик (кстати, по документам он оказался русским) сдуру и обратился. Немного ошалев от предложения, мы его долго и аккуратно, можно сказать, с огоньком, били, неосмотрительно устроив экзекуцию рядом с расположением части, где нас и замела военная полиция. Про вербовку доказать ничего не удалось, нас обвинили в банальной драке, и дело закончилось клизмой с патефонными иголками и потерянными звездами.

Устроившись на капоте джипа, мы закурили и начали делиться невесёлыми новостями.

– Прикинь, прошло всего четыре дня! Четыре! Потом, прикинь, мне понятно стало, что всем на всех насрать, каждый за себя, – Миндаугас устало потер глаза и полез за следующей сигаретой. – Ты, Робби, прикинь – начальство закрылось в учебке, гражданских побоку и сами мародёрить начали, магазины в округе потрошить и склады. На патрулирование ездить перестали, даже патронов нам не выдавали – мол, мало осталось. А сами выдвинули две роты в Гирайте и захватили патронный завод, там теперь постоянно около роты охраны находится. Сидят, словно ждут чего-то. Хотя есть у меня одна идея, чего эти суки ждут, но об этом после расскажу, при встрече. Я парням эту темку рассказал, они чуть с катушек не сорвались, еле удержал. В общем, запаслись малёха боеприпасами, ночью по-тихому сдёрнули, сейчас двумя пятёрками работаем. Одна пятёрка на временной базе, семьи наши охраняет, второй группой город чистим, людей вытаскиваем по возможности. Но людей мало осталось; такое чувство, что все рванули по деревням. Или сдохли, в эту нечисть обратившись. Наш полковник, ыфиш кырд (прим.), вчера на связь вышел, прикинь, обещал нас поймать и расстрелять к чёрту, как дезертиров. Пусть попробует, у меня ребята с опытом. А вы чем занимаетесь, может, к нам?

– Нет, Минде, извини, – я спрыгнул с джипа и осмотрелся. – С радостью, но мне ещё семью вытаскивать, они на Украине застряли.

– Один? – Миндаугас удивленно поднял брови. – В одиночку точно не доедешь.

– С другом поедем, – я кивнул на Айвара. – Тут малость разберёмся и поедем. Машину надо присмотреть, запасы кой-какие сделать, сам понимаешь. Через пару дней окопаюсь у себя на даче, помнишь, где она? Если что, заезжай, будем рады.

– Лады, Робби, куллюна фи йад-алла (все мы в руке Аллаха, арабск.), тогда держи пять, рад, что ты жив. Мы сейчас временно без постоянной базы, чтобы особо не светиться, но, думаю, что вскоре что-нибудь найдём. Когда серьёзно окопаемся, оставлю тебе весточку. К примеру, вон в ту будку, – он кивнул на распределительный щиток светофора, – рисаля (письмо, арабск.) закину. Да и Ромашка с Робертой будет рада.

– Кто??

– С Робертой, дочкой моей. Думаешь, я своё слово забыл? – Миндаугас ухмыльнулся. – Ни хера, хорошо помню.

– Ну ты даёшь, Миндаугас!

– А ты думал…

Помяли мы друг друга напоследок и разбежались. Мы с Айваром поехали дальше, а ребята, привычно рассыпавшись в патрульный порядок, продолжили чистить город. Свой город.

– Я не знал, что у тебя крестница есть. А что он за слово тебе дал, – спросил Айвар, когда мы немного отъехали, – и по какому поводу?

– Да так, потом как-нибудь расскажу, – я улыбнулся и свернул к центру. Интересно, из-за чего Миндаугас так на начальство взъелся? И чего, по его словам, его начальство ждёт? Ладно, встретимся с ним – узнаем.

На город было страшно смотреть. Я любил Каунас. За зелень дворов, улиц и парков, тишину аллей Дубовой рощи, строгую красоту Старого города и Сантаку (прим.) Здесь я родился, рос и взрослел. Мы ехали по улицам, по которым когда-то бегали на свидания к девушкам, в университет, гуляли с гитарой заполночь и мечтали… Сейчас сюда пришла Смерть. Чем ближе мы подъезжали к центру, тем чаще встречались ковылявшие по улицам зомби. В районе перекрёстков громоздились брошенные машины; в некоторых местах образовались целые заторы, часть из них горела. Дома на проспекте Саванорю (прим.) зияли выбитыми окнами, из них вывешивались какие-то тряпки. Несколько высотных домов выгорели почти дотла – тушить возникающие в городе пожары было некому… Что стало с людьми, жившими здесь, даже страшно было представить; а ведь среди них наверняка были одинокие старики, прикованные к постели больные… Заранее обреченные Люди. Причём их смерть началась ещё раньше, до начала Апокалипсиса. Грошовые пенсии, которые больше напоминали подачку; высокие цены на коммунальные услуги и лекарства. Ненужные люди… Вслушайтесь, как звучит!

Кое-где уже чувствовался запах разлагавшихся тел, и в таких местах зомби было особенно много. На перекрестке у Комбината слепых (прим.) мы увидели женщину-зомби, которая, устроившись у перевёрнутой детской коляски, жадно рвала на части маленькое тело. Метрах в пяти от нее шатался еще один зомби – мужчина в джинсовой куртке. Когда он пытался подойти к коляске, женщина поднимала голову и, видимо, рычала, защищая свою страшную добычу.

Подъехав ближе, мы увидели полицейскую машину, зажатую между троллейбусом и дорожным ограждением; внутри, на месте водителя, кто-то двигался, словно пытался вырваться наружу. Мы выехали на тротуар и остановились.

– Зомби! – сказал я. – Проверить бы его! В машине должна быть рация, в кобуре – Глок-17. Дорожную полицию первой перевооружили. Жаль, что он не из спецроты – заполучили бы тебе еще тактическую кобуру на бедро. Плюс в багажнике может быть бронежилет, но это вряд ли.

– А какие у дорожной полиции кобуры? Кстати, чтобы его проверить, надо тётку валить! Тьфу, гадость какая! – Айвар посмотрел в её сторону. – Ребёнка жрёт! Причем не факт, что чужого, может быть, и своего…

– А чему ты удивляешься? Это же зомби, в конце концов! Да и люди изредка поступают не лучше… Забыл, как в начале прошлой зимы нашли несколько младенцев, выброшенных на помойку? Им же, сучкам, даже до окна жизни было лень дойти (прим.). И мирное время было, не то, что сейчас! А кобура у него поясная; если с твоим жилетом использовать, будет немного неудобно, – высоковато. В общем, я открываю заднее окно, ты стреляешь тётку и зомби рядом с ней, выходим, чистим мента, осматриваемся. Если еще зомби не подтянутся, то чистим его машину. Готов?

Тётку завалили удачно. Расстояние было небольшим, и голову ей разнесли первым выстрелом; всё-таки дробовик на таких расстояниях – прекрасная вещь. Следом за ней дёрнулся зомби в джинсе, но, получив заряд картечи в колено, свалился на землю. Вторым выстрелом его упокоили навсегда – без головы не ходят. Полицейского застрелили через лобовое стекло. Сначала Айвар выстрелил из дробовика, чтобы разбить стекло, потом я двумя выстрелами добил из Глока. Сменил магазин. Блин, надо отучаться от спортивной перезарядки (прим.), надоело нагибаться каждый раз. Осмотрелся. Метрах в ста к нам ковыляло еще несколько зомби, успеем…

Двери машины были заблокированы: с одной стороны их зажал троллейбус, с другой – мешала решётка ограждения. Пришлось побороть брезгливость от соседства с несвежим трупом и забираться через разбитое стекло. Причем эта зараза, Айвар, стоял и усмехался – с его габаритами он туда бы точно не пролез. Вонь в машине была такая, что осматривать салон я решился только в надежде на пистолет. Кстати, от зомби ощутимо несло ацетоном. Хм, интересно! Глок нашелся под сиденьем, вставший на 33 (прим.) и с пустым магазином. Второго магазина в паучере на поясе не было. И почему полицейский в машине один, куда его напарник подевался? Поразмыслив, мы решили, что стрелял он, скорее всего, в тех, кто его покусал. Причем напавший был не один и навалились они не толпой, раз он магазин сменить успел. Потом, уже раненый, пытался добраться до Клиники KMU (прим.), судя по направлению, но не доехал. Да и толку от его спешки к врачам?! Это же целый лечебный комплекс, там одних больных на стационаре тысячи две; даже представить страшно, что там творилось! Зомби-центр, а не клиника! Со стационарной рацией тоже не повезло – этот придурок просто разрядил в нее остаток магазина. Со злости? Запросил помощь, а его списали – мол, не рыпайся, коллега, а спокойно, без паники ползи на кладбище? А вот на жилете у него – да, рация нашлась. Motorola MTS-2000-1. Правда, разряженная, но ничего, найдем для неё зарядку, если повезет. Багажник пуст, но найденный пистолет – это большая удача. Айвар радовался, как ребёнок.

Пропетляв по улочкам Жалякальниса (прим.), мы выехали к зданию Костёла Возрождения. Его двери были широко распахнуты, а в проёме мелькали какие-то тени – зомби. Спустившись в центр, мы выехали к Собору, в начало Лайсвес аллеи, и остановились, широко открыв глаза от удивления. Куда ни падал взгляд – группами и поодиночке, подчиняясь каким-то своим законам, двигались мёртвые…

– Магазинчики проверить не выйдет, – тихо сказал Айвар. – У нас просто патронов на всех не хватит.

– Да, – смотря на эту армию Апокалипсиса, сказал я. – Поехали лечебницу проверим, в центральных магазинах скидки только для зомби, нас не обслужат…

27 марта, вечер

В ветеринарной лечебнице мы нарвались «по полной программе». Причем так неудачно, что нам, метров со ста, сначала высадили лобовое стекло, чудом не попав в нас, пробили радиатор и, как минимум, одно колесо. Мы еле успели выпрыгнуть из машины, причём что-то сильно дёрнуло меня за жилет, и теперь, завалившись на противоположной стороне у колеса, я тихо крыл матом стрелков, которые испортили новую вещь. В голове мелькнуло «Фима, це ж казённа вещь!» (прим.) Суки такие… Пока я высматривал стрелявших, Айвар прикрывал тылы и тихо матерился. Ему сильно порезало щеку брызнувшим осколком лобового стекла. Он тыльной стороной ладони вытер кровь и стал похож на вампира, который добрался до халявы в центре переливания крови.

Что уж говорить, влипли мы серьёзно. Голову было не поднять – по нам активно садили из трёх-четырёх стволов, и патронов, судя по всему, не жалели. По обе стороны лежал пустырь; левее, метрах в двухстах, было здание колонии для несовершеннолетних, куда нам соваться совершенно не хотелось. Я дотянулся до задней двери и, кое-как отрыв дверь, достал Сайгу, которую туда положил Айвар, когда решил взять дробовик – с ним чистить здание было удобнее.

– Робби, чё делать будем? – Айвар привалился к колесу, поёрзал, пытаясь устроился поудобнее, и опять вытер текущую по лицу кровь. – Ведь здесь дожмут, если что-нибудь не придумаем – и к гадалке не ходи!

– Была бы дымовая шашка, хоть отойти смогли бы, – я пытался вычислить местоположение стрелявших, аккуратно выглядывая из-под под крыла машины.

– Если бы у бабушки были яйца с колёсами, то она была бы дедушкой на велосипеде, – Айвар попытался выглянуть, и рядом с ним свистнула пуля. – Блин, по звуку – в меня с тыла стреляли!

– Нет, Айва, так бывает – когда рядом пуля проходит, звук с другой стороны слышится, не знаю, почему, – я увидел одного из стрелявших и выстрелил, не особо надеясь попасть, уж слишком быстро он промелькнул.

– Эй парни! – крикнул Айвар. – Перестаньте наши патроны тратить! – выстрелы утихли, послышался смех:

– Почему ваши-то?

– Так мы сейчас вас завалим, будут наши! – Айвар ухмыльнулся, размазал по щеке кровь и посмотрел на окровавленную руку – Собаки злые…

– Мужик, у тебя что, в кармане запасная челюсть лежит, что ты такой борзый? – один из них поднял голову из-за укрытия и тут же дернулся назад – я выстрелил, и, по-моему, удачно – больше он не высовывался и про челюсть не интересовался.

– Ну суки, трындец вам настал! – заорал кто-то из нападавших, матерясь для пущей смелости, и начал стрелять по нам очередями.

Айвар застонал – блин, попали! Я повернулся к нему. Чёрт, на его штанах в районе бедра была приличная рваная дырка с быстро появившимся кровавым пятном. Скорее всего, рикошетом прилетело, от асфальта. Я хлопнул себя по ноге, не забывая поглядывать в сторону стрелявших, и вытянул бинт, который лежал у меня в набедренном кармане.

– Терпи, ща перевяжу.

– Потом Робби, всё потом, я сам, мочи козлов, иначе нам конец.

Немного сместившись влево, я начал часто стрелять по мелькавшим за каменной оградой лечебницы силуэтам. Дохлый номер, господа! Сколько их там? Айвар, сжав зубы, перетягивал бедро бинтом.

– Терпи, боярин! Наложи тугую повязку, и всё.

Один из нападавших, пытаясь прошмыгнуть за угол дома, вдруг рухнул на колени, схватившись за живот. А вот нехер бегать! Шёл бы спокойно – получил бы пулю в голову, и живот бы не болел. Раненый завалился на бок, прижимая руки к животу и матерясь. Так, этот пока не опасен, надо следующих выцеливать. Где-то в глубине двора заработал мотор, из-за дома стремительно выскочил Мицубиси Раннер и, петляя, начал резво уходить в противоположную сторону. Заднее стекло я разнес двумя выстрелами, целясь в водителя, но не попал – машина быстро уходила в сторону Палемонаса. Выстрелы утихли. Я привстал на одно колено и, особо не высовываясь из-за машины, водил стволом вдоль каменного заборчика, откуда в нас стреляли.

– Одного я вроде снял, второй лежит раненый, один уехал. Значит, там чисто.

– Аккуратнее там, – Айвар попытался привстать, его лицо исказилось от боли.

– Лежи уж, Джон Сильвер, сам проверю, – ответил я, вытягивая из его жилета запасные магазины от Сайги. Перезарядился, окинул взглядом окрестности и рванул к заборчику. У небольшого домика из желтого кирпича, где и размещалась в мирные времена ветеринарная клиника было тихо. Окна зияли провалами разбитых стекол, на земле перед входом лежал раненый бандит и тихо подвывал. Лежал он неудобно – с этой позиции мне были видны только ноги и край спины. Забросив Сайгу на спину, я вытащил Глок. С ним я увереннее обращаюсь, да и расстояния тут не для карабина. Забытое чувство опасности прошло холодком по животу, и я, привычно разбив территорию на сектора, двинулся вперед. Прямо за оградой лежал убитый человек. Делаю ему контрольный в голову – мне зомби за спиной без надобности. Оружия рядом с ним не было. Неужто унести успели? Метеоры, блин. Резанул пирог (прим.), проходя за угол, и подошел к раненому. Рядом с ним лежал Калашников, а точнее – АКС-74у, причем, зараза, разбитый – одна из пуль попала в ствольную коробку. Я, оглядываясь по сторонам, присел и ощупал его карманы:

– Ну, гусяра, что у тебя ещё есть? Два магазина к автомату? И всё? Давай, исповедуйся в темпе вальса, у меня времени мало.

– Нашел давалку, – выдавил из себя мародёр. – Бабу себе найди и у неё проси.

– Ну смотри, тебе жить, Dominus vobiscum, – я привстал и выстрелил ему в голову, – еt cum spiritu tuo. (прим.)

Автомат был безнадёжно испорчен. Может, где-нибудь в хорошей мастерской его и могли бы привести в чувство, но я такими возможностями не обладал, поэтому забросил железку в кусты, оставив себе только полупустой магазин – пригодится. Обошёл здание – вроде тихо. Айвар медленно хромал в мою сторону, и я, поминутно оглядываясь на дом, помог ему добраться до скамейки у входа.

Дверь в лечебницу была аккуратно вскрыта. Расположение внутренних комнат я прекрасно знал – не раз сюда кота привозил. Коллега сидел на скамейке, вытянув раненую ногу и тихо, сквозь зубы, матерился

– Давай, Робби, смотри, что там есть, и будем думать, как отсюда выбираться, а то застрянем здесь, как два тополя на Плющихе.

– Три, – осматривая комнату через разбитое окно, сказал я. – Три тополя на Плющихе, а не два.

Приёмная – чисто; комната для отдыха – чисто; кабинет – чисто. На полу валялись разбитые ампулы, коробки из-под лекарств, журнал приёма больных и халат светло-зелёного цвета. Операционная – чис… Это что такое? На операционном столе лежала привязанная за лапы собака с вскрытой брюшной полостью и странно дергалась, стараясь освободиться от держащих её ремней. Собака-зомби? Nieko sau, naujiena… (ничего себе, новость, литовс.) Выйдя на улицу, я прикурил две сигареты и передал одну из них Айвару:

– Там в операционной лежит пес. Живой, а точнее – частично живой, сиречь зомби. Прикинь, животные тоже подвержены этому вирусу.

– Убил?

– Нет, не стал стрелять, чтобы ты тут не дёргался. Сейчас пойду пристрелю.

Зачистив первый этаж, помог Айвару перебраться в комнату для отдыха, кое-как закрыл входную дверь и начал осматривать кабинет. В доме, насколько мне было известно, был ещё цокольный этаж, куда можно было спуститься прямо из приёмной по лестнице, и обширный чердак, куда мне соваться совсем не хотелось. Кабинет вычистили напрочь – ни тебе лекарств, ни инструментов, лишь на столе сиротливо валялся стетоскоп, по-видимому, забытый кем-то из докторов. Как же мне не хочется лезть вниз, но придётся. Аккуратно спустившись по лестнице, я щёлкнул выключателем, не заходя в комнату. Ну да, конечно – света не было. Из жилета достал небольшой маглайт и осветил помещение. Маленькое, пять на десять метров, с двумя небольшими окошками, закрытыми жалюзи. В углу спортивный тренажер, рядом диван и небольшой, уставленный кофейными чашками стол. В углу – покрытая пылью боксёрская груша. Видно, кто-то из докторов устроил себе уголок отдыха от клиентов. Я прислушался – тихо. Ну что делать – надо проверять, может, что-нибудь полезное и найдём. Тяжела жизнь мародёра, постоянно куда-нибудь лезть надо …

Обыскав подвал снизу доверху, я нашел небольшой ящик с медицинскими нитками, раны зашивать, иглы, пачку одноразовых шприцев и литровую банку со спиртом. Уже собрался уходить, когда обратил внимание на закрытую дверь. Точно, здесь же ещё одна комнатушка была – насколько я помню, там печка, уголь, для отопления дома и запасной генератор. Подошел к двери, прислушался – внутри было тихо. Ну блин, ведь придётся лезть, хоть и страшно! Осторожно, уперев в дверь ногу, приоткрыл и посветил фонариком – пусто. Причем пусто в плохом смысле этого слова – чёрной грудой лежал уголь, дрова, а вот генератора, увы, не было. Не повезло. Хотя мародёров понять можно – если, осматривая дом, они его нашли, то такую ценную вещь они загрузили в машину первой.

Вынеся свои находки наверх, я увидел Айвара, прижимающего палец к губам. Он, сделав большие глаза, показал пальцем в потолок:

– Робби, там кто-то есть, – одними губами прошептал он.

– Ну блин, ещё одна радость на мою седую, тьфу, лысую голову… Подойдя к лестнице, я прицелился в люк и ясно сказал:

– Господа сидящие наверху! Меня зовут Роберт, человек я терпеливый, но не сегодня. Предлагаю аккуратно спуститься вниз. Зла я не причиню. Если вы из персонала лечебницы, то должны меня помнить, я ваш постоянный клиент. Только ради Бога, без резких движений. Сначала наверху стало тихо, потом кто-то, всхлипнув, тихо назвал моё имя:

– Да, Роберт, я помню.

– Прекрасно, что помните. Скажите, как зовут моего зверя. Это так, для проверки, что вы из персонала.

– Кот, пушистый такой и злой, Лёвка, кажется, – голос был определенно женский и знакомый.

«Злой Лёвка» – да, это про моего зверя. Докторов он не любил со страшной силой, даже до когтей не опускался – сразу зубы в ход пускал.

– Выходим, только аккуратно … Люк приоткрылся, и потом в проёме появилось лицо. Аста?

– Чёрт побери, Аста, узнала меня? – я немного опустил пистолет и заставил себя улыбнуться. – Алло, узнала, спрашиваю?

– Да, узнала, – тихо ответила она и, усевшись на край люка, разрыдалась.

27 марта, часом позже

– Потом я услышала подъезжавшую машину, увидела этих людей с ружьями и спряталась на чердак. Гедиминас собирался делать ремонт в лечебнице, и там были сложены тюки с ватой. Я спряталась за ними, слышала, как они разбили окно, а потом ломали дверь. Я так испугалась, что даже дышать боялась, думала, меня услышат.

– Ты давно здесь, в лечебнице, сидишь?

– Третий день, – тихо сказала она, и её губы задрожали. – Я есть очень хочу.

– Нам бы домой добраться, тогда и накормим. А, чёрт! – Айвар неудачно повернулся и зашипел, как мой кот. – Угораздило нас нарваться! Робби, глянь у меня в рюкзаке, я вроде пару шоколадок из дома брал.

Ногу, с помощью Асты, мы ему привели в более-менее нормальный вид. Ранение было не тяжелым, так – глубокая царапина, не больше. Рану промыли и даже зашили – удачно нитки нашли. Правда, срок годности уже истек, поэтому они в подвале и лежали, но думаю, это не особенно важно. Шили по живому – раненый шипел, матерился, но терпел. Через две недели будет прыгать.

– Робби, а что с Лимоном? (прим.) – спросил Айвар.

– С ним полная задница. Машину я уже осмотрел – пробит радиатор, два колеса и какой-то электронный блок с правой стороны. В общем, я не механик, так что машина, на мой, взгляд, своё отъездила. И еще одна плохая новость, – я усмехнулся, – твой любимый диск Криса Риа тоже разбили.

– Сволочи. Машину, конечно, жалко, но диск… Убил бы! – он задумался и спросил: – Что делать-то будем? Брошенных машин в пределах видимости я не видел.

– Аста, ты на чём сюда приехала? – я повернулся к девушке, которая тихо грызла шоколадку, найденную в рюкзаке.

– Меня Гедиминас привёз. А потом уехал за своей семьей, сказал, что вернётся через час. Мы собирались к нему в загородный дом переселиться, – она сжала губы; видно, что еле сдерживает слёзы.

– Ладно, не плачь, всё самое плохое уже позади. Не бросим же тебя здесь, такую красивую. И доктор нам нужен, вон у нас раненый боец имеется.

– Я ветеринар, а не доктор, – попыталась улыбнуться она.

– Так и раненый у нас – что ты в нём человеческого видишь? Звэр, чистый звэр. Разве что живой. Ладно, веселье потом. Теперь о нашей ситуации. До дома – пять-семь километров. В мирное время прогулочным шагом за час можно дойти. Сейчас – не знаю. Пара часов как минимум, а скоро стемнеет. Я единственный, который может дойти до дома и пригнать сюда машину. Кстати, коллега, давай сюда ключи от своего «Лимона», они у тебя. Одного Айвара бросить нельзя, он у нас этот, как его, «в жопу раненый боец». Пардон, конечно, но из песни слов не выкинешь. Значит, делаем так: я беру Сайгу и свой зелёный Глок (прим.). Передвигаться по городу с дробовиком – несерьёзно. Вам остаётся трофейный Глок и Бенелли. Кстати, сколько к нему патронов?

– Около двадцати в жилете и тридцать-сорок в мародёрке, – Айвар кивнул на рюкзачный подсумок жилета. – Слушай, как ты пойдешь? Мимо двух торговых баз, Senukai и Urmas? Да еще Maxima по пути? Блин, это же рассадники зомби!

– Значит, сотня патронов. Лады, оставлю еще четыре магазина для Глока. Сигареты есть, вода во фляжке. С едой потерпите, бинты у тебя должны быть. Если бы не эти три торговых точки, мы бы втроем пошли, а так – иду один. Резонно? В общем, времени у меня до темноты. Если не вернусь завтра до обеда – значит, совсем не приду. Тогда выбирайтесь сами.

– Робби, только не лезь никуда, знаю я тебя! – Айвар посмотрел на меня и закончил: – Запомни, у нас ещё дел много.

Перекурив и хлебнув воды напоследок, я закинул в карман пару сигарет – на дорогу мне хватит, если будет время на перекуры. Переложил к себе в жилет магазины к Сайге и повесил её на грудь. Попрыгал по привычке. Двинули…

27 марта, вечер

Серая лента улицы вытягивалась к горизонту и обрывалась, плотно покрытая туманами пожарищ. Если так пойдёт и дальше, то центр города очень быстро выгорит напрочь; дома там стоят плотно, тушить некому, так что это вопрос недели-двух. Я прошагал метров пятьсот, а радиосвязь с Айваром уже пропала, что, в общем-то, понятно – в городе наши любительские радиостанции работают плохо, несмотря на паспортную дальность в шесть километров – здания мешают. По пути попалось две брошенных машины, одна из них была замысловато перечёркнута строчкой пулевых пробоин. Мародёры резвились? Я усмехнулся – а сам-то что, такой же мародёр! Проверил салоны; внутри никого не было, на помятом капоте были видны засохшие следы крови. Если кто-то из пассажиров и пострадал, то уже восстал из мертвых и бродит по округе. В багажнике одной из машин лежала сумка, почему-то выпачканая глиной и, непонятно по какой причине, оставленная мародёрами без внимания. Внутри лежали несколько женских свитеров грубой деревенской вязки и пухлый бумажный пакет, перетянутый жёлтой резинкой. Документы, пачка денег в литах и мешочек с золотыми украшениями. Свитера я (вспомнив про Асту) убрал в рюкзак, туда же закинул и золото – может, пригодится. А деньги? Запустил. В небо. Зелёным дождём, как салют в честь бессмысленной гонки под названием «сделать жизнь».

Где-то в отдалении были слышны выстрелы, причем стреляли без остановки, длинными очередями. Так стреляют или люди, не умеющие стрелять, или те, которым уже некогда целиться – в последней попытке отбиться. Идти по дороге было неприятно, не отпускало чувство, что в спину упирается чей-то жадный взгляд. Я обернулся. С одной стороны был пустырь, с другой – старые, еще советской постройки, корпуса завода, куда в одиночку сейчас мог сунуться только идиот. Закурил, поправил ремень Сайги, висящей на шее, и прибавил шагу. Прямо по курсу, метрах в трехстах, находился автоцентр, куда я решил заглянуть в поисках какой-нибудь машины – чтобы не переться пешком через четыре района. В мирное время там размещался салон Audi, сервисный центр c магазином запчастей и государственный центр технического осмотра. Заглянуть… Это раньше было – заглянуть, а сейчас каждый метр десять раз осмотришь, прежде чем ногами шевелить.

Я подходил осторожно, подолгу рассматривая центр в бинокль – не зря же в мародёрке его носил! Автосалон, как говорится, просто перестал существовать. От двухэтажного, построенного в модном стиле здания остался только каркас. Панорамные витрины лежали грудой зелёных осколков, рамы – в пулевых отверстиях, местами даже погнуты; видимо, здесь не только стрелковым оружием воевали. На площадке перед ним лежало десять-пятнадцать тел и, что странно, не было видно зомби. Ни одного, даже самого завалящего! По идее, на такой ужин должна была сбежаться вся нежить из окрестных районов, а смотри мне, – ни одного в пределах видимости! События последних дней уже научили: если странно, то, как правило, смертельно опасно. Территория центра была огорожена сетчатым забором, но ворота распахнуты настежь. Внутри на площадке стояли несколько фур, одна из них – с открытой дверью кабины, несколько легковых, видимо, пригнанных на техосмотр, и целая площадка сгоревших дотла машин, некоторые из которых еще дымились. Резко воняло сгоревшей резиной. Видимо, те, кто отсюда уходил, просто сожгли машины – в извечной манере «так не доставайся же ты никому». Кстати, это натолкнуло меня на мысль, что выжили именно хозяева центра, а не их оппоненты. Тела нападавших были брошены разлагаться, а в разбитом здании я останков не заметил, значит, собрали и похоронили. Мысль о том, что оборона прошла без потерь, вызывала усмешку, особенно при взгляде на останки здания – бой здесь был нешуточный! В одном месте, прямо напротив центрального входа, вповалку лежало сразу пять трупов; видно, пытались ворваться внутрь и натолкнулись на плотный кинжальный огонь.

Ветер поменялся в мою сторону и я почувствовал тошнотворный запах гниющих тел. Дни стояли теплые; судя по амбре, денька два лежат, не меньше. Замотав лицо шахидкой, я подошёл, а точнее, подобрался поближе. Всё застреленные были добиты в голову, чтобы не воскресли и обобраны до нитки, с некоторых даже обувь сняли. Под ботинками хрустели латунные гильзы. У одного трупа я заметил кольцо со шпилькой; вот как, значит, у них и гранаты были? Серьёзно подготовились ребята. Интересно, откуда они советские гранаты взяли – кольца явно не натовского стандарта.

Осмотрев, а точнее – прослушав здание снаружи, я двинулся в обход, через широко открытые двухстворчатые ворота. Внутри было пусто. Ветер гонял по асфальту какие-то бумажки, рядом с фурой лежал еще один труп. Я подошел и начал осматривать машины – пустые, без ключей. На водительском кресле старенького Гольфа лежал забытый портфель и берет «прощай, молодость». Обыскал машину в тщетной попытке найти ключи. Фигушки, сказали заюшки. За спиной раздался легкий шорох, и я резко обернулся, вскидывая к плечу Сайгу.

Метрах в десяти от меня стоял сухой, небольшого роста, старик. Причем он почему-то был без обуви, – в одних шерстяных носках. По-птичьи наклонив седую голову, он посмотрел на меня и, странно растягивая слова, сказал:

– Если Вы на осмотр, то сегодня центр закрыт, да. Нерабочий день. Приезжайте завтра, а лучше в понедельник. Всё будет работать.

– Простите, когда приехать? – мне показалось, что я ослышался. – В понедельник?!

– Да, в понедельник или во вторник. Ключи можете оставить мне, – старик похлопал по карманам грязных, в каких-то пятнах, форменных брюк, и вытянул оттуда помятую записную книжку. – Вы к какому мастеру?

Я посмотрел в его глаза и понял – он сумасшедший. Тихо помешавшийся от окружавшей его смерти человек. Как он здесь выжил, я и представить себе не мог, это было просто нереально. Один, среди этой каши из крови и плоти.

– Вы будете записываться или нет? – старик покачал головой и строго постучал пальцем по записной книжке.

– Я? Да, буду. То есть нет, я не записываться… В общем, мне надо забрать машину, а не оставить, – в голове мелькнула дикая мысль и я махнул рукой в сторону сгоревшей площадки. – Моя машина стояла на площадке, но сейчас там её нет. Вы не знаете, где она? И ещё мне должны были заправить машину. И помыть, – зачем-то брякнул я.

– У нас не автомойка, молодой человек, а авторизованный сервисный центр. Ваша машина стоит на заднем дворе, во избежание нанесения ей ущерба, – старик пожевал губами и протянул. – Я сейчас принесу вам ключи…

Ключей он мне принес, целую пачку. Наверное, от всех сгоревших на площадке машин. Копаясь в этой связке ключей с брелками Ауди, Фольксваген, я нашел ключ с эмблемой Рено…

– Извините, вот ключи от моей машины, – я показал ему брелок. – Где она?

– Я же сказал – задний двор. Место 14А. Вас проводить?

– Нет, не утруждайте себя, я всё сам найду …

Почему Рено? Черт знает… Наверное потому, что центр был Ауди, а ключи от Рено, скорее всего, мог оставить кто-то из сотрудников, и значит, был шанс, что эта машина могла уцелеть где-нибудь в задворках. Пройдя на задний двор, я увидел несколько машин, стоящих на гравийной площадке. Да, скорее всего, здесь парковались «свои», то есть работники центра. Не расслабляясь, я обошел стоянку; зомби на ней не было, можно было искать «свою» машину.

Несколько BMW, Ауди красного цвета, с помятым крылом и парочка Пежо. В самом углу площадки нашел Renault. Да, этот – Scenic, RX4. Нажал кнопку на ключе, и машина послушно мигнула аварийкой – старый знакомый. Эту марку я хорошо знал, на такой же ездил мой отец. Машина носила прозвище «Маугли каменных джунглей», а после того, как зимой мы удачно форсировали на ней протоку глубиной в полметра – переименовали в «Кабанчика».

Уселся в приобретенный RX, осмотрелся – и правда повезло! Было видно, что за машиной ухаживали, на спидометре пробег меньше сотни, бак почти полный. Завел и, послушав ровное мурчание, движка начал выезжать со стоянки. Около будки сторожа так же стоял старик и махал мне рукой. Я притормозил и опустил стекло на двери:

– Да, это моя машина, большое спасибо. А заправить машину у вас можно?

– У нас не бензоколонка, молодой человек, а сервисный центр. Вы должны расписаться в журнале, правила одинаковы для всех.

– Да, да, конечно, пойдемте.

Пропустив его вперед, я поднялся в будку охраны, где мне вручили какой-то помятый бланк и перьевую ручку без чернил. Я изобразил что-то вроде росписи, поцарапав бумагу и поблагодарив, вышел наружу.

– До свидания.

– Стойте!

Развернулся и похолодел. На меня было направлено какое-то старое охотничье ружье, причем курки были взведены. Чёрт, откуда он этот карамультук достал? В комнатке я его не заметил.

– Я вас слушаю.

Твою мать, отстрелялся от мародёров, нашёл машину и, в финале, получу заряд дроби от спятившего старика! Прекрасный финал для дизайнера-мародёра!!

– Вы мне не предъявили документы на автомобиль, я буду вынужден задержать вас до приезда полиции, – старик смотрел на меня каким-то сонным взглядом, но ружьё держал уверенно.

– Документы на машину, – отчетливо разделяя слова сказал я, – лежат у вас на столе. Сейчас я совершу пробную поездку, чтобы проверить, хорошо ли сделан ремонт, и вернусь…

– Нет, молодой человек, не сопротивляйтесь, иначе я буду стрелять, – он махнул стволом в сторону.

Люди всегда торопились. Жить, взрослеть, двигаться. Быстрей, еще быстрей. В погоне за скоростью они жертвовали собой, а иногда целыми народами, принимая поспешные решения. В конце концов мы все приходим к одному, общему для всех, концу, и что тогда? Вам не станет страшно, что в погоне за эфемерной мечтой вы могли что-то пропустить, забыть или просто наломать дров, не думая о последствиях своих поступков?

Мне хотелось завыть. От поспешности, бессилия исправить и невозможности повернуть время вспять. Когда он слегка качнул ружьём в сторону, я, подчиняясь скорее рефлексам, чем мыслям, рванул Глок из кобуры…

Старик умирал – лежал на холодной земле, у подножия лестницы, с двумя сделанными мною дырками в груди. Я опустился рядом с ним на землю:

– Зачем ты это сделал?! Зачем ты вообще взял эту железку, ведь я уже уезжал! Господи, ну зачем тебе это было нужно, зачем ты мне вообще эти ключи вынес?

– Парень, ты откуда здесь взялся? Я ведь один был, – умирающий посмотрел на меня своими серыми глазами. Было такое чувство, что перед смертью к нему вернулся разум. – Ты меня здесь не бросай одного, пожалуйста. Отсюда все ушли, а меня оставили. Больно… Я ведь скоро умру? Скажи…

– Да, умрёшь. Прости меня, если сможешь. Это я… Я выстрелил в тебя. Извини. Как тебя зовут, как ты здесь оказался?

– Станисловас я. Дворником здесь работал, до всего этого. Знаешь, – он шевельнул рукой, словно желая взять меня за руку, – ты меня еще раз убей, потом, пожалуйста. Не хочу быть, как эти. Обещаешь?

– Да, – я провел ладонью по его щеке. – Обещаю тебе, ты не станешь зомби.

– Спасибо, сынок…

Через пять минут он закрыл глаза и обмяк. Я аккуратно положил его на землю, встал напротив и вытащил пистолет. Глухо хлестнул выстрел. Requiem aeternam dona ei, Domine. Et lux perpetua luceat ei. Requiescat in pace. Amen. (прим.)

27 марта, вечер. Тремя часами позже

Настроение было хмурым, словно дождь не по стёклам стучал, а по душе. Вроде бы обычный для Прибалтики вечер, но город уже стал другим – он дышал гарью, а дома испуганно таращились на тёмные улицы пустыми глазницами разбитых окон. Каунас еще боролся, вспыхивая редкими звуками далёких выстрелов, словно отстукивал морзянку «я жив, я жив, я жив».

– Завтра уезжаем, – поставив кружку на стол, сказал я. – В городе становится слишком жарко. Наше счастье, что мы еще не столкнулись с какой-нибудь хорошо организованной бандой; нас бы в пару минут на тот свет отправили.

– Еды мало. Бензина в твоём трофее – чуть больше половины, – Айвар сидел, вытянув раненую ногу, и гладил Лёвку, устроившегося у него на животе. – А нас теперь трое. Аста уснула?

– Да, разомлела после воды и еды. Я её в спальне положил, а мы с тобой как-нибудь в гостиной устроимся. Положение у нас, прямо скажем, хуже губернаторского. И семья, блин, чёрт-те где, – вырвалось у меня. Каждый из нас, наверное, в силу особенностей характера, переживал молча; вслух старались о семьях не говорить, чтобы не резать по живому. – А мародёрить можно и с дачи, набегами. Здесь оставаться нежелательно – пожары, зомби, конкуренты. Оно нам надо, я вас внимательно спрашиваю? Один раз можем вернуться и найти вместо дома сгоревшую коробку. Кстати, про еду! Есть одна идея. Помнишь наших клиентов из Румшишкяй?

– Пернатых, что ли? – Айвар усмехнулся. – Думаешь цыплятами кормиться? Так они все давно передохли, наверное, и воскресли, если птицы тоже в зомби превращаются. Радуйся, что коты этому вирусу не подвержены, – он погладил мурчавшего Лёвку.

Про устойчивость котов к вирусу нам рассказала Аста. Она, сидя в лечебнице, видела, как уличные коты давили и ели крыс-зомби, сами при этом нисколько не страдая.

– К чёрту цыплят! Нам нужны их корма! Знаешь, чем их кормят? Мешанина из пшеницы, причем это её большая часть, процентов шестьдесят, наверное. Двадцать процентов кукурузы, остальное – соя. Бункера хранилищ, думаю, еще не растащили; там просто очень много хранят, сразу все не вывезти. Плюс рядом мясные и колбасные цеха, а это сало. Сейчас еще не жарко и копчености точно не испортятся, особенно сало.

– Давай сначала переедем на дачу, а? Загрузим всё в две машины и рванём. Оттуда будем пробовать ездить, но с такой ногой я – хреновый грузчик. А перебираться надо, в этой бетонной коробке – как в склепе. Извини, конечно, что я так про твою квартиру.

Я махнул рукой – мол, не извиняйся. Как-то всё слишком быстро – раз, и город опустел, словно вымер. Жители разбежались, оставшиеся забились по норам квартир. Сколько сегодня ездили – ни одного живого не видел, кроме бедного старика. Где-то в отдалении, правда, стреляли, но мне совершенно не хотелось бежать им навстречу с криками «Люди, здесь должны быть люди!» (прим.)

– Как думаешь, это надолго? – разбирая пистолет, спросил я.

– Нет, Робби, я не думаю, что это продлится долго. Правда, в разных странах по-разному. Период Зомби – закончится к зиме. Они же холоднокровные, как лягушки, значит, любой мороз прекратит их хождения, иначе они просто застынут. Да и уничтожать их будут активно. А вот последствия всего этого – да, это надолго …

– Как долго? – я отложил пистолет и посмотрел на него. – До пенсии-то разгребём?

– Доживи еще до пенсии, господин Робби, – Айвар пошевелил раненой ногой и поморщился. – Ты себе представь, весь мир подвергся этой заразе! Про людские потери я молчу; такие континенты, как Африка, вообще останутся без населения. Хотя, чёрт с ней, с Африкой, возьмём старушку Европу. Большая плотность населения и, что особенно важно, всеобщая избалованность благами цивилизации, слепая надежда на правительство. Мол, раз я налоги плачу, то они должны, они обязаны, поэтому будьте так любезны – обеспечьте мне защиту от зомби и предоставьте регулярный завтрак, обед и ужин, так как мы в зоне стихийного бедствия. В каких странах Европы разрешено оружие по лицензии?

– Точно не знаю, – я потёр подбородок и задумался. – Вся Прибалтика, Швеция, Финляндия, Польша, Чехия, Швейцария – это точно. В Германии с этим посложнее, но тоже можно. В Англии под запретом всё оружие, они одного его вида боятся.

– Вот, видишь – значит, бритам защищаться будет нечем, и это еще один, свободный от людей, остров. Кстати, вспомни зиму! Как мороз ударил, причём легкий, так – минус пять-десять, у них сразу массово бомжи замерзают. Делаем вывод: от последствий пушного зверя Европа будет оживать дольше всех. Причем чем восточнее, тем этот период будет короче. Россия оживёт быстрее всего – там народ больше всех в мире привык к разным катаклизмам и меньше всех доверяет правительству. Так что поверь мне – у них уже к осени начнут новую жизнь налаживать, увидишь.

– Следуя твоей логике, Айвар, от Америки останется всего пара штатов, и центром спасения будет штат Техас. Плюс к этому еще Аляска и север Канады, там вообще никто не пострадает. Но там и народу немного, по сравнению с оставшейся частью.

– Техас, – хмыкнул он, – там больше всего сохранился дух первых переселенцев, поэтому они и выживут, и народ там хороший, мне понравился.

– Есть одна вещь, которая мне покоя не даёт, – я задумчиво провёл рукой по щеке. – Как эпидемия смогла сразу охватить весь мир?

– Что ты имеешь в виду?

– Смотри сюда, – я взял блокнот, лежащий на столе, и несколькими штрихами нарисовал что-то, похожее на карту мира: – Кто-то запустил вирус, допустим, в России или в Америке, это уже не особенно важно. Начинается его распространение по планете – вместе с путешественниками, командировочными и прочим людом. Р-раз – и заболевший уже в другом городе или стране, это вполне возможно. Но объясни, как может заразиться весь мир, и практически в один день?! Ты прилетел утром, а уже в обед мы столкнулись с зомби у нас в здании! Вечером и ночью были случаи в Каунасе и Клайпеде. Мало того, когда я пришёл утром на работу, вы смотрели видеозапись из Ирландии. Перед этим, поздним вечером, были случаи в Москве, Питере и твоём горячо любимом штате Техас.

– Ты хочешь сказать, что очагов заражения было несколько? – удивлённо дёрнув бровью, спросил Айвар.

– Получается, так! Слишком уж быстро всё произошло, а это не компьютерный вирус, запрограммированный на срабатывание в какой-то определённый день. Так что люди, распространившие эту смерть, работали в каждой стране или регионе. Например, на всю Прибалтику хватит нескольких идиотов, чтобы в течение одного дня проехать по всему побережью, – я прочертил линию по схеме и бросил карандаш на стол, – чтобы разлить или распылить эту гадость.

– Робби, дурдом какой-то! У меня картинка не складывается! Объясни, зачем? Если это теракт, то против всего человечества, а в чём смысл? Выгоды не вижу.

– Вот этого я тебе не скажу – сам не понимаю. Это тебе не конвертики с белым порошком рассылать, тут задумка покруче будет.

– Господство над миром?

– Банально, но возможно. В таком случае должна быть вакцина, иначе эти люди рискуют наравне со всеми. И знаешь что – вакцина должна быть у людей в каждом регионе…

– М-м-да уж, задал, Робби, ты задачку, на ночь глядя. Умеешь ты настроение поднять, что уж говорить!

– Ладно, коллега, давай укладываться спать, завтра работы будет по горло – прямо великое переселение народов, из трёх персон с котом.

– Ну конечно, сначала нагрузишь мыслями, а потом спокойно «идём спать»…

28 марта, полдень

Машину можно было спокойно отправить на свалку. Было удивительно, что она вообще до дачи доехала, с такими повреждениями. То, что остался без одной царапины – вообще чудо. Морду лица, конечно, немного осколками стекла покорябало, но это не смертельно, мне на конкурсе красоты не выступать. На наше счастье, перед отъездом я долго вдалбливал Асте и Айвару, что останавливаться в случае обстрела ни в коем случае нельзя, наоборот, надо прибавить скорость. Они, слава Богу, так и сделали; правда, по смущенному виду коллеги и раскрасневшейся девушке было понятно, что матом её покрыл здорово – наверное, чтобы испуг выбить, ведь это она за рулём сидела. Я ехал в нашей маленькой колонне вторым номером, держась немного левее и отставая на длину корпуса. Когда на перекрёстке у посёлка Рамучяй нас начали обстреливать с левой стороны, я машинально прибавил газу и так получилось, что прикрыл их своей машиной, причём и в мыслях не было геройствовать, просто так карта легла. Цитроен благополучно довёз моё бренное тело до дачи и заглох, сверкая свежими дырками, перед самыми воротами. Вот и не верь, после этого в мистику. Хорошо, что большинство вещей лежало в Рено, а кот устроился на коленях у Айвара, залезать в ящик он категорически отказался. Неужели почувствовал опасность, ведь ящик со мной ехал? В общем, всем повезло, кроме пластиковых канистр с водой, которые лежали у меня на заднем сиденье и багажнике. Всю оставшуюся дорогу до дачи я слушал весёлое журчание воды, вытекающей из пробоин и теперь из них можно было сделать дуршлаг, чтобы вермишель отбрасывать. Но это мелочи – на даче был колодец и без воды мы остаться не боялись. У развилки я поехал вперёд, решив ехать на дачу по старой лесной дороге. Хоть она и разбитая до ужаса, но зато короче на пять километров, а мне, сверкающему дырками, это было важно – в забитый вещами Рено мы втроём бы не поместились.

На даче было относительно спокойно. Сосед, не расставаясь с автоматом, копался во дворе; жителей немного прибавилось, но общее запустение чувствовалось. Это казалось странным; я был уверен, что на дачах людей будет гораздо больше. Куда они все подевались-то?

Разгрузившись, мы обошли дачу. Потом Асту отправили хозяйничать, а Айвар собрался топить баню – мыться всем хотелось до ужаса. Но перед этим мы пошли с соседом-автоматчиком переговорить.

– Здравствуй, Альгис! Слушай, а почему на дачах так народу мало? В городе пусто, я думал, на даче будет не продохнуть. Их что, всех транзитным рейсом в рай забрали? И как всегда, «усе улятэли, а мы, блин, остались», – я оперся на его ворота и вытащил пачку сигарет. – Закуривай. Альгис, спокойно отложил топор, подошёл к забору и прикурил сигарету.

– Айвар, ты почему хромаешь? – он настороженно посмотрел на нас.

– Успокойся, сосед, – ответил Айвар и прислонился к забору, стоять ему было еще тяжело, – пулевое ранение, не бойся, не укус. По касательной задело, могу снять бинт, показать.

– Смотри, сам понимаешь, время такое. Вы по старой дороге приехали?

– Да, по старой, – ответил я, – она, конечно, похуже, но зато короче, а я, ты сам видел, считай, на одном крыле (прим.) приехал. А с чего решил, что не по новой?

– Ехали бы по новой – не доехали. Повезло вам, – он грустно посмотрел на меня и глубоко затянулся, – а вот тем, кто по новой дороге добирался, не очень. Там теперь одно, большое кладбище. Да и дороги, почитай, больше нет, Витька-Лесник мост взорвал…

– Как взорвал? – мы вытаращились на него.

– Так, взял и взорвал. У него толовые шашки были, он их у браконьеров, наверное, забрал и по известной литовской привычке сдавать властям не спешил – вещь-то в хозяйстве нужная. А может, у рабочих, в карьере достал, не знаю. Когда люди толпами сюда поехали, на дороге, естественно, пробка началась, а в нескольких машинах раненые были, укушенные. А здесь уже семей десять было, бабы с ребятишками. В общем, он грех на душу взял, мостик взорвал, а зомби воды не любят, поэтому здесь так пусто. А там, на дороге, народ почти сутки воевал, стреляли, жгли что-то. Несколько человек вплавь сюда добрались. Один из них уже укушенный был, похоронили. Я потом туда на лодке плавал, осмотреться. Машин пятьдесят, если не больше в одной большой пробке. И зомби толпами. Сюда они не переберутся, но к западному карьеру лучше не суйтесь, зачем рисковать понапрасну. А кто здесь живет, семей двадцать на все дачи – эти по старой дороге ехали, так же, как и вы.

– А Витька что?

– Витька? – переспросил Альгис и посмотрел в сторону. – Застрелился Витька на следующий день. Сел на лавочку у дома и вынес себе мозги из ружья. Грех он тяжкий на себя принял, не каждый такой поднимет.

– Что-то я не понял, – вмешался Айвар. – Так эти зомби сюда доберутся!

– Нет, – ответил я, – не доберутся. Ты наши дачи не знаешь. Тут же вокруг одни озёра, причем все соединены протоками. А с другой стороны Нерис. Если мост на перешейке взорвали, считай, мы на полуострове находимся. Единственный путь сюда – старая дорога через лес, как мы и приехали. А её только старожилы знают.

– Ладно, ребята, – сосед хлопнул ладонью по забору. – Рад вас видеть, раз здоровые. Здесь пара лишних рук не помешает, всё легче будет. Да и приехали, вижу не одни, – Альгис кивнул в сторону моего дома, – женщину привезли. Оно правильно, в доме хозяйка нужна. Робби, а твои как, на Украине застряли?

– Да, – я отбросил в сторону сигарету, – скоро собираться будем. А девушку, наверное, здесь оставим – и тебе будет веселее, и нам спокойнее. А семью надо на родину вытаскивать, не дело в такие времена на чужбине куковать. Вместе – оно и умирать, в случае чего, легче.

28 марта, вечер

– Одни боялись Бонса, другие – Пью, а меня боялся сам Флинт! – гремел Айвар, опираясь на швабру, как на костыль. Судя по смеху Асты, у него получилось её немного развеселить, а то ходит сумрачная, как привидение, хотя по вполне понятной причине – её родители с двумя младшими братьями жили в небольшом городке под Клайпедой, и связаться с ними она никак не могла. Да и как ты свяжешься? Мобильной связи уже нет, а до её дома больше двухсот километров – далековато сейчас для поездок. Ничего, немного осмотримся и придумаем, как про них узнать. Альгис, ухмыляясь в свои пышные рыжие усы, наблюдал за этим театром одного актёра, а я лениво возился с Ремингтоном. Все были при деле, даже кот Лёвка, который весь день обыскивал дачу на предмет мышей, а потом, с чувством выполненного долга, плотно поужинал и отбомбился спать на спинке дивана. День прошёл спокойно; мы занимались разными делами по благоустройству жилья и только сейчас, после бани в две смены, мы пригласили соседа на ужин и уселись на веранде. Дача большими размерами не блистала. Обычный деревянный двухэтажный дом, стоящий на бетонном фундаменте. Шесть соток земли, в углу участка банька и колодец. Все это огорожено невысоким, где-то метр пятьдесят, сетчатым забором (прим.) Еще днём по всему периметру мы развесили разнокалиберные жестяные банки; если кто-то полезет – услышим. Не Бог весть какая сигнализация, но за неимением гербовой, как говорится, сойдёт и обычная. Сделать из дачи крепость не получится даже при всём нашем желании – стены тонкие, любая пуля прошьёт на раз; но мы себе такой цели и не ставили. В самом худшем случае просто метнёмся через люк в подвальный этаж, а там узкие окошки по всем стенам. Заложив их приготовленными мешками с песком, можно отстреляться от супостата.

– Робби, ты как к мародёрству относишься? – спросил сосед.

– Как к любой неприятной работе, которую надо делать, – ответил я, откладывая винтовку в сторону. – Причём, по возможности, быстро. А что?

– Я завтра собираюсь на новую дорогу сходить, – Альгис присел рядом на стул. – Не хочешь присоединиться? Вдвоём – оно и быстрее, и безопаснее будет. На лодке пройдём во второе озеро, через протоку, а там метров тридцать пешком через лес.

– Втроём пойдём, – я кивнул на Айвара. – Раненый может в лодке посидеть; руки у него здоровые, грести сможет. И постережёт заодно. Кстати, откуда лодка?

– От Витьки осталась, вроде как по наследству, плоскодонка. Я её в камышах у Птичьего острова спрятал. А на обратном пути сети в протоке поставим. Надоели мне уже макароны с тушёнкой, вот так! – он резанул рукой себе по горлу.

– Ох и браконьер же ты, Альгис. И как тебя Витька, царство ему небесное, не поймал?

– А он знал, что я не для продажи, – хитро прищурился сосед, – поэтому и не ловил. Не с удочкой же мне, старому, сидеть.

Ну, про старость он лукавил. В свои шестьдесят пять он выглядел крепким мужиком, к тому же он был известным в округе ходоком по одиноким дамочкам.

– Так что, утречком двинем?

– Двинем, пожалуй, – я подумал. – Надо пару мешков взять, сумку и рюкзак. Фомку какую-нибудь, багажники открывать, и резиновые хозяйственные перчатки – у нас в подвале целая упаковка лежит. Отец покупал, когда деревья химией опрыскивали. Айвар останется в лодке с Бенелли, а на дорогу я возьму Сайгу. Ну и пистолеты, конечно. Ему в лодке одного магазина к Глоку по уши хватит, остальные десять беру с собой. Кстати, если там стреляли, значит, еще оружие должно остаться. Ты со своей трещоткой много не навоюешь, да и патронов немного. Тебе бы дробовик хороший. Кстати, а от Витьки что, оружия не осталось по наследству?

– Осталось, конечно. Двухстволка ИЖ-27. Я её Видмантасу отдал. Помнишь соседа, живущего у дороги? Вот ему и отдал, он же у нас первый с края, а сидит без оружия.

– Добрый ты. Альгис – оружие раздаёшь просто так.

– А я не просто так, я за три ящика тушёнки, – он ухмыльнулся, – хотя надо было пять просить! Он мужик зажиточный, но скупой – три ящика, и то еле-еле выторговал.

Пока Айвар с Альгисом обсуждали завтрашнюю поездку, я сидел и рассматривал Асту. И куда только её напускной феминизм подевался?! Знал я её уже лет пять – ровно столько было коту Лёвке, которого я возил в лечебницу по разным кошачьим делам. Лет двадцати семи, незамужняя, судя по фамилии (прим.), молодая женщина, по-прибалтийски высокая и зеленоглазая. Она всегда любила подчеркнуть, что является сторонницей этого, тьфу ты, равноправия. Это чувствовалось во всём – от жестов до снисходительного тона, каким она изредка говорила с мужчинами. Даже когда она встряхивала своими длинными светлыми волосами, это выглядело как фраза «я такая же сильная, как и вы, мужчины!». А сейчас? С радостью хозяйничает по дому, а на Айвара вообще посматривает с опаской, эдак по-бабьи, украдкой. Вот так, дорогие мои, феминизм, – это продукт мирного времени.

29 марта, утро

Машину мы загнали в кусты у самого берега. Альгис поднял повыше отвороты болотных сапог и ушёл в заросли камышей. Громыхнула цепь, и через несколько минут он вернулся, вытаскивая добротную деревянную лодку, выкрашенную в зелёный цвет. Айвар по рации связался с Астой и, получив её заверения, что из дома она ни за что не выйдет, успокоился. Опекун, блин. Вчера мы долго думали, оставлять ли ей пистолет. Стрелять она пока не умеет, поэтому оставили ей рацию, бейсбольную биту и строго приказали сидеть в доме. На приказ она отреагировала как истинный борец за равноправие – то есть послушно кивнула. А что, такой модернизированный феминизм мне нравится! Мы разместились, усадив нашего «Долговязого Джона» на вёсла, и отчалили.

Озеро было довольно большим, примерно полкилометра в длину и метров триста в ширину. По всему северному берегу тянулся песчаный пляж, излюбленное место отдыха горожан, а на прилегающих к пляжу склонах, поднимались в небо корабельные сосны – красота, да и только. Метрах в ста от нас лежал небольшой остров, где летом гнездились чайки и постоянно отбивали атаки ворон, ворующих у них яйца из гнёзд. Люди были умнее ворон и, по вполне понятной причине, на острове появляться опасались. Помню, в детстве мы с моим приятелем один раз рискнули туда наведаться, а потом долго отстирывали одежду от птичьего помёта, который нашли даже в застегнутых карманах рубашек. Прошли узкой, заросшей камышами протокой в соседнее озеро и не спеша добрались до его западной части. Туман уже разошелся и, не причаливая, мы внимательно осмотрели берег в бинокль. Чисто. Почти чисто.

У самой кромки берега стоял зомби. Одно плечо у него было сильно изорвано; судя по всему, кто-то набросился ему на спину. Ну, укушенных мы уже видели, странно было не это. Нас удивила его реакция на проплывающую лодку. Он стоял и смотрел на воду, потом скользнул взглядом по лодке и опять уставился на воду.

– Блин, рыбак просто! – тихо прошептал Айвар.

– Точно, – согласился Альгис, – как есть рыбак! Мол, плывёте себе – и плывите, нечего мне рыбу распугивать.

– У них что, остаточная память присутствует? – поинтересовался я. – Интересно получается… Хотя вполне может быть! Айвар, вспомни Лайсвес аллею, где мы по магазинам пробежаться не смогли из-за обилия мертвяков.

Меня еще тогда удивил этот факт. Зомби двигались по улицам не просто так, бессмысленно – они подчинялись каким-то своим внутренним меткам. Это что, остатки памяти в гниющих мозгах или рефлексы?! Больше всего зомби собиралось у торговых центров, супермаркетов и возле центральных улиц города. Не хватает нам еще такой радости, как зомби с мозгами! Пусть уж лучше банально агрессивные, чем думающие. Эдак можно дожить до того, что мертвяки будут засады на людей устраивать! Вот тогда обрадуемся…

Когда мы причалили, я выпрыгнул из лодки, захватив с собой деревянное весло. Патронов немного, да и шуметь перед походом на дорогу неохота – а то приползут эти, альтернативно живые, на выстрелы. Когда я уже почти подошел к зомби, он наконец оторвал взгляд от воды и начал поворачиваться ко мне. Пришлось испортить ему рыбалку – извини, на том свете рыбку половишь. Мы с Альгисом забрали из лодки набор мародёра, то есть сумки, мешки и фомку, и двинулись в сторону леса, а Айвар, отплыв немного от берега, опять начал связываться с Астой по рации. Ей-Богу, он к ней неровно дышит, вот бабник старый!

Если я когда-нибудь попаду в преддверие ада, в чём, собственно говоря, и не сомневаюсь – то я буду иметь представление, как выглядит дорога «туда». Шоссе, сплошь заставленное коробками разбитых и частью сгоревших машин. Кстати, правильно я поступил, что утром отказался от завтрака – асфальт между ними был покрыт ошмётками мяса, потрохами и кусками объеденных тел.

В самом начале пробки мы натолкнулись на джип с разбитым задним крылом. Картина, скажу я вам, неприятная – воплощение бойни, бушевавшей здесь, несколько дней назад. Мужчина, по-видимому, до конца отбивался от наседавших на него мертвецов. До последнего выстрела. Или до тех пор, пока успевал перезаряжать дробовик, который сейчас лежал неподалеку от нас, весь измазанный кровью и облепленный какими-то кусками мяса.

Когда у него закончились патроны, наверное, отбивался ружьём, как дубинкой, и уже отступив к дверям, схватил топор. Так он и лежал, у двери. Точнее – то, что от него осталось – грудная клетка с разбросанными в стороны огрызками рук, а немного поодаль валялась кисть его руки, всё так же сжимающая обломок топорища. Джип с разбитыми окнами был вскрыт, как консервная банка; зомби, по-видимому, ворвались в машину и уже там разделались с семьей. Фарш – это, наверное, самое точное определение того, чем был покрыт изнутри салон автомобиля. Хорошо, что строки не могут передавать запах и звук – мерное жужжание мириадов мух, покрывающих это месиво. Кое-где в этой каше копошились десятка два зомби, причем двигались они довольно уверенно, и медлительными их назвать было нельзя. Если поначалу я их отстреливал из Сайги, то теперь пришлось закинуть её за спину и вытащить Глок. Если бы не Альгис, который в промежутках между моей стрельбой прикрывал меня короткими очередями, то крутиться бы мне пришлось быстрее, чем на соревнованиях. Ну их к чёрту, такие стейджи (прим.) но делать нечего – мы знали, зачем сюда пришли и что нас ждёт.

Зачистив первую часть пробки (на это у меня ушло почти четыре магазина к Глоку), мы начали осматривать машины. Все вещи, находившиеся в багажниках, не пострадали, они даже не были испачканы, но вот то, что лежало в салонах машин… Сумки были так забрызганы кровью, что я очень обрадовался, что захватил резиновые перчатки. Через тридцать минут мы начали выносить на свободный пятачок дороги то, что решили забрать первым рейсом. Два пластиковых, герметично запаянных ящика с армейскими пайками литовского производства. Всего – пятьдесят суточных рационов. По сравнению с американскими – деликатес. Долго на них, конечно, не протянешь, но питаться можно. Машину, в которой мы это нашли, я осматривал особенно тщательно. Такие ящики в продажу не поступают; скорее всего, владелец был военным, и я очень надеялся, что из армии он пустым не сбежал. Так и вышло. В сумке нашёлся десяток армейских, индивидуальных пакетов, четыре пачки патронов Магтех калибра 0.45, шесть пачек 9x19 Luger и новёхонький, упакованный в пластиковый чемоданчик, CZ75-SP01-Shadow. Хм, странно. Чезет под 9x19, а патроны 0.45 – значит, чего-то я в машине не нашёл. Копаясь дальше, обнаружил натовскую МПЛ, в чехле из кордуры, и баул с новеньким литовским камуфляжем, правда с рисунком старого образца. Одежде я особенно обрадовался. Во-первых, Асту переоденем, а во-вторых – самим пригодится. Судя по баулу – комплектов десять. Пистолет под 0.45 мы так и не нашли; скорее всего, из него отстреливался хозяин машины, и под каким куском мяса он теперь лежит – угадать трудно. Дальше – три канистры с бензином, в сумме 60 литров. Вельми хорошо. Надо бы еще баки уцелевших машин слить, но для этого мы выделим отдельную поездку. Так, что это у нас? Дробовик, «Germanica» итальянского производства, близнец тому, что мы подобрали у первого джипа. Так себе дробовичок; такими, как правило, вооружали охранников, и в магазинах этим стволам красная цена 300 литов. В брезентовой сумке – где-то под две сотни патронов россыпью, калибра 12x70, причём половина из них, к сожалению – спортивные, с ослабленным зарядом. Два замызганных кровью CZ-83, двенадцатизарядные, под патрон 9 мм. курц (прим.). Вполне подходящий для самообороны патрон, но большой популярностью у нас никогда не пользовался – патроны были дороже, чем 9x19 Luger. Пистолеты слегка потёртые, видимо, купленные владельцами ещё во время «первой, оружейной волны». Когда в Литве разрешили короткоствольное оружие, то лет пять, а то и больше, существовало непонятное ограничение на калибр – не более 9 мм, и не мощнее 270 Дж. Причём патрон от ПМ уже не попадал в список разрешенных калибров – у него пуля 9,2 мм. Потом, правда, одумались и отменили. Один CZ83 загрёб себе Альгис, радостно бурча, что недаром он что-то хранил. На мой вопрос, что именно – отмахнулся, пообещав поделиться. Ну, раз так – ладушки. Второй сгодится для Асты; жаль, патронов к нему маловато – всего один магазин, да и тот не полный. Следующей машиной попался Renault Espace. Машинка добротная и надежная. Во вместительном багажном отсеке нашлись две сумки с разной бытовой химией, что меня очень обрадовало, и целый мешок картошки. Это очень хорошо! Правда, нести будет тяжело – и так загрузились, как верблюды …

Дальше проверить не вышло. Краем взгляда я увидел метнувшуюся из леса тень и, еле успев оттолкнуть Альгиса, упал навзничь на капот стоявшей за мной машины, опустошая магазин во что-то большое и очень быстрое – похожее на большую собаку. Рядом хлопнул короткой очередью МП. Непонятное существо прыгнуло на крышу впереди стоящей машины, поймало в голову четыре пули и резво метнулось в сторону, я перезарядился (а чёрт, опять магазин на землю сбросил!) и начал стрелять вдогонку убегавшему зверю, пока пистолет не встал на затворную задержку. Зверь бросился в кусты и пропал. Я опять сменил магазин и начал озираться в поисках цели.

– Это что было, Робби? – Альгис сидел, привалившись к машине, и оглядывался.

– Блин, чтобы я знал! Но не собака, это точно – слишком быстрая!

Это не мог быть зомби; я ясно видел, как пули рвали мышцы на её блестящей, покрытой буграми мышц спине, и врезались в голову, разбрызгивая что-то тягучее, похожее на густой гель.

– Валим отсюда! Это что-то слишком непонятное!

Когда мы, задыхаясь и громыхая канистрами и мешками, добрались до озера, Айвар подгребал к берегу. Мы свалили вещи в лодку, Альгис устало перемахнул через борт, а я, отталкивая лодку, всё оглядывался на берег.

– Вы что, мужики? – он удивленно рассматривал нас. – Чёрта увидели?

– Маши вёслами, бля! – я отталкивал лодку подальше от берега. – Потом расскажу!

Айвар начал грести и, когда мы отплыли метров на пятьдесят – в кустах на берегу опять что-то мелькнуло и пропало.

29 марта, день

– Интересно, кто-нибудь до нашего Сейма, в Вильнюсе, добрался с пулемётом или нет? На такое благое дело я бы патронов не пожалел, сам бы поехал, несмотря на возраст! Хотя они, наверное, разбежались сразу, как крысы! Быстренько собрали вещи и на президентском ероплане улетели, к едрене фене, в надежде отсидеться за границей, – Альгис сидел на лавочке и шумно хлебал горячий чай, приготовленный Астой. – И сидят они сейчас где-нибудь на севере – там холодно, зомбей нет.

– Вы совершенно не правы, господин Альгис. Я думаю, правительство работает над этой проблемой, и в скором времени мы увидим результаты их работы. Скоро всё наладится…

Дурак, блин! Неужели он верит этим сказкам про доброе правительство? Видмантас, когда мы вернулись, первым прибежал к нам, и сейчас, потея и размахивая пухлыми ручонками, краем взгляда косился на сумки, сваленные у машины.

– Робби, – он достал из кармана джинсов платок и вытер руки, – я так понимаю, вы ездили на ту сторону озера?

– Да, причём не просто ездили, а еще слегка почистили местность от зомби, которых там достаточно, – я хмуро посмотрел на него. – А вы что, против зачисток нежити?

– Нет, нет, что Вы! Я понимаю, что изредка людям приходится брать в руки оружие, чтобы защитить своё имущество. – он покосился на Айвара, лицо которого тоже не блистало благодушием, – Я хотел узнать…

– Что именно?

– Я вижу, вы привезли некоторые вещи и даже ружья. Надеюсь, вы выделите мне одно? Всё-таки я живу в некотором отдалении от вас, и помощь может не успеть, если на мой дом будет совершено нападение.

– Видите ли, господин Видмантас, – по щекам Айвара прошли желваки, – сегодня мои друзья не в магазин ходили, а мародёрством занимались, как бы вам это слово не нравилось. Я в это время просто сидел в лодке, но я пока не могу быстро ходить, и пойди я с ними – помощи от меня было бы немного. Так вот, скажите мне, любезный соседушка – какого такого хера мы должны вам бесплатно давать оружие? Если я не ошибаюсь, Вы уже получили одно ружье от Альгиса.

– Айвар, вы меня не так поняли! Я понимаю, что вы и ваши друзья рисковали жизнью, и готов, по мере своих возможностей, оплатить ваш риск, а точнее – купить у Вас ружье и патроны. Доллары устроят? – Видмантас сделал движение, словно желая достать кошелёк из кармана. – Но согласитесь, сходить в магазин и собрать лежащие на дороге вещи, принадлежащие другим людям – это немного разные ситуации, причём последняя немного незаконная! Он хохотнул и погрозил нам толстым пальцем.

– Пошёл вон!

– Что, простите? – спросил Видмантас, поворачиваясь к стоящей рядом со мной Асте.

– Я сказала, чтобы ты, падаль, пошёл отсюда вон! Пока мои мужики пытаются выжить в этом аду и помогают выжить другим, – она отмахнулась от попытки Айвара взять её за руку, – ты, гадёныш, сидишь в доме и по привычке пытаешься жить за счёт других. Думаешь, я не видела, как ты издали осматривал наш дом, когда они уехали?

– Это правда? – потемнев лицом, спросил Айвар.

– Вы не так поняли… – начал озираться Видмантас. – Я просто подумал, что девушке может быть понадобиться моя помощь, пока вас нет… Альгис поднялся и подошёл к нему:

– В общем, картина ясная. Девушка уже объяснила, куда тебе идти, и пока до твоей морды ребята не добрались – вон Робби уже на Чингисхана из фильма похож, а мне их не удержать, года уже не те – шёл бы ты отсюда с Богом. Когда он, часто оглядываясь, ушёл, Аста повернулась к нам:

– Идите мыться, мужики, я вам баньку натопила.

– Погоди, – мы удивленно вытаращились, – тебе же сказали, из дома ни на шаг!

– Я аккуратно. Вам же надо будет помыться после дороги! И вообще, я бейсбольную биту с собой брала. Неисправимая, блин…

Вечером мы разбирались с находками. Найденное оружие, а точнее – два CZ83 и дробовики – разобрал и свалил в большую ванну, залив горячей водой с фэйри. Когда отмокнет – почистим, высушим и смажем. Не смейтесь – средство проверенное, и не раз; иначе свой Глок после соревнований и не чищу. Найденный в коробке новенький CZ75 Shadow я отложил в сторонку, про запас. Альгис, таинственно улыбаясь, принес из дома коробку с пятью сотнями патронов 9x17 курц. В ответ на наши удивленные взгляды он, огладив усы, заявил, что «нечаянно завалялось». Это был царский подарок, в первую очередь для Асты, которая с завтрашнего дня поступала в моё полное распоряжение для обучения стрельбе – что ей и было заявлено. Найденную одежду тоже замочили в тазу, от греха подальше – несмотря на то, что она лежала в пакетах. Пайки сосед не взял, сказав, что желудок себе портить не собирается, и мы их отложили на поездку. Пятьдесят коробок на двоих – это почти месяц без риска умереть с голоду. Лопатку кинули в Рено – пригодится в дороге. Один из найденных дробовиков после чистки заберет Альгис, как и все найденные для него патроны. Бензин разделили пополам и заправили RX4 под пробку, решив завтра съездить в город. Альгис останется с Астой, которая уже распределяла найденные вещи по шкафчикам. В общем, устали, как черти, и ужинать уселись уже в сумерках.

30 марта, утро

Sveikas! (Привет, литовск.) Нашли точку, будет нужно – приезжай. Надеюсь найдёшь, по старой памяти. Старый мааскер аль-хубара (гарнизон, арабск.) недалеко от рыжей лошади. Точка встречи – твой день варенья. Бывай.

Я усмехнулся. Эка раскудрявил, паскудник! Эту записку от Миндаугаса я нашёл там, где мы и договаривались – в распределительном щитке светофора. Оно и правильно; никогда не знаешь, сколько глаз за тобой следит в мёртвом городе, в его ситуации это непозволительный риск. А эти, торопливо написанные строчки, не каждый и поймёт, если не знаком с некоторыми фактами из нашего прошлого. «Рыжая», чертяка такая – это Лауме, лошадь огненной масти, со скверным характером. На ней я ездил верхом, когда занимался конкуром, в конюшне рядом с Рамучай. А вот неподалеку оттуда, километрах в десяти, находилась ракетная база Кармелава-2. После вывода советских войск городок был какое-то время заброшен, потом его передали армейцам для тренировок. Вот в нём мы и резвились по молодости лет. Слава Богу, эту игрушку вовремя забрали – вплотную к границе базы подступил Каунасский аэропорт, и наши шумные игры прекратились. Точка встречи, точка встречи… Хм… Ну конечно. Один мой день рождения мы отпраздновали на учениях, именно в тех краях, устроившись на ночь в заброшенном доте на краю базы. Место там удобное – на холме, весь аэродром как на ладони. Эх, хорошие времена были…

В Каунас мы приехали утром, вдвоём с коллегой. Оружия много не набирали; я взял Сайгу, Айвар вооружился полюбившимся ему Бенелли. По-честному поделили магазины к Глоку, – мне восемь, ему три. Ему, мазиле такому, и трёх много. Когда Асту начну учить стрелять, то им тоже займусь, а то взял моду – Богу в окна пулять, патроны вещь дорогая. В рюкзаках, – литровая фляжка с чаем, галеты, две банки тушёнки и конечно один «офицерский лимон». Что это такое? Обычный репчатый лук. Даже и не помню, откуда такое название к нему прицепилось. В общем, пару дней можно прожить, если, не дай Бог конечно, застрянем где-нибудь. Как говаривал наш ротный, идешь на день – запасайся на неделю. Верное, замечание, хотя два дня и поголодать можно, не отощаем. Айвару даже полезно будет. Главное патронов набрать побольше. По дороге в город грустно вскрыли последнюю пачку сигарет – если сегодня куревом не разживемся, то всё, придётся бросить курить.

Нашу медичку мы оставили на попечение Альгиса, с которым они после нашего отъезда отправились проверять сети. Если рыба будет, а в озере её много – прекрасно; значит, ухи поедим. Если честно, я не любитель разных супов, но тут вспомнил про домашний борщ и загрустил. Ну ничего, уха тоже хорошо. Да и закоптить рыбку не грех. Еще бы пивка найти, хотя бы по бутылочке… После баньки, у летнего камина, на улице, махнуть кружечку холодного, с пышной шапкой пены, пива… И рыбка, свежекопченая, дымком пахнущая…

– Хватит мечтать, – Айвар толкнул меня в бок. – Смотри, магазин. Проверяем?

– Конечно. Как нога?

– Терпеть можно, если много не бегать.

– Тебе спешить по статусу не положено, – я усмехнулся. – Бегущий начальник в военное время вызывает панику. А ты у нас вроде директор. Коммерческий.

– Когда это было, Робби… – Айвар вздохнул. – Счета, налоги, тиражи и графики… Как будто в прошлой жизни, а ведь всего неделя прошла!

– За неделю, батенька, мы с тобой сделали неплохую карьеру – от рекламистов до мародёров. Согласись, это лучше, чем бродить по родному городу в виде зомби.

Между двумя девятиэтажными домами находился небольшой магазинчик, у которого мы и остановились. Такие торговые точки в Каунасе доживали последние дни. Причем закрываться они начали еще задолго до начала эпидемии – конкуренция, господа! Глупость властей, непомерные налоги и крупные торговые центры сделали своё чёрное дело – вытеснили их с рынка. А жаль, чертовски жаль. Было приятно заходить в эти небольшие, но уютные магазинчики, где продавцы знали всех постоянных клиентов по именам. Да и цены у них были значительно ниже, чем в супермаркетах, которые подсадили людей на иглу шоппинга, превратив торговлю в заводской конвейер. Что там зомби! Они не ведают, что творят, ибо мертвы. Вы бы видели, что творят в магазинах живые – на ежемесячных распродажах и праздниках скидок!

Мы притормозили и внимательно осмотрели окна прилегающих к магазину домов. Не очень-то хочется получить пулю в мягкое место от какого-нибудь спятившего сидельца с карабином. Вроде тихо. Даже зомби куда-то подевались. Один, правда, маячит на горизонте, у перекрестка. Ладно, пусть себе роется в брошенной машине, не мешает.

Небольшой торговый зал, под ботинками хрустнули осколки разбитой витрины. Осмотрели прилавок, полки – пусто. Дверь в подсобку была закрыта, причем еще и шкафом её кто-то забаррикадировал. Ладно, это потом осмотрим. В зале все же было чем поживиться. Пусть немного, но нам всё сгодится. Под нижней полкой нашлось пять пачек соли; те, кто вынес магазин, просто поленились нагнуться. Ну, мы не гордые, всё проверим. В углу, в брошенной картонной коробке, лежали несколько бумажных пакетиков с пряностями. Рядом с ними – пять, покрытых плесенью, буханок хлеба. Мда, это вам не сыр бри – такой хлеб есть не будешь. Среди нескольких ящиков с разбитыми бутылками нашлись три чудом уцелевшие бутылки бренди. Алита, местного разлива, пять звёздочек. Сами мы особо не пьём, но, может, соседу пригодится. В мирные времена он любил по пятницам расслабиться после бани. Причём по звукам, доносящимся из дома, можно было судить о количестве принятого на грудь. Если звучала флейта, то это еще ничего – грамм триста на душу населения. Но если он растягивал меха гармошки, тут уже к гадалке не ходи – не меньше полулитра.

В запертой подсобке что-то громыхнуло и ударило в закрытую дверь. «Это еще что такое?» – я перемахнул через прилавок и, надо сказать, вовремя – от второго сильного удара дверь подсобки начала открываться, двигая запиравший её шкаф и мы увидели… Как это назвать, было неясно, но точно не зомби! Похожее на перекачанного культуриста, причём нижняя челюсть сильно выдавалась вперед, делая лицо похожим на морду английского бульдога. Выстрелили мы в него практически одновременно. Картечь, разбрызгивая фонтанчики слизи, ударила в голову, но эта нежить даже не покачнулась! Наше счастье, что это существо застряло в проёме двери и теперь яростно дёргалось, стараясь вырваться наружу. Я уже выпустил полмагазина, но эта падаль даже и не думала подыхать, только щёлкнула челюстью и начала вырываться еще быстрее. Сбоку громыхнул двумя выстрелами Айвар, когда сделав шаг в сторону я увидел, что на спине нежити было что-то вроде большого горба, куда и выстрелил, причём даже не думая, что делаю. Существо как-то странно дёрнулось и зашипело. «Опаньки, так тебе больно, дохлятина!?». Я всадил в неё еще пуль десять и, подбив, (прим.) сменил магазин. Коллега подскочил ближе и, прикрывая меня, всадил еще четыре заряда картечи в горб. Наконец существо покачнулось, упало на колени и затихло. Завалили наконец!

– Робби, – повернувшись ко мне, с ошалелым взглядом спросил Айвар, – что это за нахер такой? У нас в тэзэ (прим.) такого не было!

– Не знаю, боярин. Но что-то, очень на ЭТО похожее, мы видели на дороге.

Мы осмотрели существо, которое Айвар окрестил Greitukas (шустрик, от литовск. Greitis – скорость).

Когда-то это был мужчина; во что он превратился сейчас – мы не знали. Айвар вытащил из кармана телефон, который неизвестно зачем носил с собой, и сделал несколько фото. Загривок мы ему здорово разнесли! Кстати, по каплевидной форме горба можно было предположить, что это развивающееся продолжение головы. Хм. У них что, мозги в этот горб опустились? А если бы он дальше так «развивался», то что, они бы до задницы сползли?! Не зомби, а живая иллюстрация к портрету современного политика «он тоже думал задницей». Интересно, это сколько ему жрать надо, чтобы вот в такое развиться?! Скорость мутации, а точнее, трансформации – удивительная! Я не специалист, но даже мне понятно: для того, чтобы тело претерпело такие изменения, необходимо время, причем немаленькое. А тут – за неделю, а то и меньше! Какой же силой обладает этот вирус, что он способен вызвать такой быстрый рост клеток?! Подумать страшно…

Мы осмотрели подсобку, и стало понятно, что, а точнее, кого он съел. Четыре объеденных тела… Причем начисто! Головы оторваны. Неужели этот шустрик умеет думать и понимает, что если он оторвёт жертве голову, та уже не обратится в зомби?! Неприятный момент… С думающей нечистью мне сражаться не хотелось. С внутренней стороны подсобки стояла брезентовая сумка, видно, одна из жертв – мародёр; залез сюда в поисках товара и нарвался на этого. Причём он был не один – ведь кто-то заблокировал дверь шкафом! Бросил, значит, коллегу на съедение? Современно, ничего не скажешь, поступок в духе нашего времени. В сумке мы нашли шесть банок оливкового масла, несколько кусков земляничного мыла в бумажной упаковке, три блока сигарет (Ура! Спасены, черт меня побери!) и пять трехлитровых банок с консервированными помидорами и огурцами местного производства. Я прямо заурчал от удовольствия. Закрыв лица шахидками (вонь стояла жуткая), мы проверили подсобку и нашли несколько упаковок с батарейками. Это хорошо, батарейки – вещь нужная. Так, что тут у нас еще – упаковка уксуса и несколько упаковок минеральной воды. Сгодится для сельской местности. Если не вода, то пластиковым бутылкам найдём применение. Ящик соли крупного помола, несколько пачек кофе – видно, второпях их просто отфутболили под стеллажи, поэтому и не заметили. Три пачки сахара, а под упавшим шкафчиком – тюбики зубной пасты вперемешку с пачками мыла. Не магазин, а просто праздник какой-то!

Напоследок обвели «хозяйским взглядом» магазин и, загрузившись, отчалили, решив по дороге заскочить к торговому центру «Maxima», расположенному у районной поликлиники. В этом магазине нас очень интересовала мини-аптека, находившаяся в торговом зале. Болеть мы не собирались – некогда; но утром, перед нашим отъездом, к нам подошла пунцовая от смущения Аста и попросила посмотреть для неё гигиенические пакеты. Мы, как истые джентльмены, естественно, пообещали добыть одну-другую упаковку.

Кстати, о женских прокладках. Никогда не забуду, как однажды, когда мы отправлялись на учения, наш старенький бортовой мерседес притормозил на бензоколонке. В небольшой светлый магазинчик ввалились два вооружённых охламона и вежливо попросили у продавщиц женские прокладки. С крылышками. Удивленно хлопая ресницами, девушка-оператор выдала нам одну пачку и ушла в глубокий ступор, когда мы заявили, что нам надо еще пять таких же. Девушка, поймав свою изящную челюсть почти на уровне прилавка, выдала нам желаемое и мы, вежливо попрощавшись, отчалили. А что – не объяснять же ей, что на взвод нам как раз шесть пачек надо. Мы эти прокладки с крылышками вкладывали в ботинки – они, знаете ли, очень хорошо влагу впитывают…

Изредка нам попадались небольшие группы зомби, бредущих по своим мертвячим делам. Один из них, мужчина в сером деловом костюме, держал в руке огрызок человеческой руки. У поворота к магазину наше внимание привлёк один мертвяк. То ли военный, то ли стрелок-спортсмен, просто надевший камуфляж. Хотя нет, камуфляж не цифровой, значит – перед нами коллега, а заинтересовавшая нас вещь у него на груди – это AR15, сиречь гражданский вариант американской штурмовой винтовки. Остановились, я вылез из машины и вытащил пистолет из кобуры. Мелькнула нехорошая мысль, – прошло всего девять дней, девять! А я уже спокойно стреляю в людей, причем не чувствую ни малейших угрызений совести. И кошмары меня по ночам не мучают. Сны всё больше о прошлой жизни: работа, семья, мелкие жизненные проблемы, которые сейчас вызывают улыбку. Хотя нет, не улыбку – грусть, так будет точнее. Сами, наверное, понимаете, почему… Не ожидая, пока зомби повернётся, я выстрелил ему в голову, и, когда он упал, направился к нему. Надел резиновые перчатки, которые лежали в одном из карманов жилета, и начал обыскивать труп. Да, винтовка – AR15, производства S&W. Хорошая вещь, если для спорта, а не для войны. Уж очень она капризная, чистоту любит, как мой кот. В наших Палестинах такими торговали по 1500-2000 евро. Правда, грязная она сейчас – ужас. Сто процентов – не выстрелит, чистить надо. Для таких грязных находок у нас в багажнике лежало несколько полиэтиленовых мешков, иначе подберёшь такое – вся машина провоняет. А парень спортсмен, точно. На ремне четырёхместный паучер. Один магазин полный, два разряженных и одно пустое отделение, один рожок он где-то потерял. В карманах ничего нет; хотя, смотри ты – семнадцатизарядный магазин от Глока. Полный. Хм, а куда же ты пистолет дел, бедолага? Больше при нём ничего не нашлось, кроме бытовых мелочей, вроде бинта, ключей, по-видимому, от квартиры, и зажигалки. Во внутреннем кармане – паспорт. Имя, фамилия, – штамп о декларированном месте жительства. Это хорошая находка. По идее, надо бы его квартиру проверить – ведь там, сто процентов, ещё что-нибудь полезное найдём. А парня жалко; наверное, в одиночку пытался выжить, а это практически невозможно. Плохо это, если в жизни некому твою спину прикрыть.

Город… Страшное зрелище, даже рассказывать трудно. Настроения «добавил» Айвар, включив диск с Барберовским «Agnus Dei». За окнами машины мелькали знакомые улицы и мне казалось, что музыка словно вливается в эту мертвую пустоту города, переплетаясь с перекрестьями дорог и отзывается тихим шелестом заблудших здесь душ.

В одном фильме Куравлёв по похожему поводу сказал: «это я удачно зашёл». К счастью, стрелок жил неподалёку, и, что сильно нас обрадовало, на первом этаже. Мы даже в подъезд не сунулись, а подогнали машину к окнам и осмотрели квартиру через окна. Аккуратно высадили кухонное окно и, страхуя друг друга, проверили квартиру. Обычная квартира; в комнатах современная мебель, на тумбочке плазменный телевизор, компьютер с джойстиком и книги. Последнее удивило – сейчас редко встречается читающая публика. Я автоматически проверил свет и воду – ничего не работало. В общем, это уже простая каменная коробка, а не дом. В спальне, в шкафу обнаружили оружейный сейф, прикрученный к стене. К нему, слава Богу, подошёл один из ключей, висевший на общей связке; я зря боялся, что ключ будет спрятан дома и придется его долго искать. В сейфе нашлось восемьсот патронов 0.223 Rem, двести патронов 9x19 Luger и сотня 0.45. Опять этот сорок пятый калибр. Мы пистолет когда-нибудь найдем под эти патроны или они у нас так, для антуража?! Кстати, если у него был второй пистолет, то это, скорее всего, будет двадцать первый Глок, так как в сейфе лежала кобура Fobus под эту модель оружия; я проверил – для семнадцатого глока она слегка широковата. То, что спортсмен мог купить какой-нибудь глоковский компакт под этот калибр, верилось с трудом. Не любит наш брат компакты.

Через четыре часа, загрузив машину, мы собрались уезжать. В квартире нашлось немного армейских пайков, где-то штук пятнадцать, ящик спагетти, спички, мясные и рыбные консервы, два мешка картошки и, что нас особенно обрадовало – мешок муки. Теперь оставалось только найти пакеты для Асты, и можно ехать домой с чистой совестью. А пистолет мы все же обнаружили, Айвару, как всегда, везёт на найдёнышей. Как я и предполагал, это был Glock-21, который лежал под подушкой, на кровати. Мне выпала находка погрустнее. Перебирая вещи на письменном столе, я заметил небольшую, открытую на последней, заполненной странице, тетрадь. Все записи читать не стал, только последнюю. «27 марта. Умерла Лина.»

30 марта, день

Когда я взял в руки этот дневник, из него на пол выскользнул незаклеенный конверт. Причём в тетрадь он был вложен так, что любой, взявший её в руки, обязательно бы на него наткнулся. То, что обнаружилось внутри конверта, нас слегка удивило… Здравствуй, незнакомец!

Если ты читаешь это письмо, значит, я уже благополучно попал на тот свет, причем билет в один конец, видимо, организовал именно ты, за что очень благодарен. Упокоив меня, избавил от греха самоубийства; я всё же христианин, а себя убивать не только грешно, но и слегка отдает дешёвым фарсом. Итак, Вы у меня дома – добро пожаловать. Надеюсь, сняли ключи от сейфа с моего, хм … тела. Если нет – на кухне, в ящике, среди ножей и вилок, обнаружите дубликат. Всё, что вы найдёте – ваше, дарю. Берите, пользуйтесь на свое усмотрение; считайте это подарком с того света. Но это ещё не всё. Есть ещё бонус, – гараж. Ключ, от него, найдёте висящим за входной дверью, – гараж находится прямо за домом. Он самый неприметный, номер 320. Это и есть ваш бонус господа. Прощайте.

Да, в гараже нас ждал неплохой приз! Мы, честно говоря, удивились, что этот гараж не вскрыли раньше, но потом подумал – в округе куча квартир, где вероятность найти что-нибудь ценное гораздо выше, чем при разгроме никому не нужных железных коробок. Ребята всё же собирались уезжать из города и неплохо подготовились к этому отъезду. Скажем так – они сэкономили для нас хорошую неделю мародёрства. Мы нашли два рюкзака с одеждой, причем один из них для женщины – судя по упакованным в него разным дамским мелочам. Все вещи были новыми – видно, неплохо почистили близлежащие магазины. Ящик гвоздей, небольшой мешочек с шурупами, бухта электрического кабеля и упаковка с энергосберегающими лампочками. Стопка одноразовой посуды и хорошо укомплектованная аптечка. Пачек двадцать хорошего трубочного табаку и большой фирменный пакет Максимы с различными упаковками чая. Патроны 0.223Rem – тысячи две, не меньше. Небольшой ящичек с оружейными маслами и набор для чистки, чему я очень обрадовался – ведь мои химикаты и масла уже подходили к концу. Два коллиматорных прицела EOTech HWS Model 510. Резиновая лодка и небольшой электрический мотор для нее. Два аккумулятора. Слава Богу, мы еще на даче сняли с Рено задние кресла, иначе весь груз просто бы не влез. Пока мы все это рассматривали и грузили, забив Рено под крышу, начало темнеть. Надо было собираться, причем мы ещё обещали Асте достать для неё эти злосчастные гигиенические пакеты, поэтому мысленно поблагодарили ребят и отправились за «покупками».

30 марта, вечер

Попали мы, как муха в варенье… Вот скажите, какого такого хрена, загрузив машину под завязку, нам еще приспичило в эту Максиму заезжать, а? И надо же было так влипнуть, причём по собственной дурости! Пока мы «закупались» в магазине прокладками… Вернее, дело было так: чтобы не привлекать своими персонами зомби, может быть, бродящих неподалеку, мы через широкие двери заехали прямо в торговый зал. Аптека находилась за углом, слева от входа. Мы пристрелили двух зомби, стоящих столбами у касс и начали обыскивать аптеку. И вот пока мы там искали «крылышки», за нами приехал «хвостик». Полярный.

И теперь, у единственного возможного выхода стояли две машины, увешанные железом по самое не балуй. Забранные решётками окна, впереди кенгурятники. Серьёзно приготовились ребята, ничего не скажешь. А вот с оружием у них так себе. Один укорот (прим.) у стрелка, сидящего слева, несколько помповых ружей и, смотри ты мне, чешский карабин CZ550 Varmint. Хорошая штука. Не дай Бог попортить, когда убивать будем. Это я, конечно, утрирую; при таком раскладе сделают нас очень быстро, если не рванут по-глупому на «ура».

Сначала нам вежливо предложили выйти, покурить и поговорить. Естественно, они были посланы в пешее эротическое путешествие, после чего нам предложили два варианта: первый – они входят и нас убивают; второй – мы выходим и оставляем машину, вещи и оружие, после чего идём на все четыре стороны. Естественно, вероятность счастливого исхода в обоих случаях была примерно равна нулю. А сейчас мы сидели внутри торгового зала и по-быстрому пытались прокачать ситуацию.

– Айвар, дело, что и говорить, хреновое. Просто так нас отсюда не выпустят. Разговоры типа «всё отберем и отпустим» даже рассматривать смешно. Предложения есть?

– Думать надо…

– Смотри, – я кивнул на задние двери, – через задний выход не выйдем. В складских помещениях вполне можно на шустрика нарваться, а оно нам надо, такое развлечение в нашем возрасте? Радуйся, что в зале зомби нет. Кстати, это очень странно… Давай думать по-быстрому – они пока мирно сидят, но минут через десять просто пойдут на штурм, и нам станет совсем хреново. Слушай, делаем так, – и я коротко обрисовал идею, на что Айвар покрутил пальцем у виска: «охренел?».

– А вы что, имеете предложить план лучше? Или ваша нога настолько зажила, что вы могёте скакать по этим железякам аки обезьян? Давай, не кипешуй, не первый раз замужем, блин. Только гранаты мне оставь, пригодятся.

В общем, завертелось! Айвар выстрелил в соседнюю с выходом витрину, а я махнул в стоявшие у выхода машины один из подарков, полученных нами от Римаса. Да, грохнуло так, что любо-дорого посмотреть! Красиво рвануло, шумно, можно сказать – празднично. Может, праздник и на любителя, но ничего – сойдет для сельской местности. Я вас в гости не звал, звиняйте! Следом рванула одна из брошенных на площадке машин. На газе, наверное, ездил? Я приподнялся и, пока эти придурки не очухались, начал стрелять по укрывшимся бандитам из Сайги. Попасть я особо и не старался, главное – не дать им подняться. Минуты через полторы они, конечно, очухаются – те, которые выжили, конечно.

Тем временем Айвар уже сидел в машине. Через секунду он рванул наружу, через разбитый проём витрины, оставляя черные следы от покрышек на полу. Ну, теперь гони, спасай груз! И будет лучше, если ты не остановишься до самой дачи. А я прикрою, и с ребятками заодно поиграю. Обычно я – молчаливый товарищ, но теперь извините за многословность – адреналин играет. Надеюсь, рядом других машин у них нет и за ним погони не будет. Из пяти нападавших выжили, как я понял, трое. Одного я удачно снял выстрелом из Сайги, еще одного, видно, приложило гранатой. Было видно, как он корчился рядом с машиной, стараясь запихнуть свои кишки обратно в живот. Когда ребятки малость отошли от удивления – ну правильно, гранаты они не ожидали, кто же знал, что у нас такие сувениры приготовлены – то попытались вяло огрызнуться, но как-то, знаете, неубедительно, даже можно сказать, в миноре. Ребят понять можно – в их машинах некоторые изменения, а именно – тюнинг а-ля милитари. Я-то, дурак, раньше дырки от пуль аэрографом рисовал; проще надо быть, проще!

В хорошем темпе, двумя магазинами подряд, отбил по машинам чечётку из Глока, перезарядился и снова взялся за Сайгу. Только бы они сюда не сунулись! Я тут в аптеке, как хрен на блюде; сижу, зажатый в угол, не переть же на рожон! Но не было бы счастья, да несчастье помогло. Один из убитых бандитов начал подниматься и, конечно, сразу решил позавтракать своим раненым в живот коллегой. Этот поздний обед, или, точнее сказать ранний ужин, начал жутко орать; его живые коллеги тоже впечатлились выбором блюда и, немного потеряв ко мне интерес, начали стрелять уже по зомби. Естественно, они его быстро успокоили – свежеобращённые, как правило, медленные – но тут к им прилетел второй подарок, причём гранату я отправил уже по правую сторону от машины, и она аккуратно рванула за машиной. Криков немного добавилось, стрельбы стало поменьше, и вообще ребята как-то начали срочно покидать наш праздник. Один из них выполз на божий свет и прилёг – я очень удачно попал ему в грудь; второй что-то невнятно визжал, причем было ощущение, что его свежуют заживо. Ну да, грех такого барана не зарезать; видно кто-то из оживших и занялся.

Еще минут через десять было все закончено. Я, конечно, наружу соваться не спешил; дураков нет, в таких делах не торопятся! Аккуратно застрелил раненого, перезарядился и затих на десять минут. В общем, стандартное поведение при стрельбе из засады. Через пятнадцать минут никакого движения я не услышал и начал аккуратно выбираться наружу. Застрелил одного зомби, провёл контрольную проверку остальным, потом увидел движение в конце площадки и замер. Откуда они вылезли – я понятия не имею, но эта небольшая группа бредущих в мою сторону зомби, числом около двадцати, мне оптимизма не добавила, честно скажу. Было такое ощущение, что они на запах крови собираются, из подворотен. Пришлось обойтись без обыска и сбора трофеев – просто закинул укорот на спину (чёрт с ним, что в крови, потом отмоюсь), схватил карабин, лежащий неподалеку (оптику, блин, всё-таки разбил) и несите меня, ноги, выносите отсюда мою задницу…

В волчьем темпе (прим.) пробежал около километра, держась строго на середине проспекта и услышал, как в эфире меня беспокойно хэлпит Айвар. Оказывается, этот шлемазл никуда не уехал, когда увидел что погони нет, а крутанул кольцо вокруг района, и теперь, радостно крича в эфир, спешил ко мне на помощь. Это хорошо, а то старый я уже кроссы бегать.

31 марта, утро

Как же это здорово – проснуться не от дребезжания будильника, а потому, что выспался! Причём эдак хорошо, можно сказать, вкусно выспался. Даже Айвар, спящий в соседней комнате, сегодня не храпел, что само по себе странно; обычно он так храпит, что стены трясутся. На первом этаже Аста уже гремела тарелками, и оттуда доносится вкусный аромат кофе. Эх, я сам себе завидовать сейчас начну. Умеет же она вкусно кофе варить; был бы холост, ей-Богу, соблазнил бы и женился. И почему я не мусульманин? Две жены – сказка, мечта поэта. Хотя, как утверждает одна старая песенка, есть одно «но», – тёщи при таком раскладе тоже входят в комплект, причем, естественно, в двойном размере. Да-а, нет в мире полного и безоговорочного счастья. Заглянув в комнату к Айвару, я увидел мирно спящего коллегу, причём спал он крепко – умотали Сивку крутые горки. Ладно, пусть дрыхнет – у нас по плану выходной, будем отдыхать, отъедаться и отсыпаться.

Спустился вниз и отправился мыться в пристройку. Всё-таки золотые руки у Альгиса; пока мы занимались хомячеством, он сделал нам полноценный душ, причём не просто лейка какая-нибудь, а с горячей водой. Повезло нам, что у него генератор есть, очень повезло! Пока я приводил себя в божеский вид, услышал веселое девичье щебетанье и какой-то мужской голос, причём явно знакомый.

– А у нас гости, – встретив меня на веранде, заявила Аста. – Твой старый знакомый пришёл, очень приятный мужчина. Меня с ним и его женой вчера Альгис познакомил, только я не успела рассказать, когда вы вернулись. Он мне даже завтрак помог делать. И он тоже медик.

– Знакомый медик, кто такой? – потом меня озарило. – Док!

Я зашёл на кухню, где за столом с чашкой зелёного чая, сидел Лешка. Алексей Менарис, мой старый знакомый, хороший хирург и по совместительству дальний сосед по даче. Эдакий классический живодёр с дипломом врача и внешностью средневекового пирата. Причём это сравнение ему, вероятно, льстило; он даже отрастил для полноты образа рыжую шкиперскую бородку и теперь оглаживал её с жутко довольным видом. Правда, сейчас на плече у Алексея сидел не попугай Сильвера, а мой кот, который, по непонятной для всех причине, жутко его любил. Наверное, потому, что Док – единственный из моих знакомых докторов, кто никогда ничего ему не лечил.

– Вейз мир, какие люди, Док! Шо бы Вы знали, таки я рад вас видеть живым и невредимым! – мы крепко пожали друг-другу руки. – Вижу, не просто здоров, а даже очень и очень, раз уже успел очаровать нашу хозяйку!

– Привет, Роберт! – на его лице расплылась широкая улыбка. – Раньше спрашивали – как дела, сейчас спрашивают – как c едой? Я тут утром шёл от больного с маленьким гешефтом, дай, думаю, зайду, занесу обжорам немного свежей вырезки на завтрак. Вы же с Айваром едите за четверых. Бедная Аста, как она на ваши аппетиты готовить успевает?

– Кто обжоры?! Мы обжоры?! Да мы, чтобы ты знал, с Айваром на диете. Так, слегка клюём по зернышку, – сказал я, наливая себе чашку кофе. – А наша Аста вообще для нас вместо картины, мы на нее исключительно любуемся. А вот за мясо спасибо! У кого-то часть ноги оттяпал? И что больной? Сильно при этом сопротивлялся?

– Не так, чтобы уж очень… Ты же знаешь, я добрый и лишнего не отрежу. Айвар еще дрыхнет? Вчера, наверное, поздно вернулись, я вас так и не дождался.

– Поздно, считай – заполночь. Мы вчера мародёрить ездили и слегка застряли в магазине. Вышла небольшая размолвка с местными мизераблями, по поводу очереди. Ну, ты знаешь, как бывает – слово за слово, шутка за шуткой и … в общем, как обычно. Но ничего, мы их убедили, что нам лучше уехать, – я вспомнил вчерашние приключения и усмехнулся. – Они даже не сопротивлялись. Почти.

– Ну, ну, – Алексей осторожно опустил кота на пол и поднялся, – представляю ваши уговоры. «Холодных» много оставили?

– Всё в пределах охотничьей лицензии, – я выбрал пирожок порумянее и впился в него зубами. – А ты молодец, что сюда перебрался. Вчера приехал?

– Вчера вечером. Сначала сунулись по новой дороге, но там как пошли разбитые машины, я сразу и развернулся – понял, что ничего хорошего дальше не увижу. Приезжаю, а моей Ленке сразу же на тебя настучали – мол, мародёрит, жена неизвестно где, а он тут с девушками отсиживается.

– Видмантас, наверное, стучал, сучара эдакая! Всё-таки надо ему личико рихтануть, ей-Богу, надо!

– Робби, да не трожь ты его! Оно тебе надо – иметь таких удовольствий?! Если ты ещё не настрелялся, то у меня есть красивая идея. Там ты сможешь пострелять со всей радостью к этому делу. Причём много и со вкусом.

– О делах потом, давай сначала завтракать, – мы уселись за стол и тут, как раз к омлету с шампиньонами, со второго этажа спустился Айвар, соня эдакий. Интересно, он еду сквозь сон чувствует или у него рефлексы, как у собаки Павлова? Пока мы завтракали, Док усиленно расточал комплименты хозяйке, окончательно ее смутив.

– Алекс, – Аста хитро стрельнула в его сторону глазами, – если вы не прекратите меня смущать, я пожалуюсь вашей жене.

– Вот! – Док поднял палец вверх, – везде женские заговоры! Кстати, Ленка говорила, что вы с ней сегодня нас пирогами кормить собираетесь?

– Точно, вот я к ней сейчас пойду и пожалуюсь на Вас, – она встала из за стола и поставила чашку в раковину. – Мальчики, посуду помоете, а я пошла к Лене, пироги вам готовить, не скучайте тут без нас!

Девушка ушла, причём, выходя из кухни, она локтём проверила пистолет на боку. Молодец, привыкает. Пока нас вчера не было, Альгис провёл для неё небольшой курс молодого бойца, и они даже успели пострелять немного. Ну что же, дело нужное. Вот отдохнём и я займусь серьёзно её обучением, а заодно и Айвара припахаю к этому делу.

– Парни, и как вы еще держитесь? – Док проводил её взглядом и весело посмотрел на нас. – Вы что, святые? Я бы уже напрочь слюной изошел, ей-Богу! Кстати, у вас зелёного чая много? Давай махнёмся на пачку кофе?

– Выдадим тебе чаю, не переживай, – я закурил и, пустив дым в потолок, спросил: – Рассказывай лучше про житьё-бытьё. Эти десять дней где отсиживался? Может, кого-нибудь из наших общих знакомых встречал?

– Эх, парни, – Лёшка запустил пятерню себе в бороду и погруснел, – какое тут житьё, при таких раскладах?! После последних десяти дней я работу в Ираке вспоминаю как отдых в пятизвездочном отеле, ей-Богу! Из знакомых – нет, почти никого не видел. Большинство знакомых медиков погибло сразу же, еще в начале эпидемии. Тогда ведь еще никто не знал, что это зомби, думали, что редкий вид бешенства. Даже версия была, что вирус из Африки приплыл, с каким-то сухогрузом. В Клайпеде еще 21 числа в порту какой-то старпом в зомби превратился и половину команды покусал.

– Слушай, Док, – Айвар налил себе еще кофе и уселся верхом на стул, – объясни мне одну вещь. Если это эпидемия, то должен быть какой-то очаг, то есть место, откуда это всё пошло. Лаборатория какая-то или еще что-то, я не знаю. Но как так могло случиться, что этот вирус появился сразу в разных точках земного шара, причем почти одновременно?!

– Вообще, складывается такое ощущение, – я стряхнул пепел с сигареты, – что всё это было тщательно спланировано заранее. Как утверждает Альгис: «столкнулись интересы авторов экономического кризиса и их оппонентов». Проще говоря – кто-то пытался поделить мир, а когда не получилось, побежденная сторона решила применить абсолютное оружие – вирус.

– Вирус, кстати – не оружие, – Алексей задумчиво поставил кружку на стол и оглянулся на чайник. – Он – штука хитрая. Убивает в теле человека любую болезнь. Тот, кто его создал – гений. На мой взгляд, произошла какая-то ошибка или кто-то специально её сделал. У вас за последние дни наверняка даже насморка не было?

– Не было, – согласился Айвар. – А у Роберта его спина болеть перестала.

– Вот видите, – сказал Алексей. – В общем, здесь еще очень много непонятного. От способов распространения до возможности лечения. Вы сами понимаете, что здесь, на даче, я вакцину не придумаю – условий нет, да и не моя это специальность. Я костоправ всё-таки. Но! Голову даю на отсечение, что вакцина существует, – закончил он.

– А что за дело ты хотел предложить? – спросил я.

– Да, теперь о деле. Айвар, сделай еще чайку, а? – Алексей слегка комично вытянул вперед руку. – Подайте, дяденьки, на чашечку зелёного чаю, по бедности. Соскучился без зелёного чая жутко! Так вот, о делах. Я что тут подумал, парни. Здесь, на дачах, уже семей двадцать собралось. В общей сложности – под сто человек. Думаю, ещё приедут. Если не хозяева дач, то их знакомые или родственники здесь живущих. Так вот, сто человек – и все обособленно так, раздроблено. Всё тишком, тишком. Видмантас воду мутит, говорит – надо создавать центр национального спасения в виде колхозного хозяйства.

– С ним во главе, что ли? – я зло улыбнулся. – Это он умеет – руководить и глотку драть на собраниях. Ты знаешь, мы последние дни здесь почти и не были, всё мародерили. Так что, кроме Альгиса, ни с кем и не общались. А что народ говорит?

– А ничего не говорит, – Алексей принял от Айвара свежую чашку чая и благодарно кивнул. – Ты сам знаешь наш прибалтийский менталитет – все в одиночку привыкли. Но изредка и одиночкам нужна помощь, к примеру, медицинская. Я тут присмотрел одну дачу, пустую, и буду там создавать больницу. Аста, думаю, подключится. Она хоть и ветеринар, но всё равно медик. А людям это нужно – ведь врачей мало осталось. Как там говорили, в известном клипе? «Таких людей почти нет и скоро совсем не будет». Грабить я не умею, значит, для меня это – единственный шанс выжить. Вы сами знаете, кто всегда будет с куском хлеба. Живодёр-костоправ и гробовщик. Две вечные профессии, особенно если они будут работать вместе. Но возникает одно «но». Нужны лекарства, инструменты и прочее. У меня с собой только несколько инструментов, но для нормальной работы это мало. Правда, я знаю, где всё это можно достать.

– Где? – почти хором спросили мы. – Склад какой-нибудь медицинский?

– Нет. Клиника KMU на VII форте.

– Ну ты придумал! – мы с Айваром дружно рассмеялись. – Ты представляешь, что там сейчас творится?! Видел, что происходит с зомби, когда он хорошо подкормится? Они трансформируются в эдаких монстров. Причём таких, что – мама, роди меня обратно! Мы одного такого завалили вчера, так на это ушло магазин 7,62 и около десяти патронов с картечью. А теперь представь, что ты идешь штурмовать клинику, где этих живчиков до х… много, в общем. Нам будет нужен танк и желательно будет перед штурмом провести артподготовку по территории Клиник. Мы просто не пройдём.

– Погоди, Робби. В лоб штурмовать я не предлагаю, это глупо. Но ты знаешь, что под всеми корпусами клиники есть подземные переходы? Это служебные помещения, больных там не было; они только для персонала и только со специальным ключом. По ним катали больных между корпусами и, что особенно важно, изредка по ним возили людей в морг, куда все подземные ходы и сходятся. Все дороги ведут …

– В морг, – закончил Айвар.

– Именно. Морг у нас находится по левую сторону, почти на склоне комплекса. Туда можно пробраться, не заходя на территорию клиники. А уже оттуда по подземным переходам, мы идем в любой корпус, причем до мест, где хранятся лекарства, мы доберёмся почти без проблем. Конечно, там будут зомби и эти ваши, как их, живчики – не без этого. Но и цена приза очень высока. Сами понимаете, что в ближайшее время цены на лекарства будут очень большими! Думайте, парни. Я вас за советскую власть не агитирую; тут всё просто, каждый за себя, поэтому смотрите на это, как на обычный бизнес.

Мы с Айваром переглянулись. Логично Лёшка рассуждает, но штурмовать втроём Клиники…

– Нам ещё нужны люди, – я встал и начал по привычке мерять кухню шагами, – втроём не пройдём.

– Кстати, про людей. Робби, ты помнишь моего тёзку Алексея Сираздинова?

– Да, помню, встречался с ним несколько раз на соревнованиях. Он работал в рекламном отделе KSD, а потом куда-то пропал, говорили – уехал за границу, в Ирландию. У него, поговаривали, какие-то серьёзные проблемы были (подробнее об этом в «Stage»).

– Ну, проблемы – это мягко сказано, – Алексей посерьёзнел. – Помнишь, года два назад Каунас с ума сходил, мол, войны наркомафии и прочая лабуда? Были слухи, что он к этому ручки приложил, мстил за кого-то.

– Помню, было такое дело. Правда, подробностей не знаю.

– Меньше знаешь, крепче спишь, – Алексей задумался. – Есть у меня мысли по этому поводу, но, скажу откровенно, если он и сделал, что-то эдакое, то воздух в городе стал только чище. Причём его даже полиция не трогала; доказательств никаких, а подозрения к делу не подошьёшь. Так вот, перед самым началом я его встретил в городе, в оружейном магазине. Он сказал, что в городе останется в любом, даже самом плохом случае. Я знаю, где он живёт, и думаю, надо его уговорить перебраться сюда, на дачи.

– Жаль, если он погибнет ни за грош, – Айвар посмотрел в окно, видно, пытаясь что-то вспомнить. – Слышал я эту историю. Но так, на уровне слухов.

– В одиночку трудно, – я встал и открыл окно. Накурили мы безбожно, Аста вернется – убьёт нас на месте. – Мы тут одного парня встретили, уже в виде зомби. Тоже пытался в одиночку выжить, но не получилось. А если Сираздинова найдём, то вчетвером можно думать, всё полегче будет. Надо еще до одного места съездить, к армейским друзьям, поговорить. Там еще человек пять было бы.

– Значит, так, – Лёшка встал и хлопнул ладонью по столу, – я завтра еду в город, искать тёзку, а вы переговорите с вояками. Если всё сложится, то как раз на майские праздники можем устроить фейерверк. Договорились?

– Да, – я посмотрел на Айвара. – Что мыслишь, коллега?

– Думаю, могём. Точнее, могим.

31 марта, полдень

А потом пришёл лесник и всех разогнал. Вернее – и не то чтобы разогнал, и совсем не лесник, да и не всех, а только женщин. Правда, в роли лесника выступил я, пройдясь с Лешкой до его дачи. Сами посудите – дома посуда не вымыта, мясо не приготовлено, дело уже за полдень, мы, может, кушать хотим – а они всё туда же, балаболки! Ладно бы пироги делали. Ща-з, размечтались! Эти две кумушки устроились на лавочке у небольшого искусственного пруда и начали обсуждать самую плохую часть населения. Кого, кого… Мужиков, естественно! Этот довольно мирный пейзаж дополняло лежащее перед ними на столе Ленкино ружьё ИЖ-27, калибра 20x76, и пистолет Асты, который висел в кобуре на поясе. Идиллия в стиле вестерн. В общем, это дело мы прекратили, медичку я забрал на манёвры и, раскланявшись с хозяевами, отчалил.

Мы пришли домой и тихо обалдели, увидев Айвара, моющего посуду. От изумления я даже забыл, что и его тренировать надо! Молча взял патроны к чезету, и мы тихо, чтобы не вспугнуть его рвение, ушли к ближайшему песчаному карьеру, который находился за воротами, метрах в ста.

– Значит так, девушка. Начнём с самого начала. Куда за пистолетом потянулась!? Руки от оружия убрать, по сторонам не глазеть! Нахваталась вчера махновщины от Альгиса?! Оружие – не игрушка! Вот именно эта фраза и будет главной на нашем первом занятии. Если смотреть в прошлое, то можно, конечно вспомнить «золотые правила для гражданских», их много понаписали в свое время. Правда, времена были другими – умершие мирно лежали, дожидаясь судного дня, а не шлялись по улицам! Сейчас проще – кто первый выстрелил, тот и прав.

Кстати у Асты прекрасные задатки; я давно заметил, что легче всего обучать стрельбе хирургов и художников. Не знаю почему; может, у них кисти рук хорошо развиты? Мы начали с удержания пистолета двуручным хватом. Что в нём главное? Правильно, главное – плотно охватить рукоять пистолета «сильной» рукой и понять взаимодействие сильной и слабой руки. Между прочим, «сильная» – это не та рука, которой вы можете поднять мешок картошки, а та, которой вы нажимаете спусковой крючок. Но это так, к слову. Изредка, «в ранешнее время», мне встречалось выражение «стрессовый хват». Мол, если на вас нападут – обязательно схватите пистолет кое-как… и, естественно, промахнётесь. А подумать? Это и не проблема вовсе – при должном количестве тренировок. Нет времени? Чушь! Уделяйте тренировке на выхватывание пистолета хотя бы двадцать минут в день, но обязательно следите за правильным хватом – и поверьте, даже в стрессовой ситуации вы будете правильно его удерживать. Просто рефлексы сработают.

На выстрелы, последовавшие, в ходе обучения, припёрся Видмантас. Ему, наверное, жутко не сиделось дома, а работать он не любил, поэтому и занялся любимым делом – интригами и управлением.

– Добрый день, Роберт, добрый день, Аста, – этот толстяк прямо пританцовывал на месте от нетерпения, – я надеюсь, вы будете участвовать в общем собрании членов нашего общества?

– Какого, простите, общества? – больше всего на свете мне хотелось взять этот мешок с дерьмом за горло и хорошенько встряхнуть!

– Нашего садоводческого товарищества. Надо выяснить некоторые организационные вопросы, если уж мы здесь застряли. В три часа, рядом с моим участком, у главных ворот. Надеюсь, вы придёте.

– Да, конечно, обязательно будем.

Собрание – дело нужное. Во-первых, надо узнать, кто из соседей здесь обустроился, а во-вторых – надо решить проблему с дежурствами. Зомби – само собой, но опасаться надо не только их. Скоро банды перестанут интересоваться мертвыми городами и двинут по окрестностям, – выбивать дань у сельчан; кушать хочется всем, не только мертвякам. Несмотря на взорванный перешеек, они и сюда дорогу найдут; жители окрестных хуторов укажут, в излюбленной привычке насолить ближнему своему.

На собрание собралось около шестидесяти человек. Нескольких мужчин я знал только в лицо – встречались на субботниках, а большинство мне совсем незнакомы – видимо, они из западной части дачного посёлка. Собрались не все, некоторые остались дома – присматривать за детьми и стариками, и прислали на собрание только одного человека от семьи. Сначала переписали все данные о живущих: номера дач, сколько людей живет, возраст, дети. Потом на бетонный блок, лежащий у ворот с незапамятных времён, забрался Видмантас – и понеслось… Боже мой, даже пересказывать не буду. Кому интересно – сходите на любой митинг, причём политическая конфессия совершенно не важна, все говорят одно и тоже. «Бороться, удержаться, верить». Мол, ещё пара дней – и «Запад нам поможет», «правительство делает всё возможное». Мне это наскучило в первые две минуты, и я просто рассматривал собравшихся здесь людей. Все – с настороженными взглядами; некоторые не расставались с оружием. У большинства мужчин на плечах висели охотничьи двустволки, у нескольких на поясе заметил кобуры с ПМ. После того, как полиция перевооружилась, Макаровы поступили в продажу для гражданского оборота и по бросовой цене в 380 литов, так что их не покупал только ленивый. Некоторые даже брали по два экземпляра – исключительно «шобы було». У двух мужчин, по виду бизнесменов среднего уровня, заметил модные в своё время Sig-Sauer P230. Их когда-то называли «verslinink? pistoletas» (пистолет бизнесменов, литовск.) или «оружием престижа». Как правило, эти довольно дорогие пистолеты покупались для одной цели – чтобы показать друзьям.

Шестьдесят человек, размолотых жизнью в порошок, опять были вынуждены слушать эту бессовестную болтовню. Если убрать все истеричные лозунги, то цель выступления Видмантаса была видна невооруженным взглядом – он предлагал создать общее хозяйство, сделать общие запасы продуктов и выбрать человека, управляющего этим фондом. На эту роль он, скромно опустив поросячьи глазки, предложил себя. Лихо!

Прибалты не были бы прибалтами, если бы, довольно холодно выслушав этот трёп, не начали задавать ему каверзные вопросы – привычка «каждый за себя» здесь в крови, хуторское прошлое сказывается. Толстяк вертелся, как уж на сковородке, доказывая всем, как это будет прекрасно для всех в общем и для каждого по отдельности. Всё бы ничего, но кто-то из толпы задал правильный вопрос – о безопасности. Вот тут Видмантас и сделал первую ошибку!

Во-первых, он начисто отмёл идею о создании графика дежурств для небольшой вооруженной группы, которая будет посменно нести дежурство по охране людей. Мол, мы и так неплохо защищены водой – с одной стороны, и лесом – с другой стороны, поэтому в создании какой-то специальной группы он не видит смысла. По его словам, будет достаточно, выделить одного человека, который будет наблюдать за главными воротами. (конечно, ведь рядом с этими воротами живёт он.) Во-вторых, он предложил «национализировать» ВСЁ оружие, сиречь – сложить у него в доме, где каждый его будет получать по мере надобности, он аргументировал этот бред так: зомби сюда никак не доберутся, а огнестрельное оружие в частных руках может вызвать разные неприятные и даже опасные ситуации. При этом он, сволочь этакая, так красноречиво посмотрел в нашу сторону, что я не выдержал и расхохотался. После всего этого бреда к бетонному блоку двинулся Док и попросил слова:

– Вы выжили, – он сделал паузу и обвёл людей взглядом, – выжили потому, что верили в свои силы, а не в пустые обещания властей. Конечно, прекрасно, когда рядом есть люди, готовые в любой момент придти к вам на помощь. Я не буду высказывать своё мнение по поводу слов Видмантаса. Пусть каждый сам сделает выводы! Скажу то, что думаю я, – вооружённая охрана нужна. На мой взгляд, будет достаточно смены из двух человек – если будут дежурить на дороге, у западной части озера. Там вышка, где раньше сидел сторож песчаного карьера, и с неё открывается прекрасный обзор. При этом каждый из нас не должен расслабляться и слепо полагаться на охрану. Враждебно настроенные люди могут появиться с любой стороны и в любое время. Теперь про оружие – сдавать его или нет? Я напомню вам слова, сказанные в XVIII веку Чезаре Беккариа: «Законы, запрещающие ношение оружия, разоружают только тех, кто не намерен совершать преступления. Они помогают нападающим и вредят их жертвам, они способствуют, а не препятствуют убийствам». Думайте сами. За себя скажу – я сдавать не собираюсь. Кстати, далеко не каждый vis? gal? meistras (мастер на все руки, литовск.), так что натуральный обмен образуется сам собой, и для этого не обязательно устраивать колхоз. Достаточно написать на доске объявлений перечень работ, которые вам по плечу. А что касается главы сообщества – я против, чтобы им был один человек. Нужен совет из наиболее уважаемых людей, а кто эти люди – покажет время!

После собрания, на котором никто ничего так и не решил, все разошлись по домам. Это вполне понятно – люди должны обдумать, взвесить, а через несколько дней можно будет вернуться к этим вопросам. Вот с этими мыслями мы и обедали вчетвером – Альгис, Аста, Айвар и я. После обеда Айвар продолжил инвентаризацию имущества, а я принёс всё оружие на веранду и устроил грандиозную чистку, поглядывая, как Аста тренируется передвигаться с пистолетом, нарезая круги вокруг бани.

– Аста, перестань при движении ствол вверх поднимать, а?

– Я в кино видела, – она остановилась и опять задрала ствол в небо.

– В кино, блин, она видела! Ты еще книжки Потапова вспомни и стрельбу по-македонски. Маятники разные и прочую, хм … мистику.

– А кто такой Потапов? – девушка красивым жестом вставила магазин в пистолет и убрала его в кобуру. Фемина, ей-Богу!

– Да так, писатель один, фантаст, по-видимому. А про движение с пистолетом запомни – глупо убирать ствол с предстоящей траектории выстрела. На то, чтобы вернуть ствол из вертикального положения в горизонтальное, у тебя уйдёт треть секунды, а за это время ты можешь получить несколько пуль от оппонента. Так что ствол в небо не задирать и вперёд, тренироваться!

Она кивнула и вернулась к своим занятиям, перед этим он опять разрядила пистолет и отведя затвор назад, заглянула в пустой патронник, – правильно делает, усвоила.

Сайгу я почистил первой, она меньше всех загрязнилась, так что с ней разделался довольно быстро. Снарядил магазины, пересчитал патроны, – не густо. Если придётся штурмовать Клинику, то хватит, а потом что? В магазин не сходишь! За этими мыслями меня застал Айвар, бегающий по дому с блокнотом и карандашом в зубах. Осмотрев все оружие, он хмыкнул и начал записывать в блокнот: Патроны 9x17 mm – 400 шт.; 9x19 mm. – 1100 шт.; 0.45 – 300 шт. CZ83 – 1 шт.; Glock17 – 2 шт.; Glock21 – 1 шт; CZ75-SP01-Shadow – 1 шт. Патроны 7,62x39 – 1200 шт.; 5,45x39 – 84 шт.; 0.223Rem – 3000 шт. Сайга М3 – 1 шт.; АКС-74у – 1 шт.; AR15 – 1 шт.

Remington 700 SPS – 1 шт. CZ550 Varmint – 1 шт.; патроны 0.308Win – 400 шт. Benelli M3 – 1 шт.; Germanica – 1 шт.; патроны 12x76 – 200 шт. Коллиматорные прицелы EOTech HWS Model 510 – 3 шт.

– Неплохой у нас арсенал, – закончив писать, сказал он. – Как думаешь, всё себе оставим или часть на обмен пустим?

– Думать надо, – я выщелкнул магазин из Глока, – смотри сам. У нас три человека в команде, так? У тебя и меня по Глоку.

– Я бы свой Асте отдал, – перебил меня Айвар, – мне Glock-21 больше по габаритам подходит, а то, что к нему патронов мало, не беда – я больше из Бенелли стреляю.

– Есть в этом логика! Я вообще чешские пистолеты не очень люблю, а CZ-83 – особенно, он к патронам зело капризен. Свечки (прим.) часто бывают. Согласен, но надо у неё спросить.

– Согласная я, – раздался звонкий голос, мы с Айваром обернулись и расхохотались. Позади нас стояла сияющая Аста. – Мне Глок больше нравится, хоть он и похож на кирпич!

– Значит, чезеты идут в обменный фонд, – я встал и оперся на парапет балкона. – С пистолетами разобрались – это личное оружие, которое всегда при тебе и дальнейшему рассмотрению не подлежит. Снайперского оружия у нас два; мой Рем и трофейный CZ550, правда, последний без оптики. Значит, чешскую винтовку тоже можно тоже махнуть на что-нибудь полезное.

– Надо подумать, что нам необходимо, – Айвар почесал затылок карандашом. – Гранаты нужны; как показала последняя стычка – вещь полезная. Может, у вояк разживёмся?

– А что за стычка? – Аста нахмурилась – Почему я ничего не знаю? Вы опять что-то в городе устроили?

– Да какая там стычка, – исподволь показывая Айвару кулак, сказал я, – так, поиграли в войнушку с мужиками, шуму было больше, чем стрельбы.

Неприятную тему удалось обойти. Девушка, несмотря на свою профессию, оказалась довольно впечатлительной, и лишний раз её расстраивать не хотелось. Мы и так несколько раз слышали, как она тихо плачет по ночам, переживая за свою семью. Днём еще ничего, храбрилась, да и мы, несмотря на невесёлые мысли о родных, старались не показывать свои эмоции. Прибалтийский менталитет, блин. Поэтому, когда в воротах показался Док с женой, нагруженный ведром и пакетами, мы искренне обрадовались, что разговор о перестрелке отложился на потом.

31 марта, вечер

– Знаете парни, что самое страшное, в этой ситуации? – задумчиво сказал Док, держа в одной руке шампур с шашлыком, а в другой стакан с вином. – То, что за эти десять дней люди начали привыкать к новому миру. Всмотритесь – вокруг чёрт знает что происходит, рушатся основы мироздания, логика идёт к чёрту, природа взбунтовалась против людей. И таки щё мы видим вокруг? Люди спокойно продолжают жить, правда, с некоторыми поправками.

– Ой, мужчины, – его жена всплеснула руками, – как только соберутся, сразу возьмутся за политику. Пойду лучше кофе варить, эти разговоры надолго.

Ленка, весёлая кареглазая толстушка знала нашу компанию прекрасно. Сейчас в её глазах, играли чертики, и она, шутливо пихнув Лешку в бок, пошла на кухню, по дороге что-то рассказывая Асте – наверное, опять за мужиков взялись, кости перемывать.

– Хочешь, чтобы они жили беспокойно? – спросил я. – Тебе зомби мало?

– Не утрируй, Робби – ты понимаешь, о чём я. Кстати, вы заметили, что средний возраст выживших – это последнее поколение, воспитанное при прежнем строе. Средний возраст от тридцати пяти до сорока. Почему?

– Поколение у нас такое, – Айвар проводил женщин взглядом, поставил на стол бокал и потянулся за сигаретой, – поколение, рожденное, чтобы погибнуть на очередной мировой войне, но избежавшее этого по какой-то непонятной причине. Люди, потерявшие идеалы, на которых воспитывались и принявшие новые как насмешку. Отсюда, как говорится, многая печаль в размышлениях и повышенная способность к выживанию.

– Утрируешь, – отмахнулся шампуром Док. – Я не знаю, что там с пропущенной войной, но если вспомнить последние двадцать лет, то мы вдоволь насмотрелись и на революции, и на бунты с переворотами, и на прочую лабуду. Это не прибавило покоя в жизни и веры в будущее. Да и мораль, согласись, претерпела изменения, причём в худшую сторону. Я, честно скажу, завидую нашим предкам. В их жизни был смысл, была цель, причём более красивая, чем новая машина и дом, построенный в кредит.

– Док, ты стареешь, если заводишь песню «раньше и солнце было ярче», – я взял кота на колени и начал гладить разомлевшего от еды Лёвку. – Есть такое слово – прогресс. Причём он касается не только техники, но и морали. Пусть даже в этой области, он больше похож на регресс. Кстати, а откуда ты мясо для шашлыка достал?

– Сосед свинью забил. Причём по всем правилам, – сначала зарезал, а потом сразу пристрелил, чтобы не изображала чёрта, как в книге «Франк Крук». Читал?

– Читал, – я усмехнулся. – Описание независимой Литвы в начале прошлого века, зело совпадает с нашими предкризисными реалиями. Особенно это касается армии и финансовых пирамид.

– Робби, а не ты ли пять лет назад статью написал? Когда про кризис народ еще не думал, не мечтал. «Жизнь в долг», кажется, называлась, ты присылал почитать, – Лёшка задумчиво взялся за бороду и продолжил, – её же напечатать отказались, аргументируя «так не может быть», помнишь? А ведь так и вышло. Кстати, про пенсионеров, Вы, парни, заметили, что стариков среди уцелевших почти нет? Это как, не кажется странным?

– Кто смог, вытащил своих стариков, а кто нет, увы… – Айвар потушил сигарету в пепельнице и потянулся за следующей. – Если бы мои были живы, я бы сделал всё от меня зависящее, что бы их спасти.

– Это бы ты так сделал, а я голову даю на отсечение, что много молодых просто забыло про своих. Сами – да, спасали свои шкуры, а родителей бросили. Такое отношение к старикам началось еще до эпидемии. Помните, как клевали пенсионеров, занимающих рабочие места, в самом начале кризиса?

– Помню, – сказал я, – интересно, как старики вспоминают митинги за независимость в конце восьмидесятых годов? Наверное, с невиданной доселе «теплотой» – мол, мы для вас, молодых, независимое государство построили, а оно нас кинуло, как Стенька Разин княжну через борт.

– Что значит – государство кинуло? – Айвар развернулся ко мне вместе со стулом. – Кто это государство строил? Молодые? Хрен, сами себя кинули! Это же они, «антилихэнция» долбанная, вдоволь намечтавшись про свободу в тепле уютных кухонь, это устроили. А потому, что, сидя в своих НИИ, никогда нормально, в полную силу, не работали! Вспомни, как все, независимо от возраста, резво бросились разворовывать и делить постсоветское имущество! Ах да, простите, это называлось приватизацией. А кто же у нас был в первых рядах, этих бойцов за правое дело? Директора, парторги предприятий, председатели и агрономы колхозов, а также работники горкомов и комсомольские инструктора. Вот на этих примерах и росла молодежь, которую массово кинули в омут дикого, необузданного капитализма. Затем новые властители, их же силами посаженные на трон, раскололи общество на нужных и ненужных людей, в первую очередь списав стариков. Следующими на очереди будут молодые. Всё для того, чтобы самим удержаться у сытого корыта. Хотя теперь уже вряд ли так будет. Но к этому всё шло. А там, глядишь, уже и до истинных дерьмократических ценностей недалеко, как там у русских в пословице говорится: «Иван, не помнящий родства?» Именно так и было бы, если не эпидемия. Поэтому и возраст выживших такой – это просто результат борьбы с собственной тенью, только тень наносит ответные, весьма ощутимые удары.

– Чёрт с вами, бояре, я спорить не буду, есть вещи поважнее, – я отмахнулся от спорщиков. – Надо завтра ехать к воякам, говорить с ними про штурм Клиники – это раз. Надо готовиться в дорогу за семьёй – это два. Надо доехать до Клайпеды и узнать, что с родственниками Асты. Док, если мы их не найдём, то когда уедем – присмотришь за ней, она здесь останется.

– Конечно, Робби, я не отказываюсь от планов по устройству больнички, поэтому она будет здесь очень кстати. Завтра поеду в город, искать Сираздинова. А вы вдвоём на Украину доедете?

– У нас что, есть выбор? – я посмотрел на него. – Есть такое слово, Док, – «надо». Запомни – я своих по жизни не бросаю!

А потом… Потом мы слегка расслабились. Народ мы малопьющий, но, видно, так карта легла, что засиделись. Оружие, от греха подальше, убрали в дом. Женщины сначала немного возмущались – мол, «нашли время», а потом, махнув рукой, отстали. Нам просто надо было расслабиться – слишком много боли внутри накопилось, за эти десять дней. Задремавший за столом Альгис проснулся, принес свою неизменную гармошку и часов в двенадцать ночи, хрипя басами и завиваясь дымкой, в звёздное мартовское небо понеслось: Как на грозный Терек выгнали казаки, Выгнали казаки сорок тысяч лошадей. И покрылось поле, и покрылся берег Сотнями порубаных, постреляных людей. Любо, братцы, любо, Любо, братцы, жить!

1 апреля, утро

Утром мы смиренно выслушали женские подначки о наших певческих талантах и, получив по чашке сладкого горячего чая, начали собираться. Как и решили накануне – надо «налаживать связи с опчиством»; Док собрался в город, на поиски Лёшки Сираздинова, а мы с Айваром поехали наведаться к Миндаугасу и его бойцам. Лекарства – вещь необходимая, причем в условиях гибели производства эти вещи стали ценнее золота. Если уговорим, то пять хорошо подготовленных бойцов – это, как говаривал один знакомый, «серьёзная заявка на победу». До Кармелавы доехали без приключений – группой, вместе с Доком. Затем, по извечной мужской привычке, мы повернули налево и, осторожно перевалив через поваленную сосну, поехали по лесной дороге к заброшенной ракетной базе. Кстати, она была построена еще в 1976 году, и в самом начале там стоял комплекс R-12 с четырьмя стартовыми площадками и шестью подземными ангарами для ракет. Позже эти ракеты были заменены на СС-20, которые и находились там до 1988 года. Когда начались игры в независимость, 58-я ракетная дивизия была расформирована, и база в 1990 году база опустела, правда, ненадолго. Быстро нашлись «предприимчивые» люди – разбирали оставленное имущество так, что пыль стояла столбом. Бетонные плиты дорог были аккуратно разобраны, краном погружены на машины и вывезены в неизвестном направлении. Когда степень разрушения по результатам сравнялась с ковровой бомбардировкой, в городок запустили военных. Расхитителей «социалистической собственности» разогнали, а попадавшиеся патрулям нарушители получали по рёбрам, «дабы впредь неповадно было». Собственно, это был готовый полигон, где и устраивались учения небольших груп. Армейцев выбрасывали километров за пятьдесят, откуда до ракетной базы они добирались на своих двоих, устраивали учения и опять уходили по лесам, к месту ППД, в сторону Каунаса. Когда аэропорт начал расширяться, эту игрушку у военных отобрали, и городок начал зарастать лесом, служа пристанищем для расплодившихся в округе кабанов, косуль, бобров, а также нескольких бомжей, обживших небольшие караульные помещения. Теперь где-то в этих зарослях обосновался Миндаугас.

Мы выехали на опушку леса, остановились и вышли из машины. Перед нами расстилалось поле, с правой стороны виднелись какие-то будки аэродромной службы, а слева, почти на горизонте – небольшой хутор. Закинув Сайгу на спину, я вышел немного вперёд и, слегка подняв руки, остановился – чтобы сидящие в зарослях бойцы не пристрелили, приняв за очередного мародёра. Тишина. Глухая, какая бывает только в испорченном телевизоре, когда на экране мелькают перекошенные в крике лица, а ты сидишь и лихорадочно крутишь настройки в надежде поймать звук. Тихо, только с дерева сорвалась сорока, прочертя синеву неба росчерком длинного хвоста. Я постоял несколько минут и, пожав плечами, мол «пойду, что ли» двинулся по дороге, идущей через поле вперёд.

Уже за сто метров от ворот мне стало не по себе. Местами дорога была сильно перекопана колёсами машинам, а Мингаудас не такой болван, чтобы с этой стороны на базу приезжать. По идее, он должен был заходить с другой стороны – со стороны болота, куда вела узкая лесная дорога. Я почти дошёл до ворот, когда краем глаза заметил несколько блеснувших на солнце гильз, рассыпанных по обочине дороги.

Потом мне просто не хватило воздуха… Я сидел у ворот, на обломке бетонного блока, и глотал воздух, который словно превратился в кисель, застревая внутри и перехватывая звуки. Здесь были все, включая жён и детей… Все бойцы с Миндаугасом во главе, застывшие в своём последнем рывке на опушке леса. Судя по всему, их плотно зажали в кольцо, а семьи не позволили пойти на прорыв. Им оставалось только драться – как умеют сражаться люди, которым некуда отступать. Девять не предавших присягу бойцов. Они могли спокойно жить, закрывшись на военной базе, но они выбрали то, к чему их готовили, – спасали людей в своём городе. То, что нападавшие были военными, не вызывало у меня никаких сомнений. Какой-нибудь обычной банде их было не взять – уровень подготовки не тот. Среди этих изуродованных тел, скрюченных в окопах, я нашёл ещё один потерянный кусок своей прошлой жизни… Потом, когда, разглядев меня в бинокль, подъехал Айвар, я, глядя на эти изуродованные тела, посмотрел на него и тихо сказал:

– Видишь, как получилось… Доставай лопату…

Так они и легли, рядышком, как жили – и рядовые, и офицеры, и дети. Мы остервенело махали лопатой, что бы этим ребятам не было тесно в их братской могиле.

1 апреля, день

Как смогли, – похоронили. В изголовье поставили крест, Айвар прочитал молитву, а я трижды выстрелил в небо, спугнув несколько ворон, сидевших неподалёку на деревьях. Привлечь чьё-нибудь внимание не боялся, даже желал этого. Как ни страшно это звучит, – мне было необходимо кого нибудь сейчас пристрелить. Судя по выражению лица коллеги, его настроение было таким же.

– Знаешь Робби, я молитвы последний раз читал, когда маленький был, бабушка заставляла, – тихо сказал Айвар, – а за последние дни мы только и делаем, что стреляем, блядь, да отходные читаем, – вырвалось у него.

– Это единственное, чем мы можем помочь этим людям. Раз не смогли от смерти спасти, то хоть похоронили по человечески, молитву прочитали. Всё им легче, да и нам тоже, – я достал из кармана жилета плоскую фляжку, с брэнди, которую мне утром всунула Аста, – будешь?

– Давай, – Айвар хлебнул, вытер губы, тыльной стороной ладони и вернул флягу мне.

– Вот и выпили, – закончил я, сделал несколько глотков и выплеснул остатки на свежую землю, – жаль, что не с ними, за столом.

Когда собирали тела и прочёсывали окрестности, всё стало более-менее ясно. Конечно, искали мы не так скрупулёзно, как это делали Богомоловские «волкодавы», но внимательно. Каким образом они были обнаружены стало понятно по найденным в лесу гильзам, – нападавшие пустили через базу, со стороны болота, «двойной хвост» (прим.), а когда натолкнулись на охранение лагеря, закрутили кольцо, прижав группу к опушке леса. И с женщинами всё стало ясно, – четырех из них, мы нашли рядом с мужчинами. Судя по положениям тел, – они не прятались, а воевали наравне с ними. В обустроенном под жильё доте, где были найдены дети, обнаружили тела еще двух женщин и одного бойца, лежащего у порога. Внутренняя поверхность стен была сильно посечена осколками, может быть нападавшие даже и не знали про детей, просто забросали убежище гранатами. Гильзы, гильзы, гильзы, несколько пустых упаковок от индивидуальных пакетов, кольца от гранат. Оружия не было, трупов нападавших тоже. Даже внутри дота, кроме тел ничего не было. Убитых тщательно обыскали до нас, – на них даже «смертников» (прим.) не было. Кто-то, после этой операции, хорошо зачистил следы. Ничего, изредка и земля разговаривает, если попросить красиво. Мы вернулись через поле к дороге, по которой приехали и я пошёл осматривать кромку леса. Копался около получаса и нашёл: так и есть, в двух местах по флангам, две лёжки с еле заметными следами сошек на земле. Расстояние между ними слишком большое, это не снайпера лежали, однозначно. Между ними, еще девять позиций. Отсюда не стреляли, гильз нет. Хм. Два фланговых? Пулемёты? Неужели они думали, что Миндаугас через открытое поле побежит? Дурдом какой-то. Ладно, над этим потом подумаем. Сейчас меня интересовало другое – хутор, видневшийся вдалеке. Если там есть живые, то они должны были слышать, кто здесь был, – чем чёрт не шутит.

Мы подъехали к хутору и вышли осмотреться. Обычный литовский хутор, – одноэтажный, потемневший от времени, деревянный дом с застеклённой верандой, рядом с домом хозяйственная постройка, – скорее всего сеновал и коровник. У дороги высокий крест. (прим.) Слева от дома, – небольшой гараж, с посыпанной гравием дорожкой перед ним. Во дворе – аккуратный, бревенчатый колодец и метрах в тридцати от дома, – покосившаяся от времени банька. Небогато, но всё аккуратно, чисто, ухожено. На хуторе было пусто, калитка открыта, двери в доме настежь. В открытые ворота коровника виднелась тушка мертвой собаки. Совсем мертвой, то есть окончательно и бесповоротно, – в её голове зияла большая дыра, словно топором приложили. Аккуратно осмотрели снаружи дом, когда позади нас послышался шорох и развернувшись мы увидели пожилую женщину, стоявшую на пороге сеновала. В её глазах было столько страха, что я сразу примирительно поднял руки:

– Успокойтесь, мы Вам не причиним зла, – было видно, как её пальцы нервно теребят кромку фартука и мелко подрагивают губы, словно она собирается заплакать, но никак не может решить, – вдруг слёзы нас разозлят?

– Вы… вы военные?

– Нет, мы обычные люди, живущие неподалёку. Просто мы искали друзей, и заметив Ваш хутор, решили заехать, узнать, может нужна помощь?

Через полчаса разговора нам удалось кое-что узнать о перестрелке. Стрелять, по словам семидесятилетней Виды, начали под утро, часа в три, половине четвертого. Воевали долго, почти до восьми часов утра, правда с небольшими перерывами. Потом гремели взрывы, а немного позже, проезжавшие мимо хутора военные, застрелили собаку, сидящую у будки. На вопрос, какие были машины, Вида не ответила, сказала, что не разбирается, – «большие такие, зелёные». Мяшкис, так звали старого пса, скоро превратился в «эту нечисть», (при этих словах Вида перекрестилась) и укусила её мужа, Витаутаса. Собаку зарубили топором, а муж, перевязал руку, накрепко приказал жене не плакать и, упаси Бог, его не искать. Взял ружьё, старую лопату и ушёл в лес. Вида правда не послушалась, весь день его искала по лесу, но ничего не нашла, хоть выстрел и слышала. При этих словах она не выдержала и расплакалась.

– У Вас есть кто нибудь из родных? – Айвар посмотрел на женщину, – давайте мы Вас к ним отвезём. Дети?

По словам Виды, родственники уже поумирали, а дети выросли и разъехались. Дочка уехала в Англию, сын работал в Ирландии, виделись с ними редко, разве что на Рождество, в гости приезжали. Ехать с нами, она категорически отказалась, когда мы начали её уговаривать, она распрямила спину и твёрдо сказала:

– Нет, сынки, останусь я здесь. Это мой дом, продукты еще есть и мой старый кот Райнис, – как нибудь переживём. Тут я жизнь прожила, двух детей вырастила и умру тоже здесь. Езжайте, храни Вас святая Мария.

Уже отъезжая от хутора я, словно почувствовал её взгляд и оглянулся, – на пороге своего дома, стояла Вида и крестила нас в спину.

Вернувшись на дачу, у ворот встретили Дока с Алексеем Сираздиновым. Они приехали намного раньше нас и теперь о чём-то весело разговаривали с одним мужчиной, которого я вчера видел на собрании, – один из «бизнесменов», с зиг-зауэром на пузе. Мы поздоровались, с Лёшкой я и раньше встречался, – несколько раз мы виделись на соревнованиях, изредка пересекались по работе и на байкерском шоу, куда он приезжал на шумном Харлее, со своей подружкой по имени Лина. Надо сказать, он здорово постарел с тех пор и выглядел старше меня, хотя ему сейчас лет тридцать, не больше. Седина на висках, глаза потускнели и превратились во что-то изумрудно-черное, да и сам он закостенел, что-ли, видно трудно ему пришлось.

Док посмотрел на наши хмурые лица, но ничего не спросил, начав рассказывать про случившийся днём казус. Оказывается, один из дачников, когда тёща его окончательно допекла, своими придирками, хватанул водки, для храбрости и начал гонять её по всем дачам, стреляя вдогонку из ружья, с криком «зомби!». Естественно, на такие крики, по этой вредной бабе, начали стрелять и соседи, – еще бы, зомби в посёлке, да еще живчик! Слава богу, не убили, правда один из стрелявших впепил ей, в филейную часть, заряд птичьей дроби, которую Док и выковыривал, вплоть до нашего приезда. Мужику дали по шее, но так, слегка, – трудно бить человека, когда умираешь со смеху. Док взяв меня за плечо и отвёл в сторону:

– Что случилось, Роберт? С вояками проблемы?

– Нет, потом расскажу, сейчас настроение не то.

Словно по заказу, опять выскочил этот толстяк Видмантас, бросился почти на грудь Доку и смотря снизу вверх начал кричать:

– Вы видели? Знаете, что сегодня произошло? Это еще хорошо, что эта женщина не пострадала! А ведь могли быть жертвы! Я всегда говорил, что оружие надо хранить исключительно под строгим надзором! Это анархия! – он махнул рукой в мою сторону, – Мы, слава Богу, живём в демократической стране и таких эксцессов, опасных для окружающих, не должно быть!

Зря он вышел, ей богу зря. Сидел бы лучше дома, от греха подальше, потому, что мои восемьдесят килограммов трудно остановить, особенно если телу придать нужную скорость.

1 апреля, вечер

– Робби, вот скажи, какого такого хрена ты мне эту работу подбросил, а? – Док стоял рядом и сурово меня разглядывал, хотя в его глазах прыгали весёлые чертики, – Вот знаешь, можно подумать, мне больше и заняться нечем, как лечить этому жирному идиоту сломанную челюсть и руку, – он всплеснул руками и продолжил, – вейз мир, – один поц шмаляет по теще, словно по уткам; другой, – шлёма, ни разу не подумав, делает мне немножечко работы, хотя я с голоду не умираю! Оно мне надо, вот таких гешефтов, а? Робби, если вы хочите пострелять, так у нас есть небольшая мигрень с Клиникой, если вы забыли!

– Уйди, Док, не изображай Фиму, – я хмуро глянул на его улыбающуюся физиономия и обвёл взглядом здесь собравшихся. Аста стояла рядом и чтобы не засмеяться, кусала губы, – подумаешь, нашли проблему, радуйтесь, что эту сволочь на месте не пристрелил.

– Суд Линча это хорошо, надо было его застрелить, а не размазывать по асфальту, он между прочим и так в плохом состоянии, – Лёшка посмотрел на меня, – я имею ввиду асфальт, а не этого жирдяя.

– Ладно, парни, – Док поднял руки, – мир. Идём пообщаемся про Клинику, там есть о чем подумать. Аста, золото моё, ты ведь сделаешь, старому доктору, чашечку зелёного чая?

Девушка фырнула и ушла на кухню, где, судя по звукам, уже орудовала Ленка. А мы собрались на веранде, положили лист бумаги на стол и начали обдумывать ситуацию.

Задача была не из легких, – взять штурмом, пусть и через морг, целый комплекс зданий. Дело практически невыполнимое, помощников больше у нас нет. Как оказалось, Док предлагал нескольким мужчинам присоединиться к нашей группе, но те, узнав куда мы собираемся, только крутили пальцем у виска и отказывались. Как говорится, «на нет и суда нет». На самом деле, по словам Дока, нам надо пробраться только в одно, центральное здание хирургии, где он раньше работал. Для начала, решили вскрыть несколько находящихся в этом здании аптек и провести разведку, по возможности провести видеосъемку. В запале можем что-нибудь не заметить, а потом, спокойно просмотрев видеозапись станет ясно, куда направляться следующим рейсом. Для этой цели у Лёшки нашлась миниатюрная видеокамера, которую стрелки IPSC изредка вешают перед упражнением на головной убор. Практической пользы для спорта, я в этом не видел – так, скорее развлечение.

Решили идти двумя машинами, на нашем RX4 и Лёшкином минивэне, – дизельном Volkswagen Transporter, – больше загрузим, особенно если задние кресла выберем. Альгис пообещал завтра сварить решётки на окна, это правильно, особенно если какой нибудь живчик попадётся, то без решёток никак, давно надо было так сделать. Пока Док чертил примерную схему туннелей, Лешка рассказал про свой арсенал: cтандартный Глок-17, к нему тысяча патронов и четыре магазина; АКМС, «найденный» в городе и к нему семь магазинов. С патронами, к автомату, было не густо, – триста штук. Как мы поняли, по его скупым фразам, он неплохо пострелял в городе, вот и поиздержался немного.

Работать будем по старой, известной еще при царе Горохе, схеме, – впереди один человек с автоматом, сиречь Алексей, за ним, по бокам идут Айвар с Доком, с двумя дробовиками, как оружие поддержки и заполнители рекламных пауз. В самом конце я, прикрывая тылы и добирая подранков, если таковые появятся. Коллега, дополнительно берёт AR-15, чтобы, при необходимости прикрыть Алексея, в таком случае Док уходит назад, прикрывать тыл, а я выдвигаюсь на его место с Сайгой.

В одной из машин остается Альгис, с дробовиком и его любимым MP-40, но исключительно как наблюдатель, ему было строго наказано, – ни в коем случае из машины не выходить, только наблюдать. Перед нашим выходом он будет должен осмотреть прилегающую территорию, по рации обрисовать расположение целей, если таковые появятся в наше отсутствие и при необходимости прикрыть огнём. Окон в том здании нет, изнутри мы ни черта не увидим. Поначалу хотели взять кого нибудь из женщин, но, поразмыслив, решили взять нашего «сеньора» (прим.). Во-первых, он неплохо стреляет и водит машину, а во-вторых, мужик есть мужик, – с ним в бою спокойнее.

После того, как мы увидели нарисованную Доком схему, нам слегка поплохело. Морг оказался почти в самом центре комплекса. На вопрос, заданный Доку, «не сбрендил ли он?», тот ухмыльнулся, откинулся на спинку стула и начал свою проповедь:

– Чтобы вы без меня делали, дети мои? Рванули ли бы напрямик, аки на амбразуру и завязли бы в позиционных боях, не пройдя и половины!

– Док, иди ты на … в общем понял, куда – настроение шутить у меня не было, – если без тебя, то мы вообще бы туда не полезли, нас и здесь неплохо кормят. Так что заткнись и давай, лепи дальше про свои подземные туннели!

Док, удивленно посмотрел на меня и, видимо решив, что сегодня меня лучше не трогать, продолжил:

– В общем да, новый морг находится в центре. Но мы пойдём через старый, он находится на западной части комплекса, у самого обрыва. Думаю надо въезжать через главные ворота и повернув налево, прорываться к старому зданию. Оттуда идём по туннелю в новый, к сожалению, это единственный сохранившийся ход, ведущий из старого морга. В новом здании есть выходы во все комплексы. Как вам план?

– Так себе план, – Алексей потёр подбородок и посмотрел на нас, – одежда, что с ней? У меня, к примеру, байкерская косуха и брюки, толстой кожи. Арафатка на шею, налобный фонарик на голову, – первым спокойно пойду. А что оденете Вы?

– Резонное замечание, – рассматривая план сказал Айвар, – в маечке туда однозначно не сунешься. Значит толстый свитер на тело – в туннелях прохладно, не вспотеем, шахидку на шею, берцы на ногу. Поверх камуфляж, к сожалению байкерской косухи у меня нет. Алексей посмотрел на меня, я пожал плечами:

– Аналогично… Надо будет рюкзаки взять и несколько больших сумок, если что-то будет не в ящиках.

– А Вы как? – он посмотрел на Альгиса.

– Свитерок какой одену, сапоги кирзовые и брезентовый плащик, авось не раскусят. Шею шарфом обмотаю, я вообще из машину вылезать не собираюсь, это вы пойдёте по туннелям шататься, – Альгис подумал и спросил, – а сколько времени вы там ходить будете?

Теперь задумались мы. По идее, на всю операцию часа три, четыре, не больше. Правда есть риск где нибудь застрять, но если застрянем, то уже надолго, очень надолго.

– Альпинисткий трос есть? – Док задумчиво теребил бороду, – я тут подумал, если застрянем на верхних этажах, то будет проще спуститься по нему, нежели прорываться с возможными потерями по лестницам.

– Слушай, Док, – Айвар посмотрел на него, – ты что себе думаешь, мы собираемся до верху здание шерстить? По твоим рассказам, аптеки и склад на первых двух этажах. Слушай, ты нам тут Станиславские «сверхзадачи» не ставь, или у тебя еще какой нибудь интерес имеется? Если есть, – говори, обсудим.

– Да нет, какой там интерес, – Док посмотрел на Айвара и продолжил, – просто я считаю, что надо, по возможности, осмотреть как можно больше помещений.

– По возможности осмотрим, но на верхние этажи никто не пойдет, – Сираздинов строго посмотрел на Дока, – всё, что нам необходимо, есть внизу. Если лично тебе что-то нужно на верхних этажах, – скажи что именно, не время в загадки играть.

– Идите вы в жопу, господа, – Док встал и начал ходить по веранде, – мне там ничего не надо, просто считаю, что надо осмотреть всё и потом туда вернуться.

– Давайте сегодня спать, а? – я посмотрел на всех, – все жутко устали, нервные и перед завтрашними сборами надо отдохнуть. Давайте расходиться.

Вскоре Лешка и Док с Леной ушли. Аста пошла отдыхать, а мы с Айваром курили на балконе второго этажа и тихо переговаривались:

– Робби, тебе не кажется странным поведение Дока?

– Кажется, – я вдохнул ночной воздух и посмотрел на небо, – красиво. А Доктор да, мутит что-то. Причём, думаю в одиночку, Сираздинов не при делах.

– Почему так решил?

– Сам посуди, если бы они что-то заранее решили, то и жили бы на даче вместе, одной командой. А Лёшка Сираздинов жил один, в городе. Логично?

– Не совсем, – Айвар выбросил сигарету и зевнул, – он мог в городе вести наблюдение за Клиникой, чтобы кто нибудь раньше их туда не добрался.

– Чёрт знает, поживём, увидим, – я почесал затылок и закончил, – всё же надо быть настороже. Ладно, идём спать, завтра работы много.

2 апреля, утро

– Тут вот поддержи, сейчас сваркой прихвачу, потом доварим, – сосед с самого утра получил в своё распоряжение Айвара и теперь использовал его на всю катушку, как замену лебёдки и мальчика на побегушках: «подай, принеси, не лезь» – хорошая должность, ничего не скажешь. Сейчас они заканчивали третью из шести решёток, которые прикроют окна нашей машины, и RX4 понемногу превращался в пародию на «Бешеного Макса» – был такой фильм в середине восьмидесятых. Что делал я? Как всегда, сначала интеллектуальной работой занимался, то есть картошку чистил, потом с оружием возился, краем глаза контролировал Асту, которая тренировалась с полученным Глоком. Надо начинать её «в свет вывозить», а точнее – от картонных перейти к живым мишеням. Конечно, поначалу ей трудно будет, но чем быстрее она себя переломит, тем лучше. Да и нам, чего уж греха таить, лишний стрелок в команде не помешает. Обучение проходило успешно, мишени она уверенно дырявила, правда, к пистолету ей еще привыкнуть надо, пули часто «на семь часов» уходят (прим.). Но это ничего, дело привычки – просто спуск характерный, я и сам, когда сменил Йерихо на Глок, туда же мазал. К тому же трофей был со стандартным коннектором (прим.), а это 2,5 кг на спуске. Надо будет из своего пистолета выбрать – у меня спортивный, облегченный до 2 кг, всё легче. АКСу мы тоже для неё отложили, пусть привыкает понемногу. Нам бы еще патронов к нему раздобыть, а то несколько раз постреляла. и все – один магазин остался. Боеприпасы, кстати, не единственная головная боль; еще пара недель – и надо будет серьёзно искать продукты и бензин. Желательно с этим не затягивать; в магазин сейчас не сходишь, так что подумать было о чем – рыба, которой нас регулярно снабжал сосед, уже надоела до чёртиков. Кстати, питались мы все вместе, так было удобнее и быстрее – на хозяйственные работы оставалось больше времени. Размышляя об этих проблемах, я умудрился уронить на землю маленький пин от AR-15. Чёрт бы его побрал, придумают же такую мелкую пакость! Пока искал, вспомнил, что израильтяне этот фиксирующий штырёк называют «пин-шаббат». Те, кто его теряет, остаются без увольнительной на выходные. Запасной пин был (некоторые запасные детали к винтовке, мы у стрелка-одиночки нашли), но надо и этот разыскать. Вот я и ползал, ругаясь вполголоса, по земле. Мужики сделали перекур, и на деревянную скамью, рядом со мной, присел Альгис.

– Я вот о чём хотел спросить, – бросив рабочие перчатки на траву, сказал он, – ты как, Доктора давно знаешь?

– Лет пять, наверное, – меня несколько озадачил его вопрос. – А что?

– Понимаешь, какая незадача, – Альгис повернулся к Айвару, который о чём-то разговаривал с Астой. – Ребята, идите сюда, разговор есть. А ты, Робби, что там потерял – вчерашний день?

– Да нет, деталь одну от винтовки, – продолжая ползать на коленях, сказал я. – Штырёк такой.

– Что это за оружие такое, если детальку потерять можно, а? – искренне удивился он и вытер руки ветошью. – Не переживай, если не найдешь, сделаю.

Когда все собрались, даже кот словно проникся серьезностью момента и прибежал, сосед обвёл всех взглядом и продолжил:

– Ничего против Дока с женой и его друга не имею, но они немного странно себя ведут. Иду сегодня поутру к соседу, знаете, живёт тут одинокий старик, у леса. Хотел у него электроды обменять на рыбу, у него запасец есть. Так вот, джип Доктора всегда стоял перед домом, а теперь он стоит на заднем дворике. Это ладно, может, перегнали, чтобы Лёшкин Транспортер поставить или еще что-то. Но есть одна мелочь – его джип загружен сумками и вещами. Скажите мне, зачем загружать машину, если не собираешься уезжать?

– Хм, интересный фактик, – Айвар посмотрел на меня. – Что делать будем? Может, откажемся от поездки в Клинику? Чёрт с ними, с лекарствами этими.

– Нет, отказываться как-то по детски получается, – я вытер тряпкой найденный пин и достал из кармана сигарету, – то едем, то не едем. Слушай, Альгис, у тебя какой-нибудь хороший знакомый есть? Которому ты полностью доверяешь?

– В наши времена, Роберт, никому полностью доверять нельзя, – он усмехнулся, – даже себе. Но человек, который держит слово, есть – это Николай, помнишь такого?

– Отставник, ракетчик? Полковник, если не ошибаюсь. Он еще бегать по утрам любит.

– Он самый. Кстати, одним из первых сюда переселился, но живёт обособленно, ни с кем особенно не общается. Перевёз сюда всех своих и семью стариков – соседей по лестничной площадке. Они здесь, в шести участках отсюда, целым кланом живут: дочь с мужем, два внука, его жена и эти пенсионеры. А что ты хотел?

– Появилась одна идейка, надо бы его позвать, обсудить. А еще лучше, к нему сходить, чтобы здесь не отсвечивать.

– Так сейчас решётки доделаем и пойдём, сходим. Давно бы закончили, если бы Айвар не волынил. Привыкли у себя в офисах задницы отсиживать. А что за идея, расскажешь?

– Я волыню? – широко открыл глаза Айвар. – Да я пашу, как папа Карло!

– Лады, кончайте спорить, – отмахнулся я, – заканчивайте решётки. А идея простая, слушайте…

2 апреля, день

Сходить никуда не получилось, потому что через час после нашего разговора послышались отдалённые крики, и мимо нашего дома пронёсся мужик на машине. Притормозил у ворот и начал что-то орать про напавших бандитов. Мы быстро отправили Асту в дом, схватили оружие и, погрузившись в машину, рванули в начало дачного посёлка.

Надо заметить, что дачный посёлок по форме напоминал большую рыбу, шириной метров триста и километра полтора длиной, а наша дача находилась как раз в середине. Как оказалось, поздно – никаких бандитов уже не было. Всё произошло, как и предполагал Док – до нас добралась какая-то банда отморозков; приехали на трёх машинах, высадились в начале посёлка, наваляли нескольким жителям по лицам и обчистили две дачи – забрали продукты, вещи, слили бензин из машин. Потом кто-то из бандитов увидел среди жителей красивую девушку и объявил, что она поедет с ними. Отец семейства, конечно, схватился за ружьё и получил в ответ очередь из автомата. Мы, кстати, слышали эти выстрелы, но никто и подумать не мог, что это нападение. В последнее время в карьере часто стреляли – обучали стрельбе, тренировались, так что на шум все реагировали спокойно. Дежурные? А не было никаких дежурных, после собрания народ поговорил, поговорил и успокоился, – мол, нам и так неплохо живётся, дай Бог – проживём и без дежурств. Извечная привычка полагаться на авось до добра не доводит, что и доказал сегодняшний случай – бандиты грабили два дальних участка, а никто из живущих и не подумал, что это настолько серьёзно. А вот теперь – да, зашумели, выкрики послышались – рвануть на поиски и отомстить. Ну-ну, орлы доморощенные, можно подумать, что вы знаете, куда надо ехать, и главное, способны разнести организованную банду, вооруженную автоматическим оружием. Оптимисты, блин. Весь этот ненужный базар пресёк Док, выйдя вперед:

– Ну что, хуторяне, мать вашу так, доигрались? Вам же говорили, предупреждали, – нужно вместе держаться, так нет, каждый за себя! Про дежурства я говорил? Говорил. Запомните, те времена, когда все радовались сдохшей соседской корове, прошли. Сейчас или все вместе, или будете кормить пришлых бандитов! Поймите, выжить можно только вместе. Или вы тут все такие богатые, что готовы снабжать этих отморозков?

Народ замолчал. А что тут скажешь, Док прав – прощелкали клювом проблемы безопасности и поплатились за это убитым мужчиной и похищенной девушкой. Молодцы. После его слов опять начался шум, кто-то собирался уезжать отсюда, кто-то поддерживал Дока, кто-то вообще собирался платить бандитам. Видмантас – толстячок со сломанной рукой – тоже был здесь; правда, с его челюстью не поговоришь, поэтому он держался в отдалении и зло зыркал в мою сторону. Позыркаешь ты еще у меня, падла, при случае. Глядя на этих старающихся перекричать друг друга людей, я плюнул и ушёл домой. С ними разговаривать – только время терять.

Где-то через полчаса к нам пришёл мужчина. Долго мялся у ворот, потом что-то мямлил, пока Альгис прямо не спросил, какого чёрта ему здесь нужно – занятых людей от дел отрывать. Парня звали Валера, тридцати четырех лет, жил неподалёку от ограбленных семей, в небольшом деревянном домишке с женой, тремя детьми и престарелыми родителями. До эпидемии, как он сам нам рассказал, занимался мелкой торговлей, держал несколько продуктовых магазинчиков. Сегодняшний случай его здорово напугал и он пришёл к нам с предложением:

– Мужики, я сегодня здорово струхнул. Если бы они ко мне сунулись – то всё, однозначно конец. А у меня жена, дети, родители пожилые. В общем, я хотел бы поближе к вам переселиться, у меня неплохие запасы продуктов, крупы там разные и прочее – успел сюда товар из магазинов перевезти. Понимаю, что в военном отношении я вам хреновый помощник, но хозяйственник я неплохой. Как там раньше говорили – зампотыл. В общем, хочу напроситься к вам в компанию. Работы я не боюсь, обузой не буду. Мне от вас много не надо, если рядом поселюсь, – с вас охрана, с меня кой-какие продукты. По-моему, это честный расклад, да и вам полегче будет. Оружие у меня есть, правда, простенькое МЦ 20-01, да патронов десятка три – отец когда-то охотился, с тех пор и лежат.

Пустые дома рядом были, целых четыре. Два из них были слишком малы для его семейства, а вот дом на граничащем с нами участке подходил по всем параметрам. Если подумать, да еще и потрудиться немного «во имя светлого будущего» и обнести забором четыре участка, совсем хорошо получится. Дома на прилегающих участках со временем разобрать на дрова и стройматериалы, а земля пригодится – картошкой засадить, огород разбить. Хотя, может, и разбирать не стоит, вдруг еще кто-нибудь поселиться рядом захочет. В общем, переглянулись мы и Альгис, как самый старший среди нас, сказал:

– Завтра. Переселяйся.

2 апреля, вечер

Вечером пришёл Док с Лёшкой и мы уселись на веранде обсудить возникшую проблему. Дела, в общем хреновые – штурм Клиники надо отложить до лучших времён, пока с бандитами не разберёмся или хотя бы не придумаем, как себя обезопасить. Что делать с проблемой, никто не знал. Устроить из посёлка крепость? Однозначно не получится – бандиты не зомби, найдут лазейку. Отловить их на дальних подступах тоже не выйдет– мы не знаем, когда они в следующий раз наведаются. Док сказал, что после моего ухода с собрания многие заявили, что собираются уехать, несколько человек вообще сказали, что надо пытаться с бандитами ужиться – мол, плетью обуха не перешибешь. Весело. С таким народом каши не сваришь. Была у меня одна идейка – поработать по бандосам метров с пятисот, устроить весёлую жизнь прямо у на базе, им тогда не до грабежей будет. Правда, после таких народных заявлений, честно скажу, расхотелось мне за весь посёлок отдуваться. Патроны у меня не халявные, шкура не казённая, есть дела и поважнее – семью надо вытаскивать, родственников Асты разыскать. Еще Доктор что-то мутит. Человек я прямой, вокруг да около ходить не умею, поэтому с ходу вывалил ему наши подозрения. Обвинять не обвинял, но высказал всё, что думаю по этому поводу. Док сначала возмутился, но когда ему Альгис пару ласковых сказал, он успокоился:

– Ладно, парни, с претензиями согласен, был неправ. Если уж прижали, объясню. Здесь жить нихера у меня не получится, контингент вокруг не тот. Все с хуторскими замашками, каждый пытается выжить, причём на халяву, на общее дело не трудясь. Надо заметить, раз уж мне претензии выставили, что и вы не особенно стараетесь в этом вопросе. С Робби и Айваром дело понятное, они на юга собираются. Аста, – тоже не вопрос, что здесь жить не будет, если семью разыщет. Так что, мне здесь вдвоём с Ленкой оставаться? Нет. Поэтому мы решили – после штурма разделим найденное и рванём в Россию. В нынешнем бардаке там быстрее за ум возьмутся. Ленка у меня из Питера, так что найдём себе место в жизни – доктора везде нужны.

– Еще вопрос. – Коллега откинулся в кресле. – Что на верхних этажах клиники спрятано? Почему ты туда рвешься, словно моряк в бордель?

– Да чего вы прицепились к этим верхним этажам?! – вскипел Док. – Я же объяснил уже!

– Док, не финти, у тебя на лице всё написано. Или говоришь правду, или штурмовать Клинику поедете вместе с Лёшкой. Думаю, его автомата и твоего ружья как раз хватит, чтобы дойти до морга, – потихоньку заводясь, процедил я.

– Трамадол и Фентанил.

– Это что за лекарство? – я вопросительно посмотрел на Асту.

– Трамадол – это опиоидный анальгетик, – ответила она. – Применяется в терапии и хирургии для обезболивания. Фентанил – синтетический наркотический анальгетик высокой эффективности. Внутривенный анестетик.

– Ясно, – протянул я. – Много его там?

– Много, очень много – Док вцепился в свою бороду, словно собрался её оторвать. – Я, когда это всё началось, сделал запас, но не успел вывезти. Выйти – и то трудно было! Вам это лекарство всё равно не нужно, а мне для работы пригодилось бы.

– А ты сразу сказать не мог? – Айвар презрительно сморщился. – Объяснил бы сразу, мы бы не думали чёрт знает что. А то сидим, размышляем, голову ломаем, на чём ты нас кинуть хочешь? Козёл, блин.

– В этом лекарстве вы не нуждаетесь, поэтому мне было понятно, что наверх вы не полезете из-за него. А мне оно необходимо, теперь понятно?!

– Да, Док, понятно, – мне даже смешно стало, ей-Богу. Вот так общаешься с человеком, а потом узнаёшь, что ему тебя кинуть – как нефиг делать. И самое главное, что он прав – время играть в героев прошло, каждый за себя, и этот закон начинает показывать клыки – или ты будешь играть по этим правилам, или умрешь. Всё просто. – Ладно, – сказал я, – с тобой всё ясно. Клинику мы, конечно, штурмуем, аптеки на первых этажах никто не отменял, а на верхние этажи, извини, – сам лезь. После штурма, дай Бог, чтобы выбраться нормально – делим найденное пополам и adios. В общем, ничего личного, это просто бизнес. Если для тебя важны лекарства на верхних этажах, – озвучивай свои предложения.

– Робби, так я план тоннелей даю, лекарства пополам делим.

– Док, сдаётся мне, ты немного не понял. Ты с Лёшкой туда не пройдёшь. Потому что вас только двое, и, извини, конечно – боец из тебя, как из дерьма пуля. У вас хватит патронов, чтобы прорваться до аптек? Нет, не хватит. У вас достаточно оружия? Кроме Лёшкиного автомата и твоей вертикалки (прим.), ничего нет. Так что основная ударная сила в нашей группе – это мы с Айваром. Причём тыловая поддержка тоже наша – Альгис. После сегодняшних событий Асту на даче мы не оставим, значит, в команде есть еще один стрелок, пусть и неопытный, но это – дело наживное. А теперь считай: расход по патронам – наш; прикрытие – наше. Если так подумать – ты нам вообще не нужен, мы вчетвером вполне эти аптеки поднимем. Так что думай, что ты нам предложить можешь. Я всё сказал, не о чем больше говорить.

Когда они ушли, мы сидели на веранде и молчали. Альгис играл с Лёвкой, Аста начала не к месту разбирать автомат, словно ей заняться больше нечем, Айвар, откинувшись в кресле, курил. Говорить особо не хотелось, да и не о чем. Док поступил «в духе времени» так, как он считает нужным, но словно в старом анекдоте «осадок остался».

– Ну что раскисли-то? – я окинул взглядом коллектив. – Всё правильно, времена нынче такие. В девяностые лучших друзей кидали, а тут даже не друзья, так – приятели. Так что всё в норме, лучше думайте, что нам с бандосами делать, жить-то остаёмся здесь, нас в России никто не ждёт.

– Уезжали бы вы, ребята, отсюда, – Альгис погладил кота и посмотрел на нас. – Рано или поздно бандиты здесь всех прижмут. А я вас знаю – устроите стрельбу, сами поляжете и семью не спасёте. Асте без вас трудно придётся.

– А ты? – Айвар посмотрел на него.

– Я старый. Ложиться под них не собираюсь. Оставите патронов, сколько сможете, глядишь, и унесу на тот свет парочку-другую. Вы молодые, ещё новую жизнь начнёте. Собирайтесь да езжайте куда глаза глядят, а лучше всего – прямо на Украину, без остановки. Некогда уже подготавливаться. Машинку я вашу осмотрю, усилю, что смогу.

– Извини, дядька, – Айвар повел плечами, словно скидывая на землю тяжелый рюкзак. – Я своих никогда не бросал и бросать не собираюсь. Это я не в благородство играю – просто поодиночке мы не выживем. Так что будем решать проблему и жить здесь. Семью Робби привезем, родственников Асты, даст Бог, разыщем – это всё же наша земля, другой не положено. Будем приспосабливаться – «Nemo me impune lacessit» (прим.). Завтра ещё Валерка сюда переселится, как мы уедем?

– Так я и думал! – Альгис хлопнул себя по коленям. – Упрямые вы парни! И глупые, извините за прямоту. Как вы только бизнесом с такими убеждениями занимались, ума не приложу!

– Вот поэтому до сих пор и не миллионеры, что с такими идеями живём. Завтра я и Робби съездим, осмотримся, – заявил Айвар. – Поглядим на город, может, что-нибудь полезное найдём.

– Жаль, Миндаугаса нет, – сказал я. – С его командой мы бы это гнёздышко быстро нашли и раскатали по бревнышку. Там одних трофеев, поди, сколько!

3 апреля, утро

В свете последних событий мы начали серьёзно подумывать про обустройство тайников. Бандиты могут наведаться когда нас и не будет, например, по наводке того же Видмантаса. Вскроют дом, и что – прости-прощай, «нажитое непосильным трудом»? К тому же указать, где мы живём, доставит этому толстяку огромную радость – причём даже говорить много не надо, достаточно пальцем ткнуть.

Поговорили с Альгисом; он, как всегда, вытер руки ветошью, обошёл вокруг дома и, немного подумав, предложил:

– Смотрите, парни, у вас веранда на сваях, под ней с давних времён лежат обрезки брёвен и разная деревянная мелочь, которую надо бы пустить на дрова, но у вас всё руки не доходят, лентяи офисные. Залезаете туда, где-нибудь посередине разбираете брёвна и копаете там яму, что-то вроде погреба. Метра два в длину, метр в ширину и глубиной в метр-полтора. В общем, как могилу. Крышку для этой захоронки я вам сделаю, изнутри обошьём досками, просмолим, загрузим, а сверху завалим брёвнами и щепками. Можно туда ненужное оружие складывать, консервы и еще что-нибудь, одежду зимнюю или патроны, если лишние будут. Но это для долговременного хранения. Есть вариант где-нибудь в стороне сделать, в лесу, например, но там есть риск, что найдут, причём совершенно случайно, а тут, даже если и полезут, вряд ли обнаружат.

– Как вариант, – Айвар нагнулся и посмотрел под веранду. – Робби, я туда не пролезу, придётся тебе одному копать.

– Конечно, нашёл экскаватор, – я усмехнулся. – Залезешь, я тебе помогу, лопатой подтолкну, если застрянешь. Ладно, это завтра, а сейчас поехали мы в город, может, разживёмся чем-нибудь полезным.

– Кстати, – Альгис хлопнул себя по лбу, – я вчера у себя нашел пачку пластиковых хомутов, знаете, провода связать или еще что. Так вот, я по телевизору видел, что такими можно и руки связать, возьмите – вдруг пригодится. И канистры захватите, попадутся машины – слейте бензин.

Дробовики и Сайгу решили оставить дома, Айвар вооружился AR-15, я еще вчера на неё коллиматор поставил и пристрелял, в багажник положили чехол с Ремингтоном, набросали в мародёрку побольше патронов, уложили два пакета с сухпайком – кто знает, вдруг до завтра застрянем? Пистолеты? Куда же без них, это теперь больше, нежели тщательно повязанный галстук в мирное время. Можешь быть полуголым, но пистолет должен быть при тебе. Наш новый сосед, Валерка, начал переселяться с самого утра – мотался, как челнок, перегружая какие-то ящики, банки, канистры и прочие запасы. Как хомяк, ей-Богу – полезное качество. Знакомство с его домашними мы отложили на вечер. Альгис для них аккуратно вскрыл дверь соседней дачи, и у нас появились новые соседи, у них даже кошка есть. Ну всё, Лёвка теперь оторвётся по полной, считай, пару дней дома его не будет! Перед отъездом обсудили некоторые форс-мажорные вопросы, которые могли возникнуть в… хм… в плане нашей поездки, и уехали. Проезжая по дачам, мы заметили – несколько семей активно сворачивали свои пожитки. И куда поедут? Так и будут слоняться по Литве? Ну их к чёрту, такие марафоны!

3 апреля, день

На окраине Кармелавы остановились, вылезли из машины и начали осматривать городок. В мирное время здесь жителей тысяч десять было, не больше. Со стороны Йонавы, откуда мы приехали – перпендикулярно дороге выстроились кирпичные пятиэтажки, в советское время там жили семьи военных. По левую сторону – дома из белого силикатного кирпича, построенные в брежневские времёна, а по правую, – двухэтажные хрущёвки из красного, офицерские общежития для холостяков. В последнее время в этих бараках селились так называемые асоциальные элементы – алкоголики, пропившие квартиры в Каунасе, и прочая шушера. Неподалёку виднелся Т-образный перекресток, налево – Каунасский аэропорт, прямо – дорога на Каунас, с обеих сторон зажатая «индивидуальным сектором» – небольшими двухэтажными домиками.

Осмотрелись; вот хоть режьте, мне жутко не хотелось соваться в этот городок, словно что-то не пускало, удерживало. Вроде и дорога пустынная, даже бродячих зомби почти не видно. Есть, конечно, не без этого – бродят вдоль дороги. Судя по настороженному виду коллеги, он тоже особенным желанием не горел.

– Роберт, слушай, а может – ну его, этот городок, давай его по велосипедной дорожке объедем, вдоль реки?

– Хорошая мысль, – я отбросил сигарету, – можно даже сказать, умная, и главное – своевременная. Поехали, чего столбом встал?

Дело в том, что вдоль реки была сделана велосипедная трасса, излюбленное место отдыха для горожан. В своё время по этой дорожке от Каунаса можно было доехать до окраины Кармелавы, причём всю дорогу не выезжая из лесу – она шла параллельно дороге Каунас-Йонава. Красиво, тихо… Чем ближе мы подъезжали к городу, чем чаще начали попадаться зомби. Двое из них, в рабочих жилетах дорожной службы, замерли у канавы, словно ждали чего-то; через сто метров мы увидели другого – довольно шустрого, который доедал корову, «припаркованную» на лугу. Пристрелить бы его, а то разъестся до шустрика, но времени нет, не за этим ехали.

То, что на этой дорожке полно крутых поворотов и густых зарослей орешника, нас и спасло; если бы у этих отморозков музыка в машине не орала, то выехали бы мы прямо на них. А тут, на просеке, дорогу преградила большая лужа, перед которой Айвар и притормозил, посмотреть, – проедем или нет. Я вышел, а вдалеке «Владимирский централ» на весь лес заливается – устроили, понимаешь, «пикник на краю обочины». Машину мы оставили на дороге и тихо двинулись через лес по направлению к концерту. Сразу за поворотом среди кустов виднелись белый BMW и Пежо синего цвета. За рулём сидел какой-то бугай в спортивной куртке, на которого я и указал Айвару, на что он только кивнул и присел за деревом, выцеливая объект. Я, ступая как можно тише, «на три точки» (прим.), медленно обошел их по дуге, и теперь передо мной предстала вся картина. На каких-то тряпках лежала женщина, на ней ёрзал здоровенный голозадый мужик, а метрах в пяти от них валялся труп мужчины с разнесённой головой и девочка с окровавленным лицом.

Выстрел хлопнул даже для меня неожиданно, хотя я его и ждал, взяв на прицел одного из бандитов – щенка лет двадцати, расслабленно стоящего у багажника Гольфа. До него было метров двадцать, поэтому можно было аккуратно попасть в бедро – нам позарез нужен был пленный.

Когда мы рванули на дорогу, то один, получив от Айвара пулю, завалился лицом на руль, второй был удачно ранен в ногу и, схватившись за рану, лежал на земле. Третий бандит скатился с женщины и попытался достать пистолет. Ты, сучонок, выбирай – или штаны натягиваешь, или пистолет достаёшь! Пулю в плечо он получил быстрее, чем смог вытянуть застрявшую в кармане куртки волыну. Теперь и он смирно лежал на земле и не дергался. Смерть – вещь такая, этот праздник всегда хочется отдалить. Когда рассмотрели картину вблизи, то первым желанием было сразу убить их нахер. И не просто так, а медленно, с расстановкой, с чувством – чтобы до их гнилого ливера боль дошла! На земле лежала девочка лет десяти-двенадцати. Она была застрелена в голову, а что с нею произошло до этого, думаю, объяснять не нужно – и так понятно. Страхуя друг друга, мы осмотрели машины, оружие сбросили на обочину, причём Айвар еще и ногу прострелил насильнику, видно, не терпелось ему прикончить эту падаль. По всей видимости, бандиты случайно перехватили семью, которая выбиралась по этой дорожке из города и, пристрелив мужчину, занялись его женой и ребёнком. Женщина наверняка сопротивлялась – у водителя свежие царапины на морде. Жаль, очень жаль, что он так быстро умер! Раненых мы быстро обыскали, предварительно связав найденной в машине верёвкой.

Одного из отморозков, привалив к машине, посадили на землю и начали то, что называется экспресс-допросом. Суть проста – узнать всё, что тебя интересует, и при этом не растекаться мыслью по древу, вдаваясь в ненужные уговоры. Это, может, в фильмах на это время есть – взывать к благоразумию и с пленным слюнявые разговоры разговаривать. У нас не было ни времени, ни желания. Пока Айвар, следил за дорогой и вторым пленным, я занялся нашим первым респондентом, раненым в ногу парнем лет тридцати. Лысоватый, по фигуре видно, что в хорошей спортивной форме, на скуле небольшой шрам.

– Давай, парень, по-быстрому, я спрашиваю – ты отвечаешь, время дорого. Как зовут, откуда приехал, сколько вас и где обосновались? – я оттянул двумя пальцами его нижнюю губу и посмотрел в глаза. – Ответишь – умрёшь быстро и без боли, обещаю.

– А не пошёл бы ты… – промычал он. Дальше приводить его слова, состоящие по большей части, из угроз, смысла нет – сами представляете. Как говорится: товарищ на контакт идти явно не хотел, что и дал нам понять своим некультурным поведением. Хм, мы тоже люди занятые, поэтому я сделал проще: наступил на раненую ногу, с удовольствием послушал его крик и, содрав с одной ноги кроссовку, предложил – или общаемся по-хорошему, или за каждый отвергнутый вопрос отстреливаю один палец на ноге. Потом, когда он останется без пальцев – прострелю живот и брошу подыхать на дороге. Послушал очередную порцию нецензурщины и угроз, выстрелил. Гоблин визжал так, словно ему заживо почку вырезали. Вот так всегда – чем крупнее выглядит, тем быстрее ломается. Задал ещё один вопрос, а в ответ опять крик. М-дя, видно, тупой – не дошло с первого раза. Пришлось еще несколько пальцев отстрелить, чтобы понял, – шутить здесь никто не будет, да и пальцы скоро закончатся.

Вот так, можно сказать – мило беседуя, я выудил из него информацию. Насколько она достоверна – проверим на втором пленном; вот он, беспокойно по травке ёрзает, метрах в двадцати отсюда – видно, впечатлён криками. Через пять минут я выяснил, что он из банды которая насчитывает около тридцати человек; хорошо вооружённые, обосновались недалеко – в Рамучяй. Посёлок небольшой, находится между Кармелавой и Каунасом, (кстати, это у него нас обстреляли по дороге на дачу). Жители платят бандитам дань и работают в обслуге. Сначала были попытки бунтовать, но отморозки расстреляли человек десять и теперь жировали, разъезжая по округе и грабя население. Зомби в городке нет, бандиты зачистили территорию, а тех, которые добредали из города – отстреливали на подходе. На границах посёлка устроены посты, где постоянно дежурят хорошо вооруженные люди.

Второй бандит был еще разговорчивее, видно, крики убедили не сопротивляться. Рассказал не только про базу – описал, как устраивали гладиаторские бои в вольерах, между захваченными людьми и зомби. План на земле нарисовал – где их база находится, сколько народу в группировке и как размещаются посты. В общем, «раскололся по семи эпизодам, и схованку, где бибика захоронена тоже сдал» (прим.). Он первым и улёгся под деревом, с пулей в голове – в благодарность за информацию. В отношении второго у меня появилась вполне дизайнерская задумка – мы подвесили его на дерево и, распоров живот, оставили. Хотели ему красный тюльпан (прим.) сделать, но практики маловато – да и бандит почему-то сдох раньше, чем мы закончили. Это «произведение» мы оставили на дереве, как милую шутку каунасских рекламистов, и вернулись к машинам. Если бандиты своих обнаружат – уверен, им должно понравиться.

Жестоко? Изуверство? Не годится для культурного человека!? Хрен! Запомните, господа – то зверство, на которое способен доведенный до края образованный человек, этим гоблинам и во сне не приснится, у них просто фантазии не хватит. А у нас перед глазами еще стоял вид девчушки, разложенной на лесной дороге, рядом с трупом её отца и обезумевшей матери, так что моралистам здесь делать нечего!

Машины мы, конечно, не взяли – они нам и нафиг не нужны. Обчистили багажники, слили бензин – двадцать литров на дороге не валяются. Оружие? С этим повезло – у бандитов нашёлся потёртый АК-74м, к нему четыре полных магазина и три сотни патронов россыпью, обрез охотничьего ружья 12 калибра, семнадцать дробовых патронов и Иж-71, с регулируемым прицелом, под 9x17 мм и с одним запасным магазином.

В «пыжике» личные вещи, бейсбольная бита со следами крови и маленький револьвер под патрон флобер, 6 мм. Повертев в руке, я бросил его обратно на сиденье – игрушка. Среди вещей нашлась сумка – «мечта оккупанта» с продуктами и небольшой пакет супов быстрого приготовления.

Женщина однозначно сошла с ума. Она все это время сидела, словно оцепенев, а потом, даже связанная, начала бросаться на нас, словно это мы её дочь изнасиловали. Взять с собой? У нас не сумасшедший дом. Оставить на дороге? Тоже нет. Пристрелить? Переглянулись с Айваром, он в ответ лишь пожал плечами и полез за сигаретой.

– Док рассказывал, что это реактивный психоз. Слушай, Айвар, потом покуришь, что с ней будем делать? – я огляделся вокруг. – Время дорого.

– С собой взять глупо, развязать, – глаза выцарапает, у неё вид бешеный. Дилемма, блин – ни взять, ни отпустить. Оставлять – тоже не дело, нечего зомби плодить, их и так хватает. Придётся пристрелить, – Айвар в несколько затяжек выкурил сигарету и повернулся ко мне. – Ты или я?

3 апреля, вечер

Ветерок есть, но легкий, не сильнее трёх-четырёх метров в секунду. Веточки едва колышутся – точно не больше пяти. Расстояние, по сетке бинокля – где-то метров пятьсот. Точно не определишь, это только кажется, что всё легко и просто, а возьмешь лазерный дальномер и диву даёшься, какие ошибки допускаешь «на глазок». Ветер с левой стороны, это важно – значит, пулю опускать будет. На таком расстоянии пуля просядет сантиметров на десять, да еще ветерком снесёт на двадцать пять-тридцать. Вот такую поправку и возьмем, – прямо по сетке.

Мы с Айваром устроились на опушке леса, напротив поворота на Рамучяй. У дороги был устроен блокпост, о котором нам рассказали пленные. Удобно – куда бы люди ни ехали, мимо поста придётся проезжать, так что дерут эти соловьи-разбойники и конного, и пешего, как им в голову взбредёт. Хорошо, если просто ограбят, а то ведь могут и в рабство определить, говорили же про гладиаторские бои. Пост был так себе, несерьёзный – сложенный из мешков с песком. Сверху это сооружение закрывал навес в виде большого зонта, которые устанавливали в небольших уличных ресторанчиках для защиты столиков от дождя, рядом с мешками дымила железная бочка – ночи еще холодные. На посту два человека, один из них вооружён Калашниковым, у второго, по-моему, MP5, скорее всего, с полицейского сняли – стоят, разговаривают, один столб подпирает, второй на месте крутится, словно ему в задницу шило воткнули.

Ну давай, болезный, повернись ко мне передом, нечего у себя за спиной высматривать, там узоров нет. Ну во-о-от, умничка какой, аккуратно так встал, теперь не вертись, сейчас вылетит птичка! Гулко хлопнул выстрел, охранника толкнуло на бруствер, сложенный из мешков с песком, и он грузно осел, оставив на мешках смазанное пятно крови, – представляю, какая дырка у него на спине образовалась. Айвар, не отрываясь от бинокля, поднял большой палец: «класс!»

Надо заметить, что его напарник очень шустро на выстрел отреагировал. Во-первых, сразу за мешками укрылся, во-вторых, недолго думая, напарнику контрольный в голову влепил. Вот оно как – ученый, значит; понимает, что если он сейчас напарника не пристрелит, то будет иметь геморрой в виде ожившего зомби за спиной. Умный, зараза. Но это ничего, живи пока. Он, наверное, сейчас по рации хэлпы своей братве засылает, а два раза с одной позиции стрелять – дураков нет.

– Ладно, уходим, – я сполз к Айвару, – здесь нам делать нечего, с другой стороны подойдём, шумнули немного – и ладно.

– Потопали, – согласился он, и мы ушли к спрятанной в кустах машине.

Хорошая велодорожка, едь себе и ни о чём не думай, если бы не бревно, лежащее на дороге. Это кто же здесь так постарался? Так и есть – правее, метрах в ста, мелькнула красная черепичная крыша. Вдоль этой дорожки, насколько мне память не изменяет, еще четыре усадьбы; интересно, в них живёт кто-нибудь? К усадьбе сворачивать не стали – нет сейчас время на лясы с местным населением, да и нужно ли? Среди деревьев нашу машину может, и не заметят, а если подъехать, то потом нас бандитам в деталях опишут: кто, откуда, куда и на какой машине.

Не доезжая до города километров десять, выехали на небольшую развилку. Налево – гаражный комплекс, куда соваться совершенно не хотелось, чуть дальше – выезд на дорогу, где нам вообще не рекомендуется появляться. Направо – продолжение велосипедной дорожки, которая нас и выведет на трассу Вильнюс-Клайпеда – нам туда.

К Каунасу мы выехали часам к трём. Притормозили у дороги и, пока я рассматривал в бинокль трассу, Айвар перекладывал в багажнике вещи. Трасса была пуста. По левую сторону – сгоревшая бензоколонка, рядом с ней брошенная фура и несколько зомби, слоняющихся без дела. Напротив – еще одна бензоколонка и сгоревший ресторанчик «T?vyn?» (прим.), там в своё время вкусные цеппелины (прим.) делали. Подумал про еду – и в животе забурчало; дело к обеду, кушать хочется! Посмотрел в сторону города – он так же «радовал» дымом пожарищ, разве что среди серых многоэтажек появилось больше чёрного цвета, бетонные коробки горели, как бумажные. Людей и зомби отсюда не видно, далековато – между трассой и окраиной города посажены деревья.

– Слушай, Айвар, а не хочешь прогуляться до Клиники? Посмотрим, как там обстановка, может, нам Док и правда не нужен, а? Сами вынесем аптеку?

– Робби, тебе на голодный желудок всегда умные мысли в голову приходили, но сегодня ты что-то буксанул. Сдурел – туда соваться?

– Так мы внутрь не полезем, понаблюдаем со стороны, как там обстановка и вообще. Может, там уже помощь из Европы прилетела на голубом вертолете, и бесплатно кормят, а мы, как те партизаны из анекдота, до сих пор поезда под откос пускаем. Поехали, а? Айвар помотал головой, словно говоря: «ну точно сдурел!»

– Ладно, чёрт с тобой, поехали. Но сразу говорю, внутрь я не полезу.

– Согласен, снаружи посмотрим и уедем.

Выбрались на трассу и повернули налево, к бензоколонке. Одна их них сгорела, а вот другая – ничего, вполне в нормальном виде, разве что витрина разбита. По площадке бродило несколько зомби, но это мелочь, главное, чтобы живых людей не было – в последнее время предпочтительнее встретить мертвого. По-быстрому расстреляли мертвяков и двинулись в магазинчик, вдруг выйдет чем-нибудь разжиться.

Магазин обчистили до нас, причем так качественно, что даже картонных стаканчиков для кофе не было. А запах… Запах был такой, что я сразу намотал арафатку на лицо и старался дышать через раз. Заглянул за прилавок – так и есть, труп. Судя по остаткам одежды – женский. Скорее всего, девушку застрелили из дробовика – головы у неё вообще не было. Потом над её телом ещё зомби постарались, так что одни кости остались. В общем, мы поспешили оттуда убраться. У моста долго объезжали пробку из разбитых машин, потом сливали бензин, перед этим постреляв по бродившим в округе зомби, чтобы мародёрничать не мешали. Осмотрели машины, но эти машины уже проверяли, – город рядом, вот желающие и нашлись. Люди из города бежали со всем скарбом, так что в машинах обязательно что-нибудь ценное было. И, как и везде – запах; к нему, чтобы там ни говорили, привыкнуть невозможно, поэтому говорить мы старались поменьше, а работать – побыстрее. Худо-бедно, но четыре канистры и полный бак в машине мы набрали. Айвар, ему всегда везёт, нашёл в одной из машин небольшой мешочек с золотыми монетами и, ухмыляясь, показал мне. В ответ я пожал плечами – «а оно нам надо?» Это золото я бы с радостью поменял на сотню патронов к Сайге, причём долго не размышляя и считая, что мне жутко повезло с таким обменным курсом.

До Клиник мы добрались только к вечеру. Я не знаю, существует ли рай, и сомневаюсь в реальности потусторонних сил, но твердо убеждён, что существует ад. И я даже могу рассказать, как выглядит его десятый, не описанный в «Божественной комедии», круг… Клиники были огорожены довольно высоким забором, за ним простирался комплекс различных больниц и медицинских центров – медики называли его «город в городе». А теперь представьте себе этот «город» с довольно большой плотностью населения, притом вся эта масса мёртвых людей плавно перетекала из одного конца комплекса в другой. На первый взгляд, здесь было три-четыре тысячи человек.

– Желающие штурмовать есть? – Айвар покосился на меня. – Может, рванём прямо сейчас в атаку, не хочешь?

– Было бы желание шею ломать, – я разглядывал этот заповедник мертвецов. – Слушай, а почему они по городу не разбрелись?

– Ворота, скорее всего, закрыты, вот и не разбрелись. Роберт, ты представь, что внутри-то делается – красота! Прямо именины сердца! Представляешь, какие там откормленные монстры в коридорах разгуливают? Давай тряхнём стариной и прямо сейчас устроим забег по коридорам, а?

– Айвар, у тебя нервишки шалят, ты и начинаешь разную херню нести! Нам, кстати, надо искать ночлег. На дачу я бы не рисковал возвращаться по той дороге – нас вполне могут поджидать местные мизерабли.

– Могут. Ладно, поехали, найдём какой-нибудь домик поблизости, а утром снимем на телефон это буйство нежити и покажем Доку, чтобы он тоже впечатлился.

4 апреля, утро

Как говаривал Киса Воробьянинов – «Да уж-ж-ж». Удачно мы заночевали, ничего не скажешь! Пока Айвар варил на походной плитке кофе, я рассматривал в бинокль окрестности. Домик мы присмотрели на загляденье – неразграбленный, с гаражом и без нежити внутри, что особенно порадовало. Так что, хоть и по очереди, но выспались на славу. Правда, внутри дома был страшный бардак, видно жильцы уезжали в жуткой спешке, что понятно – при таких «милых» соседях. Ничего полезного в доме мы не нашли, так, по мелочи. Вернёмся – разложим трофеи. Прямо напротив окна – внутренний дворик больницы. В мирные времена там гуляли выздоравливающие и пробегали молоденькие сестрички в белых развевающихся халатиках. Я вздохнул и навёл бинокль на ограду. Возле неё собралось штук двадцать зомби в больничных халатах, измазанных кровью. Интересно, а почему они так кучно здесь скопились? Неужели нас чувствуют? А вот и медперсонал – неподалеку от них топчется зомби в белой одежде. Пока я это рассматривал, в конце улицы раздался визг покрышек и к воротам больницы подлетел BMW-X5 серебристого цвета. Из окон доносились громкие звуки; смотри ты мне, Гарик Сукачёв – «а я милого узнаю по походке…» Открылась дверь, и на асфальт выпрыгнул молодой, лет двадцати семи, парень. Ростом под два метра, блондин. Если бы не чеховская бородка, которая делала его похожим на сельского учителя девятнадцатого века, то был бы вылитый викинг из скандинавских саг. В рубашке поло, на плечи наброшен спортивный жилет с капюшоном, руки прикрыты кожаными наручами. Разумно – если за руку схватят, то сразу не укусят; правда, стрелять сложнее. Разве что кожа изнутри мягкой тканью обшита. Тёмные стрелковые очки, легкие брюки и ботинки с высоким берцем. В кобуре на поясе – Глок, правда, отсюда не видно какой именно. Судя по габаритам – или 17, или 21.

Пока я его рассматривал, парень осмотрелся и, судя по всему, начал пересчитывать зомби, стоявших за забором больницы. Затем «Викинг» повёл себя странно – достал из кармана стрелковый таймер и пристроил его на ремень. Отбросил окурок, на что я завистливо вздохнул (жутко хотелось курить!), осмотрелся и довольно громко сказал:

– Dear friend! Welcome to the stage number one! Long cource, eighteen mini popers, Comstock! (прим.)

– Ничего себе! – удивленно раскрыв глаза, подумал я. – Ещё один сумасшедший?! Он же соревнования IPSC изображает! Ничего себе крыша поехала у человека! Пока я его разглядывал, парень потер руки и продолжил:

– Load and make ready! Stand by! (прим.)

Дальше было всё привычно – если бы вместо зомби был картон мишеней. Таймер пискнул, и он начал методично, словно отрабатывая «длинное» упражнение (прим.), красивыми дабл-тапами расстреливать зомби. Закончил стрелять, послышалось:

– If you finished, unload and show clear! (прим.).

Точно, больной на всю голову! Хотя, если поразмыслить… Покажите мне хоть одного здорового, в наше-то время! Может, он всех друзей похоронил – поневоле тронешься… Ему бы еще собаку – был бы вылитый «Я легенда» по-прибалтийски.

Словно в ответ на мою мысль про собаку в капюшоне его жилета что-то шевельнулось и на свет вылез светло-коричневый котёнок, который недовольно фыркнул в сторону зомби и, привычно устроившись на плече, начал умываться.

– Это Корниш Рекс, порода такая, – я обернулся, рядом со мной стоял Айвар. – Если с котом возится, значит, ещё не совсем тронулся. Сумасшедшие, как правило, зверьё не жалуют.

– Что с ним делать будем? – я кивнул на спортсмена.

– А что с ним делать, – Айвар подал мне кружку с кофе, – пусть себе едет. Видишь – город чистит, полезное занятие, однако. Кстати, он не Каунасский; глянь на заднее стекло, у него наклейка на заднем окне, видишь?

– Вижу. Клайпедский, значит. А в Каунас его каким ветром занесло?

– А что, – Айвар отхлебнул кофе, – человек путешествует в своё удовольствие, видишь, у него даже кот имеется.

– Им овладела тяга к перемене мест, – пробормотал я. – Общаться с ним будем? Или пусть себе едет?

– Пусть едет, – Айвар махнул рукой, – может, ещё и встретимся где-нибудь.

4 апреля, день

– Не переживайте, мужики, заделаю я вам окно! Или вы сами в городе найдёте такую же модель, снимете дверь целиком, и заменим, – Альгис рассматривал наш RX4, в задней части которого зияло несколько дыр, а стекло осыпалось мелкой крошкой. – Радуйтесь, что самих не зацепило!

Радоваться, конечно, было чему – когда мы подъезжали к территории посёлка, какой-то придурок принял нас за бандитов и, сидя в кустах, выстрелил из охотничьего ружья, идиот! Когда стекло разлетелось брызгами по салону, я пригнулся и надавил на газ, а Айвар, сидевший рядом, покрыв белый свет по такой-то матери, несколько раз выстрелил в ответ – в общем, мы слегка ошалели от такой встречи. Останавливаться не стали – потом найдём стрелка и устроим ему «разбор полётов», но сначала – домой!

Подъехав к даче, увидели Альгиса, который вышел нам навстречу, открыл ворота и что-то крикнул в глубину сада. Оттуда выбежала Аста и кинулась мне на грудь, стуча кулачками по жилету:

– Идиоты, вы оба идиоты!

Ну блин, спасибо – мало нас обстреляли, так еще и дерутся! Я оглянулся на вылезающего из машины Айвара, который поздоровался с соседом и теперь, ухмыляясь, наблюдал за этой сценой.

– Аста, ты чего? – я взял её за плечи, смотри-ка, глаза заплаканные, сама нервная. – Чего плачешь? Мы же сказали, что если застрянем, то приедем только утром. Запомни, чудачка, мы всегда держим своё слово! Сказали – вернёмся, значит – так оно и будет!

– Дураки, – вытирая слёзы, сказала она и погрозила Айвару. – Тебе тоже достанется, не улыбайся!

– А что я? Я вообще молчу, – развёл руками Айвар.

В общем, встреча прошла бурно – от салюта до слёз и кулаков. Еще букета цветов, для полноты картины, не хватает! Из дома медленно вышел кот Лёвка, потёрся о мою ногу и начал зевать, потягиваясь всем телом. Ясно, он тоже дома не ночевал, – поди, соседскую кошку обхаживал. Ну что, дело нужное – коты издалека зомби чувствуют, так что на продаже котят будем иметь небольшой гешефт в посёлке. Мы выгрузили вещи, одновременно рассказывая про наши «небольшие» приключения. О перестрелке в лесу благоразумно умолчали – не хватало нам еще лишних слёз.

Пока повеселевшая Аста готовила плотный завтрак (кушать страшно хотелось!) мы начали разбирать добычу. Четыре полных канистры бензина – это сразу в подвал убираем, можно сказать – стратегический запас. Сумка с продуктами и концентраты – на кухню. Трофейный АК-74м – в сторону, потом займусь. Патроны – 420 штук, зело хорошо! Обрез и Иж-71 повертели в руках – ничего, почистим, и пойдут на обмен. На ту же солярку для генератора поменяем у соседей. Из домика, где мы ночевали, прихватили несколько пледов из чистой шерсти. Четыре пачки риса, начатая пачка муки, и полупустая пачка табаку. Там же нашли новенький ноутбук и цифромыльницу. Фотоаппарат оставим себе, он маленький, как раз в карман жилета помещается – пригодится, а компьютер отдали Альгису, будет пасьянсы перед сном раскладывать или мемуары на досуге писать. Я ему даже название подкинуть готов – «Есть время жить», к примеру. Айвар перед самым отъездом нашёл в одном из встроенных шкафов десяток комплектов нового постельного белья, чему мы очень обрадовались. Ему вообще на находки везёт – в пустом гараже нашел ящик с разными инструментами, которые Альгис, урча как довольный кот, тут же уволок в мастерскую. Правильно – ему и везли, кому же еще! Среди личных вещей, найденных нами в пежо нашелся… мешок с куклами. Мы с Айваром хмуро оглянулись на кухню, где Аста гремела кастрюлями, а потом он схватил игрушки и ушёл к новому соседу. Правильно – нечего вызывать ненужные распросы. На вопросительный взгляд Альгиса я дёрнул щекой, – потом расскажу. Разобрав вещи, мы уселись завтракать. Гуляш, а точнее – тушёная картошка с тушёнкой – уже немного приелась, но ничего, надо радоваться тому, что есть. Притом Аста обещала на обед оладушки сделать – в привезённом пакете нашлись дрожжи. Когда мы сыто отвалились от стола, сосед нас огорошил новостью:

– Бандиты вчера приезжали. Утром. Вы как уехали, часа через три.

– Нифига себе новость! – вытаращились мы на него. – И что было?!

– Ничего особенного. Сразу после вашего отъезда я всё оружие упаковал в сумки и спрятал, а Асту отправил на чердак – у меня там есть где укрыться. Но они не грабить приезжали – доктора увезли…

– Лёшку???

– Да, его. Не переживайте, – махнул рукой Альгис, – вечером его вернули. Он, кстати, приходил к нам, вас искал. Сказал, что сегодня зайдёт, к обеду.

– А откуда они узнали, что среди поселенцев доктор есть? – спросил Айвар. – Они сюда один раз приезжали и долго здесь не были. Кто стуканул?

– Может, поинтересовались у соседей, – Альгис пожал плечами. – Сам понимаешь, если правильно спросить, то люди быстро расскажут – жить всем хочется. Странно, что в этот раз они никого не грабили, прямо на удивление. Причём ехали точно, словно знали, где его дача. Значит, кто-то рассказал, но это не ваш «любимчик» Видмантас – они у его дома не останавливались.

– А Дока вернули целым или со следами «санобработки»?

– Целый и невредимый, правда, какой-то потерянный приехал. Словно нашкодивший кот. Да и при разговоре глаза отводит. – Альгис задумался, – знаете, парни, после этих лекарств на верхних этажах я от него любой шкоды могу ожидать.

– Посмотрим, – я с наслаждением закурил и взял поданную Астой чашку чаю. – Спасибо, хозяюшка. Придёт – узнаем, что нового у бандитов.

– А вы к ним, того-самого, не наведывались в гости? – хитро прищурившись спросил сосед, – неужто не заглянули?

– Да нет, какие там гости, – Айвар показал глазами на Асту. – В городе было много дел, не до бандитов!

– Ну это конечно, – понимающе кивнул Альгис. – Дорога дальняя, всё по живописным местам. Автоматик, наверное, на дороге нашли? – с простецким видом поинтересовался он.

– А где же? – удивился я. – Конечно, на дороге…

После еды мы немного расслабились. Айвар отправился отсыпаться – в городе он дежурил под утро, самую противную, «собачью» вахту просидел у окна, а я занялся автоматом. Чистили его последний раз давно, наверное, еще позапрошлый хозяин – тот, который до бандита им владел. Поэтому я залил WD-40, куда только мог, и оставил полежать минут на двадцать, а сам тем временем набил трубку табаком и уселся на лавочке. Аста присела рядом и начала вычесывать кота, изредка бросая взгляды в мою сторону:

– Роберт, я хотела спросить одну вещь…

– Я даже знаю какую, – затянувшись душистым дымом, сказал я. – Когда мы поедем в Клайпеду?

– Да, понимаешь, я очень переживаю из-за своих, – она замялась. – Мне очень тяжело быть в неведении – что с ними, живы ли они?

– Вот штурманём Клинику и поедем, обещаю. Даст Бог – разыщем твоих и перетащим их сюда. Потом найдём тебе мужа хорошего, замуж выдадим и будем жить припеваючи. Лет через двадцать мы с Айваров уже старые будем, останется сидеть на завалинке и за детишками присматривать, чтобы не баловались Согласна на такое житьё?

– Согласна, – она вздохнула. – Конечно, согласна.

– Ну и чудно, а то всё феминизм, феминизм. От лукавого всё это! Замуж тебе пора, нарожаешь детишек – в них счастье, а не в мнимом равноправии полов.

– Да, – Аста посмотрела на меня и грустно улыбнулась, – Роберт, неужели ты думаешь, что большинство современных женщин прямо повёрнуты на карьере и равноправии? Не знаю, может, и есть такие, но поверь – ни разу не встречала. Все эти разговоры про сексизм и прочую ерунду, вроде образа сильной женщины – не более чем тоска о сильном мужчине рядом с тобой. Когда его нет и приходится расчитывать только на себя, тогда и возникает этот глупый лепет, словно месть за упущенный кусочек простого женского счастья. Хотя и мужчины в этом виноваты, согласись. Обленились, расслабились. Предел мечтаний – пиво и телевизор. Эпидемия прекрасно показала современный мир – среднестатистический мужик слаб и беззащитен.

4 апреля, вечер

Часов в семь вечера, когда из дома вылез заспанный Айвар, пришёл Док. На удивление один притопал, без Лёшки с Ленкой.

– Привет, пропащая душа! Мы уже думали, что придется на штурм посёлка идти, тебя выручать. Ну чё, вылечил урок? – я ухмыльнулся. – Чего тебя таскали-то? Какой-нибудь отморозок пальчик порезал?

– Да нет, небольшая колотая рана, – Док был серьёзен и даже к Асте с обычными комплиментами не полез. – Почистил, зашил на скорую руку и дренаж поставил, рана глубокая, но ничего, – жить будет.

– Так чего хмурый такой? – я пожал плечами. – Вырвался обратно – и радуйся, могли и там оставить. Поселили бы в клетушкe на правах местного лепилы. Или ты на гонорар надеялся, а они не заплатили?

– Заплатили, не переживай! Парни, тут дело такое, – Док, как-то странно, искоса посмотрел на нас и продолжил: – мы с Ленкой уезжаем в Рамучай. Переселяемся, насовсем. Эти парни нас всё равно достанут, спокойной жизни не будет, а они мне предложили жить и работать у них. Выделят место под больничку, доктор им нужен. Так что вот так…

– Ну что же, – после небольшой паузы сказал я, – вполне понятное желание выжить. Каждому хочется сладко пожрать и крепко поспать, поэтому мы сами выбираем себе дорогу и попутчиков. Надеюсь, ты делаешь правильный выбор.

– А я не совета у тебя просить пришёл, – зло оскалился Док, – и не оценивать мои поступки, так что убери с лица злобную гримасу! И не надо здесь моралистов изображать, вам это не к лицу, сами тоже не ангелы! Да, каждый сам за себя, и с кем в этой каше вариться, я выбираю сам! – он немного помолчал и продолжил. – Ладно, эмоции в сторону. Я вот чего пришёл – есть предложение…

– А Лёшка Сираздинов? С тобой переселяется? – Айвар хрустнул костяшками пальцев.

– Нет, он уехал утром. Мы немного повздорили, он собрал вещи и убрался восвояси. Сказал, что будет прорываться в Питер. Скатертью ему дорога!

Ну что же, хоть один человек из их команды на сепаратный мир с бандитами не пошёл. Хотя, судя по той старой истории, Сираздинов никогда бы на такое не подписался – с бандитами разговоры разговаривать; у него с ними давние счёты. Удачи ему в дороге!

– Мы слушаем твое предложение, – мы с Айваром переглянулись. Ишь ты, какой дерганный наш доктор стал, после прогулки!

– Ребята из Рамучяй предложили вам сделку, и я пришёл обсудить условия. Лекарства нужны, – Док посмотрел на нас, – и вам, и нам… то есть мне, для работы. Предложение простое – мы, как и было запланировано, штурмуем Клинику, включая верхние этажи, и забираем лекарства из аптек. Вы получаете пятую часть найденного товара и гарантию от бан… людей, что эти четыре участка вокруг вашей дачи не тронут и не ограбят.

– Вот как, – Айвар зло прищурился. – А что, бандосы из Рамучай сами уже не в состоянии поднять задницу со стула и разогнать толпу зомби, чтобы разжиться лекарствами?

– А зачем, если можно совершить эту сделку и получить их бесплатно, без всякого риска для своих.

– Для «своих», говоришь… Неплохо заговорил, Док, раньше ты их проще называл – отморозки, гоблины, урки, – я успокаивающе махнул Айвару, – а теперь, гляди ты мне, уже люди. Значит так, Лешенька, слушай меня здесь – два раза повторять не стану. Извини, но так карта легла – ты теперь для нас никто и звать тебя никак, чтобы такие предложения делать, да ещё что-то гарантировать. И не потому, что ты уходишь к бандосам. Просто ты у них так, сявка мелкая, хоть и доктор. Твоё слово как гарантия – тьфу и растереть. Как, впрочем, и слово любого из банды; мы для них честные, битые фраера (прим.), слово, данное нам, ни хера не значит и ни к чему не обязывает. Современные молодые урки – это отмороженные на всю голову нелюди, так что если хочешь, чтобы мы шли на штурм – я хочу говорить с человеком, который отвечает за свои слова. Если до тебя не дошло, объясню – ты устраиваешь встречу с главным в этой банде, с ним мы и будем говорить. И про штурм, и про гарантии нашей неприкосновенности в будущем. А после разговора – будем думать.

– Ах вот ты как, – Док насупился и засунул руки в карманы. – А кто ты такой, чтобы этот человек с тобой эти вещи обсуждал?

– Я? Вот тут ты, Лёшенька, прав – никто. Причём нас очень легко, пока мы здесь, поймать, перехватить по дороге и попросту убить. Правда, есть одно «но», парламентёр ты наш – моя семья отсюда далеко и, надеюсь, в безопасности. Так что прижать родными ни меня, ни Айвара не выйдет. Альгиса, впрочем, тоже – они у него погибли все, он мне недавно рассказал. А вот по-быстрому отсюда исчезнуть – это да, мы можем. Причём не просто так, а еще и поставив целью своего существования уничтожить всю твою кодлу. Издалека, блять, по одному, и хер вам в глотку, не отловите – кишка тонка. И убивать мы будем не потому, что нам это нужно, мы с Айваром не Робин Гуды – просто из врождённой вредности и упрямости. Сечешь фишку, приблатнённый ты наш?

– Это ты высказал своё мнение или ваше общее? – Док посмотрел на Айвара, который хмуро рассматривал кота, играющего с веточкой вишни.

– Я согласен с Робертом, – Айвар поднял голову и пристально посмотрел в глаза доктору. – Или говорим с главарём, или ты идёшь отсюда на хер.

Когда Док ушёл, мы позвали Альгиса, Асту и устроили военный совет. Положение было хреновым. Даже очень хреновым. Хотя и шансы на успешные переговоры были. Во-первых, лекарства – они бандитам нужны, а самим лезть в этот серпентарий не хочется. Их всего-то тридцать человек, можно сказать, каждый человек на счету, если принять во внимание, какую они территорию держат. Причем четверо из них нами «посчитано», с гарантией. Следовательно, для них эта сделка выгодна. Во-вторых, чего они добьются, если нас уничтожат? Ничего. И не факт, что при проведении этой акции мы не уложим пяток горячих прибалтийских отморозков. Могут, конечно, подгадать, когда меня с Айваром здесь не будет, доберутся до Асты и Альгиса. Но нет – думаю, их главный тоже не дурак, и Док ему про нас всё уже подробно обрисовал, причем про моё хобби тоже. Значит, он вполне может связать убитого у них на блокпосте, трупы в лесу, и на наш счёт записать – Лёшка-то сто процентов рассказал, когда мы в город уехали. В этом случае их предводитель понимает – нас или сразу надо убивать, или заводить у себя контр-снайпера, а это нереально – неоткуда у них такому взяться. Да и зачем ему нас уничтожать, если проще нас не трогать, дав гарантии неприкосновенности нашего участка? Про остальные дачи разговора не было; после того, как я услышал реплики «надо с бандитами договариваться», мне было наплевать на остальных жителей с высокой горки. Так что мы можем иметь, в лучшем случае, спокойную территорию и относительную свободу передвижения в сторону города. Дружить мы с ними не собираемся, но и воевать неохота – дел еще по гланды.

– А какие гарантии, что мы вернёмся оттуда, Робби? – Айвар потёр ногу. Видно, дождь будет, раз у него рана ноет. – Что им мешает нам наобещать с три короба, а потом, при передаче груза, убить? Таким образом, они не только экономят пятую часть товара, но и получают неплохой бонус в виде нашего оружия.

– Нет таких гарантий, Айвар, – я обвёл взглядом всех и сказал: – Я даже уверен, что у них мелькнёт такая мысль – убрать нас после операции в Клинике. Эту гарантию мы должны придумать сами.

– Заминировать груз и предупредить их об этом! – Альгис хлопнул себя по коленям, причем так звонко, что даже кот, лежащий на моих плечах, вздрогнул.

– Чем заминировать? – я потёр обросшую голову и задумался. – У нас нет возможности это сделать. Да и мин тоже нет. Дистанционный пульт управления из чего сделаешь? Ты же железячник, а не электронщик. Максимум, что можно сделать – это поставить растяжку… Так гранат, я вам скажу как родному, тоже нет! Разве что, по извечной национальной привычке, у тебя есть мина в заначке.

– Нет, мины у меня нет. Был динамит у покойного Витьки, царство ему небесное, так он весь на подрыв моста потратил. Может, ребята, послушаетесь меня, соберёте вещички и уедете, куда глаза глядят, а?

– И что, – Айвар вытащил сигарету из кармана и, пустив в потолок струйку дыма, спросил: – Потом всю жизнь ездить по Литве? Такая банда не одна, их много. Не с этими, так с другими схлестнёмся. На всю жизнь не спрячешься.

– Ребята, – сказала до сих пор молчавшая Аста, – а сколько человек пойдёт на этот штурм? Вы же договаривались впятером, а Алексей Сираздинов уже уехал. Доктор и вы втроём? Там же тысячи зомби, вы просто погибнете!

Она права – мы забыли, что, во-первых, стрелка уже нет, он сейчас, наверное, уже на полдороге к Питеру, если повезло, а во-вторых, зомби там до х… много, в общем. Причём это не просто по туннелям пройтись – нам еще и на верхние этажи идти надо! Блин, и отказаться не выйдет! Как там в фильме про Крестного отца: «он сделал такое предложение, от которого нельзя отказаться». Бросить всё и уехать, по совету Альгиса? А куда потом семью привезти? Едрёна мать…

– Бартонис, – сказал Альгис.

– Что Бартонис? – непонимающе уставились мы.

– Робби, ты что, забыл? Ты туда на рыбалку ездил! Ну? Давай вспоминай!

Точно. Забыл одну зело интересную вещь в окрестностях – дальний, километров восемь отсюда, карьер. Дач рядом нет, вокруг карьера – сосновый лес, а посередине карьера – остров с высокими берегами, размером пятьдесят на сто метров. И весь этот остров также покрыт лесом. Я, кстати, всегда удивлялся – на фига посреди карьера оставили остров? Причём даже лес из корабельных сосен там сохранился, а ведь при разработке было проще его срыть в ноль. Это уже потом один местный археолог рассказал: оказалось, при первичной геологоразведке там нашли древнее литовское захоронение, поэтому на этом участке запрещены земляные работы. Там даже червей копать нельзя, законом запрещено. Помню, Витька про это отдельно рассказывал. Даже знак какой-то стоит, мол «Etnografinis Draustinis». (этнографический заповедник, литовск.)

– И что нам с этого острова? Предлагаешь в Робинзоны податься?

– Робби, не тупи, – он толкнул меня в плечо. – Во-первых, там можно спрятаться, устроив там базу. Во-вторых, вокруг вода – прекрасная защита от зомби.

– Хм. Запасную базу там сделать – согласен, есть резон. Захоронку устроить – тоже. В самом худшем случае можно пересидеть пару суток, но где там жить? Строить землянку? Ну ладно, построим мы землянку, машины замаскируем на берегу в оврагах – там их много. Даже если мы там спрячемся, нас всё равно найдут. Я бы скорее там рыбный цех организовал. Рыбы там много; устроить там коптильню, ставить сети – это дело. Но, как ты сам понимаешь, нам сейчас немного не до рыбалки.

– Ребята, – Аста сняла кота, который лежал у меня на спине и начала гладить ему пузо, на что Лёвка врубил свою внутреннюю тарахтелку – любит он, когда пузяку чешут, ой любит! (Хотя я и сам не отказался, чтобы она мне пузо почесала). – Ребята, вы как хотите, но в Клинику я иду с вами. Стреляю я не хуже Айвара, а то и лучше. Лишний ствол вам не помешает.

– С ума сошла? – вытаращили глаза все.

– Нет. Послушайте меня, пожалуйста, – девушка задумчиво гладила Лёвку, который прямо весь извертелся, от удовольствия. – Когда вы пойдете в Клинику, ничто не помешает бандитам взять меня в заложницы. Вы меня, конечно, не бросите, но окажетесь в плохой ситуации. Если я пойду вместе с вами, то мы или вместе прорвёмся, или вместе умрём. Согласитесь, вам же будет спокойнее, если рядом буду. И мне тоже, – тихо закончила она.

Черт, а ведь правда, – бандиты не упустят такой шанс, как игра с заложницей. Не особенно попрыгаешь. Вдруг у меня картинка сложилась! Причём так ясно, словно я над этим планом несколько ночей просидел. Это чувство напомнило мне бывшую работу, когда несколько дней мучаешься с каким-нибудь дизайном или проектом, пока одним прекрасным утром за чашкой утреннего кофе он не встает ясно перед глазами, понятный до мельчайших подробностей. Дизайн, проекты, клиенты… Как давно это было!

– Так, господа, – я широко улыбнулся, – слушайте приказ по гарнизону…

5 апреля, утро

Правильно говорят – беда не приходит одна. На фоне эпидемии вроде и вполне предсказуемая вещь случилась, но всё равно неприятно – расслабились мы, дрыхнем, как в отпуске. Утро началось шумно – с череды выстрелов, прозвучавших недалеко от нашего дома. Я вывалился из кровати, запутавшись в одеяле, схватил лежащий на столике пистолет и выглянув в окно – вроде у нас спокойно. Быстро оделся, накинул жилет, взял Сайгу и вышел из комнаты. Из соседней двери выглянул сонный Айвар – в трусах, но с винтовкой наперевес.

– Что за хрень? Бандиты?

– А я откуда знаю? – спускаясь вниз, бросил я. – Стреляют где-то…

Попросил Асту, выскочившую в коридор, не высовываться, и осторожно выглянул во двор. У ворот уже стоял Альгис с дробовиком на плече и смотрел куда-то в сторону леса. Ну, раз он на улицу вышел, значит – видимых причин для беспокойства нет. Поёживаясь от утренней прохлады, я вышел на крыльцо:

– Доброе утро, – я поздоровался с ним и, оглядываясь по сторонам, подошёл к нему. – Что за шум, а драки нету?

– Тебя ждали. Без вас сказали-с и начинать даже не будут, да-с, – он иронически глянул на моё опухшее от сна лицо и кивнул в сторону леса. – Какая-то заварушка началась – там, где Николай живет.

– Пойдём посмотрим или подождём? – я так зевнул, что чуть челюсть не вывихнул.

– Сходить, конечно, не помешает, выясним, что там стряслось, может, соседу помощь нужна.

Отражаясь от леса, грохнули два быстрых выстрела – по-моему, из охотничьего ружья стреляли.

– Альгис, а у Николая какое оружие?

– Дробовик видел. Как он, полуавтомат вроде называется.

В ответ послышалась короткая очередь из автомата (к гадалке не ходи – Калашников), потом пауза, опять выстрел из дробовика и опять короткая, в три-четыре патрона, очередь.

– Мы с Айваром пойдём, прогуляемся до него. Машин слышно не было, значит не бандиты.

– Не торопись, Робби, пусть здесь побудет, а мы с тобой сходим. Николай меня хорошо знает, а вас ещё за бандитов примет. Устроите там перестрелку – вместо завтрака!

Логично. Я крикнул Айвару, чтобы он включил рацию. Машину решили не брать – до нужной нам дачи было метров сто. Так и пошли – не торопясь, внимательно осматривая участки и дома. В некоторых окнах мелькали заспанные лица – сонное царство, блин! У дачи Николая стояли двое мужчин. Один из них, пониже ростом и помоложе, держал наперевес АКМс, у второго был какой-то полуавтоматический дробовик. Я плохо в них разбираюсь, вроде MP-153. Они развернулись в нашу сторону, и Альгис предостерегающе руку:

– Коля это я, Альгис. Помощь нужна?

– А, это ты, привет, сосед! Кто это с тобой?

– Живем рядом. Должны были встречаться, это Роберт.

– Не знаком, а вот слышать – да, приходилось, – он усмехнулся, – как про убеждённого сторонника физического воспитания.

В ответ я развел руками – мол, что поделать, изредка это единственная возможность привить правильные манеры поведения человеку. Николай распахнул калитку:

– Заходите, чего встали в дверях? Помощь уже не нужна, но посмотреть есть на что, если интересно. Смотрите, кто тут у нас!

Мы зашли во двор и подошли к забору. Да, посмотреть было на что! А чего вы ожидали? Рано или поздно это должно было произойти, а то засели мы тут на дачах и думаем – всё, судьбу за яйца поймали. Привалившись к столбу забора, лежал застреленный зомби, причём из шустрых, откормившихся. Интересно, неужели через лес пришёл? Что, поближе пищи не нашлось?!

– Видите, какой гость у нас? – Николай взял лопату, стоящую у калитки, и повернул голову мутанта. То, что когда-то было мужчиной, теперь больше походило на голливудский персонаж из фильма ужасов. Мало того, что челюсти удлинились, так еще и на скулах были видны бугры хорошо развитых мышц. Такому и металл по зубам, причём в самом прямом смысле слова! Глаза особенных изменений не претерпели, разве что третье веко, которое у человека еле заметно, у мутанта было увеличено. Интересно, зачем? Уши плотно прижаты к черепу, прямо как у кота, когда мышь стережёт. Я достал из кармана жилета резиновые перчатки и раздвинул зомби губы. Ни черта себе, вот это зубы! Клыки, как у кавказской овчарки, только крупнее и более острые, как у молодых собак – не сточенные еще. Несмотря на некоторый опыт в уничтожении этих тварей, это был первый раз, когда была возможность спокойно осмотреть тело. В кармане жилета буркнула рация.

– Робби, где вы там застряли, мать вашу так! – Айвар, кто же ещё. – Помощь нужна?

– Нет, не нужна. Бери Асту и осторожно идите к дому Николая, а лучше возьмите машину. Здесь соседи шустрого зомби завалили, интересно, что она скажет как врач. Это уже не человек, так что её специализация как раз в тему.

– Понял, сейчас будем, – сказал он и отключился.

– Осторожно, пальцы не порань, а то и тебя убивать придётся, – хмыкнул Николай.

Я что-то буркнул в ответ и взял зомби за кисть руки. Пальцы на руке потолстели, ногти, а точнее – когти, стали длиннее и массивнее. Когда я пошевелил один из них, мне показалось, что они похожи на кошачьи; по-моему, они могут втягиваться. Фантастика, оборотни из сказок могут сдохнуть от зависти! Кожа на руках огрубела и на ощупь напоминала акулью шкуру – шершавая, словно наждак. Мои «изыскания» прервали подъехавшие Айвар с Астой. Вышли из машины, оба в полной боевой готовности, даже «укорот», висящий у девушки на плече, смотрелся привычно. Кто бы сейчас сказал, что две недели назад она не знала, с какого конца за него браться? Николай что-то одобрительно буркнул и пошёл встречать гостей. Мужики начали что-то обсуждать, девушка присоединилась ко мне и привычными жестами начала ощупывать эту пакость.

– Еле-еле вдвоём завалили, напролом шёл, – послышался голос Николая, который рассказывал про заварушку. – Повезло, что навзничь завалился, я ему прямо в зоб заряд картечи и всадил.

Я осмотрелся вокруг, поднялся, уступая место у тела «покойного» и, сняв перчатки, подошёл к мужикам.

– Интересно, он один сюда пришёл или еще где-нибудь такие бродят? Опасно!

– Да, может быть и не один, – согласился Николай. – Раз один тропку протоптал, значит, надо вскорости еще гостей ждать, мало нам бандитов!

Его зять, молодой парень, лет двадцати семи – тридцати, всё это время стоял молча, с явным интересом рассматривая убитого зомби. А может, и не зомби, а на Асту смотрел – хрен его поймёшь, молчуна. Неразговорчивый, видишь, парень попался, что ты будешь делать!

– Надо бы осмотреться в округе, а то эти довольно быстрые, прыгнет из кустов, не заметишь, – Альгис покрутил носом, – разве что по запаху.

Кстати, мы давно заметили, что эта нежить, вдобавок к запаху гниющей плоти, еще издаёт и сильный запах ацетона. С одной стороны это даже неплохо, если нюх хороший – при входе в помещение можно почувствовать, если успеешь, конечно.

Через полчаса Аста закончила тормошить нежить и попросила у хозяев воды, перчатки ополоснуть. Мы за это время успели обсудить несколько интересных тем, одна из которых была важна для всех. Недолго думая, предложили Николаю переселиться к нам. По соседству пустовал неплохой дом, кстати, больших размеров, чем его собственный. Семья у него всё же не маленькая! Николай, как я и ожидал, сразу согласия не дал, попросил несколько дней на раздумье. Дело хозяйское, наше дело предложить, ваше – отказаться.

5 апреля, полдень

Ровно в двенадцать часов, у нашего дома остановился джип. Новый, но уже с поцарапанным крылом – успели где-то приложить, ездюки. Из машины вылез Док и направился прямиком к нам. Смотри ты, каким деловым наш доктор стал, не узнать!

– Привет парни. Я всё про наши дела беспокоюсь, – Док улыбался так, словно в ТелеЛото миллион литов выиграл (прим.).

– Ты меньше беспокойся, нервные клетки не восстанавливаются, – Айвар хмуро посмотрел на джип. – Чего надо?

– Кстати ты не прав, Айвар – они восстанавливаются, правда, очень медленно. – А приехал я сказать, что договорился о встрече, и Робби ждут в Рамучай. Ты же хотел поговорить со старшим – вот я и приехал за тобой.

– Это ты меня в гости к бандитам приглашаешь? – я удивлённо приподнял бровь. – Одного?

– Да, Роберт, одного, – он повернулся к Айвару. – Встреча будет один на один, так что извини, коллега! Док ухмыльнулся и повернулся ко мне.

– Ну что, едем? Только огромная просьба – оружие оставь дома. Обратно мы тебя привезём, а в дороге тебе ничего не грозит.

– Хорошо, только не привезём, а привезут. Ты никуда не поедешь, здесь останешься. Пока я не вернусь.

– Как так? – Алексей посмотрел на меня. – Это ещё что за новости?

– Это не новости, Док, – Айвар поднялся и повёл плечами. – Пока Роберт будет на встрече, ты посидишь у нас в гостях. Если Робби не вернётся, то я тебя пристрелю, как бешеную собаку, и твои новые хозяева останутся без проводника по туннелям. Supratai? (понял, литовск.) Хотя знаешь – нет, не пристрелю, а буду убивать медленно и с удовольствием, прерываясь на обед и ужин.

– Бред какой-то, – Док пожал плечами. – Я должен это с людьми обсудить.

Он вернулся к машине и что-то забубнил в рацию. Несколько раз переспросил, выслушал ответ и, коротко переговорив с сидящими в машине парнями, вернулся.

– Хорошо, я побуду здесь до твоего возвращения.

Мы с Айваром переглянулись, я отстегнул кобуру и снял жилет. Если вы долго носили оружие, то прекрасно меня поймёте – сразу возникает чувство, что вы полураздетый, не хватает чего-то… Ну ладно, раз меня везут и охраняют, то побуду без оружия.

– Поехали, что ли, – обратился я к одному из приехавших бандитов. – Чего резину тянуть?

5 апреля, часом позже

– Роберт? – человек повернулся от полки с книгами. – Да, я чувствовал, что кто-то из знакомых окажется. Каунас, что ни говори – большая деревня, да и Литва тоже…

Кто бы мог подумать, что этим главным окажется знакомая мне личность! Навстречу мне из тени кабинета, вышел человек – лет шестидесяти, плотного телосложения. Высокий, где-то под метр девяносто пять. Его округлое лицо, весёлые серо-зелёные глаза и тёмные коротко подстриженные волосы были знакомы всем жителям Литвы. По публикациям в прессе и рубрике криминальных новостей, естественно. Личность, что и говорить, противоречивая – вокруг его жизни крутилось такое количество сплетен, что отделить правду от вымысла подчас было невыполнимой задачей. В интернете часто появлялись разные истории об его связях с высокопоставленными чиновниками, причём ни одна из них не выглядела фантастичной – как говорится, «это вполне могёт иметь место быть». Конечно, белым и пушистым он никогда не был, в своё время организовал преступную группировку, которая занималась разными тёмными делами. А уж как они коммерсантов бомбили в девяностые годы – словно косточки из вишнёвого варенья! Потом, по слухам, он отошёл от криминала и занялся бизнесом. Вот тогда мы и познакомились – его конторе нужна была рекламная продукция, и кто-то из его знакомых порекомендовал нас. Платил, надо заметить, он аккуратно и особо не торгуясь, правда, и качество работы проверял весьма дотошно. В общем, ничего особенного, обычный клиент. После нашей последней встречи он немного похудел – если так можно сказать про человека весом за сотню килограмм.

– Добрый день, Эдгар…

И вот сейчас, после чашки кофе и получасового разговора о судьбах нового мира, мы подошли к главной теме нашей встречи. Этикет все же сохранился – даже если ты собираешься пристрелить человека, сначала надо поинтересоваться, как у него дела и всё ли в порядке у него дома, осведомиться о здоровье любимой тетушки и аппетите вашего малолетнего бандита, чтобы он был здоров. Старая школа, прямо Америка тридцатых годов, ей-Богу!

– Роберт, в общем и целом картину ты себе представляешь. Нам нужны эти лекарства. Очень нужны. Ты мужик не глупый, понимаешь, что я не один в Литве – лекарства нужны не только моим людям.

– Почему же тем, которым это надо, не собрать команду и просто не разнести несколько оптовых медицинских складов? Их в Литве не так уж и мало. Я, даже не напрягаясь, назову десяток фармацевтических фирм.

– Что смогли, – он кивнул, – уже захватили. Но некоторые склады уже больше напоминают форт Нокс (прим.), и лезть туда небольшими группами глупо. Из некоторых складов товар вывезен в неизвестном направлении, и секрет охраняется лучше, чем жизнь этого жирного «усатого любителя детишек» (прим) в прошлое мирное время.

– А тут и мы подвернулись, как бесплатная рабочая сила, так понимать?

– Понимай, как хочешь, Роберт, – в его голосе послышались железные нотки. – Но эту работу, так или иначе, придётся сделать, хочется тебе этого или нет. Ты знаешь, я всегда плачу по счетам, поэтому даю слово, что после выполнения моей просьбы будешь спокойно себя чувствовать в окрестностях. Насколько это возможно в нашей ситуации – сам понимаешь, отморозки есть везде, и контролировать всех не получается. Плюс к этому – двадцатая часть лекарств с верхних этажей и пятая часть из аптек…

– Почему пятая часть? Четвёртая выглядит намного привлекательнее.

– Поначалу я думал предложить четвёртую часть, но видишь ли… Скажи, те трое в лесу – ведь ваших рук дело?

– Да, наших, – врать ему не хотелось, не тот случай. – Даже у отморозков должны быть пределы. Он понимающе кивнул:

– Хорошо. А человек на блокпосту? Чем он тебе помешал? Но ты его убил. Просто так. Вот поэтому и пятая, а не четвёртая. И гарантии неприкосновенности вашим людям, если не будет провокаций с их стороны. Вы уже начали собирать команду? Сколько участков думаете взять в хозяйство?

– В идеале было бы девять. Моя дача посередине, вокруг восемь участков. На двух из них уже живут люди. Привезём мою семью, родственников нашего медика, считайте еще два участка. Может, ещё кто-нибудь прибьётся.

– Семья на Украине застряла? – он сложил пальцы домиком и посмотрел на меня.

– Да, утрясу несколько дел и поедем.

– Ясно. Значит так – ваши девять участков и хозяйства, с ними связанные, поля там, огороды и прочее. Пятая часть лекарств из аптек и двадцатая с верхних этажей. Но штурм мне нужен через три дня. С вами пойдут несколько моих людей. Точнее – два грузовика, с четырьмя людьми охраны и шесть человек для погрузки, но на территорию Клиники они въедут только тогда, когда будете с грузом. В туннели, кроме вас, пойдет костоправ и один из моих близких людей.

– Не доверяете?

– Я всем доверяю, – Эдгар хмыкнул, – пока могу контролировать.

– Что за человек пойдёт с нами? Физическая подготовка? Оружие?

– С вами пойдет мой сын. Ты с ним встречался, знаешь – парень он крепкий.

– Линас? Извините, Вы собираетесь рисковать своим сыном?

– Понимаешь, Роберт, – он замолчал, словно раздумывая, объяснять мне это или нет. – Ты кури, кури – знаю, дымишь, как паровоз. Так вот, люди вокруг меня – это бараны, которыми надо управлять. Но среди них есть несколько придурков, которые только и ждут от меня ошибки, чтобы занять моё кресло, а я уже не молод. Если на моё место прямо сейчас поставить Линаса, то у него возникнут серьёзные проблемы. Он сидел один раз, по малолетству, следовательно, почти чист перед законом и некоторые персонажи этот факт могут поставить ему в вину, – он усмехнулся – сидельцы, которые сами у хозяина чуть не в «мужиках» ходили. А пойдёт он с вами – начнёт приобретать вес. Человек, который сходил на Чёртову мельницу и вернулся оттуда живым, с товаром, который необходим моим коллегам в Литве – в наши времена эта репутация будет стоить дороже, чем какая-нибудь воровская корона из дешёвых детективов. К тому же и вам будет легче, и мне спокойнее. Пока будете работать, за домом присмотрят, можешь не переживать. За медичку не беспокойся – никто пальцем не тронет.

– Она идет с нами, – я выпустил дым в потолок, – так что беспокоиться не о чем.

– Смотри ты мне, серьёзно вы к делу подходите, раз девушка к таким вещам подготовлена. Хорошо, восьмого числа штурм. Встречаемся где?

– Восьмого утром, в девять часов, на блокпосту. Но перед этим, седьмого числа, ваши люди должны сделать вот что… – я объяснил, и на этом разговор закончился. Вроде всё обсудили, чего рассиживаться-то!

– До встречи, Роберт, – кивнул он и снова вернулся к книгам.

Интересная встреча получилась, что и говорить! То, что мир тесен, известно давно, но этого человека я меньше всего ожидал здесь встретить. И уж точно никогда бы не подумал, что Эдгар отправит в это месиво своего сына. Конечно, причины вполне понятны, но так рисковать… Видно, передел сфер влияния идёт полным ходом. Следовательно, начнутся бандитские войны – вдобавок к зомби. И размах этих действий не сравниться с прошлым – сдерживающих факторов никаких, так что в ближайшем будущем в Литве будет шумно. Вроде бы и делить нечего, бесхозного добра хватает, но дел наворотят… А уж кровушки прольётся – мама не горюй!

5 апреля, день

Что-то мы часто заседать стали – как бюрократы в мирные времена, право слово! На этот раз пригласили и Виктора с Николаем. Было что обсудить, если принять во внимание утреннего Морфа – так его Аста назвала, мол, есть такое определение в биологии, подходящее к этим отожравшимся зомби. «Резко выделяющийся тип внутри вида или отдельной популяции». То, что зомби начали появляться на территории посёлка – это плохо, но ожидаемо. Надо бы обнести забором все девять участков, чтобы иметь относительно безопасную территорию. Конечно, от морфов это не спасёт, но против обычных зомби – вполне хорошая профилактика. Николай все же решил переселиться к нам поближе, правильно рассудив, что компанией – спокойнее будет. Рассказали им про договор с бандитами и предстоящий штурм Клиники. После этой новости Валерка резко погрустнел – понимает, что если нас там положат, то его переселение теряет всякий смысл, он остаётся без охраны. Николай, если и удивился, то вида не подал.

На организацию и подготовку штурма у нас было ровно два дня. За это время нам надо было обдумать некоторые детали, подготовить машину и загрузить Валеру хозяйственными делами, а то он расслабился, смотрю! Когда переселялся, пел соловьём про хозяйство, вот пусть и пашет, пока мы будем безопасность обеспечивать.

Николай, как старый вояка, сразу взял быка за рога. Предложил разбирать бесхозные заборы, дома и из них строить по периметру ограду. Посчитали, что обнести забором девять участков – где-то 250 метров. Инициатива у нас наказуема, вот мы и повесили на него ответственность за этот проект. В ответ он хмыкнул, словно товарищ Сухов из старого фильма, и сказал, что послезавтра начнёт этим заниматься. Валера с женой поступали в его полное распоряжение, причем было понятно – лентяйничать он им не даст, не тот у Николая характер. Айвар вспомнил про наручи, которые мы видели на руках у Стрелка из Клиники. Вещь вполне необходимая и полезная, особенно при штурме помещений. Я бы еще и краги сделал, на ноги – была бы кожа хорошая… Кожа нашлась у Альгиса – вот запасливый хомяк! Николай выслушал, что нам надо, и сказал к нему зайти – жена пошьет.

– Кстати, парни, – он почесал затылок, – а как у вас с патронами? На штурм много уйдёт. Вижу, у Робби Сайга под 7,62, а как с патронами к ней?

– Так себе, если честно, – я прикинул, – где-то 1200 штук, не больше. Меня больше 5,45 волнует. У нас два стрелка с автоматами под этот калибр, а патронов всего штук 400, не больше.

– А на обмен ничего нет? Я бы пистолет какой-нибудь приобрел. Для себя и зятя, – Николай заинтересовано подвинулся поближе к столу.

Я посмотрел на коллегу – он у нас завскладом. Айвар вытащил из кармана блокнот, бюрократ несчастный, и предложил Николаю на выбор: CZ83, Иж-71 или CZ75sp01. Правда, сразу поинтересовался – на что он предлагает меняться?

– На патроны 5,45. У меня целый цинк лежит, с незапамятных времен. Один, хм… знакомый поделился, еще до эпидемии.

– Робби, сколько в цинке патронов?

– Если не ошибаюсь, то 1080 штук.

– Прилично, но не много. Думаю, за цинк можете забрать или оба пистолета, CZ83 и Иж-71, или только один CZ75. В комплект добавим по 25 патронов.

Николай подумал, видно, прикидывал цены. Конечно, обмен не совсем равноценный, но что делать – время такое.

– Давай так – добавляешь в комплект по 300 патронов, а я добавлю 5 гранат, вам при штурме пригодятся.

– А гранаты у вас откуда?! – вытаращились в ответ мы. – И какие?

– Фошки (прим). Я же говорю – знакомый поделился.

– По 300 не дадим, нет у нас столько курца. По двести на ствол.

– Договорились!

– Мне бы тоже что-нибудь не помешало, – подал голос молчавший всё это время Валерка. – У меня только одно ружьё и патронов мало.

– Бери пистолет или обрез. Патронов для обреза много не дадим, штук двадцать, не больше, а для пистолета не больше пятидесяти, у нас самих люгеровских патронов кот наплакал. Но зато какой пистолет, сам посмотри – Айвар ушёл в дом и вернулся с пластиковым чемоданчиком, где лежал чезет. – Посмотри, какой ствол, просто песня!

Коллега словно попал в мирную жизнь – торговать он любил и умел, не отнимешь.

– Цена обмена? – Валера даже подобрался весь. Смотри ты мне, еще один коммерсант нарисовался!

– Пистолет дорогой, спортивный, думать надо, – подал реплику Айвар и погрузился в раздумья…

Нам на это смотреть было неинтересно, Николай пошёл за цинком и гранатами, а я – за пистолетами и патронами для него. Альгис долго ухмылялся, глядя на эту ностальгическую картину торга, потом решил заняться машиной – с ней тоже работы хватает. Мне бы еще заразу эту найти, которая нам стекло вынесла – убил бы сволочь!!

5 апреля, вечер

Работали мы весь день, как заведённые – дел накопилось много, да и ещё этот штурм, чёрт бы его побрал! Можно подумать, делать нам больше нечего. Альгис нашёл кусок оргстекла, заделал нам разбитое окно и прикрепил на все окна решётки. Даже что-то вроде кенгурятника повесил. Машина приобрела довольно грозный вид и стала похожа на наглого кабанчика из одного старого мультфильма. Айвар поменял трофейный обрез и 30 патронов к нему на 80 литров солярки, но, несмотря на это, настроение у него было мрачным:

– Ну вот, завтра еще два дня, и «прощай, любимый город», – сказал Айвар.

– Не хорони себя раньше времени, ещё дел много, – отозвался я. – Вроде не впервой, прорвёмся!

– Надо прорваться, у нас выхода другого нет, – сказал сидящий рядом Альгис.

После всех дневных забот мы лениво сидели на лавке и ожидали, пока Аста освободит баньку. А после парной примем по сто пятьдесят гвардейских для снятия напряжения – и баиньки, завтра дел мно-о-ого, успеть бы всё сделать, что задумано.

– Вы чего там грустите, мужики? Гостей принимаете? – у забора стоял ухмыляющийся Николай. – Есть срочная проблема! Он поднял над забором две бутылки коняку.

– А не сообразить ли нам по случаю начала совместной деятельности и за упокой заваленного сегодня Морфа?

– Обязательно! – хором ответили мы.

После баньки мы присели за стол, плотно поужинали и не торопясь начали обсуждать планы, на завтра. Потом разговор свернул на политику и историю. В общем, о чём ещё могут говорить четыре мужика, собравшись вместе за столом? Только присутствие Асты нас удерживало еще от одной популярной темы – «про женщин». Решили этот проблему не усугублять – и так хреново! Мы с Айваром были вынужденны холостяковать, что настроения нам не прибавляло… Была у меня одна фривольная мыслишка в отношении Асты, что уж говорить, да и Айвар тоже, голову на отсечение даю, о том же подумывал. В общем, свернули на службу в армии, пока кто-то не упомянул про ракетный городок в Кармелаве.

– Кто тебе, Айвар, сказал, что там СС-20 стояли? – спросил Николай.

– Не помню, на каком-то форуме прочитал.

– В интернете, – хмыкнул Николай. – Не было в Литве никогда этих ракет. Какой смысл их было на самую границу тащить, если у них дальности с запасом, на всю Европу хватало! СС-20 – это по натовской классификации, а по нашей – комплекс Пионер, с РСД-10 – они были у соседей, в Белоруссии. У нас стояли старые Р-12, до 1989 года. СС-20, – усмехнулся он, – размечтались!

– А Вы кем служили-то? – спросил у него Айвар.

– Считался ракетчиком, а служил в «Тиграх», знаешь, что это такое?

– Нет, это кто такие?

– РЭЗМ? – спросил я. – Хотя нет, в восьмидесятых службу заканчивали? Тогда ББО, РБО или АСО (прим.). Правильно?

– Примерно, – покосился на меня Николай. – С этими службами дело имел. Ты часом не шпион, а?

– Нет, просто по работе имел дело с людьми, на этих делах сильно двинутых, вот и запомнилось, – я довольно ухмыльнулся. – Повезло нам, мужики, такого специалиста в команду заполучить, ох, повезло!

– Был спец, да весь вышел. Но когда забор закончим, подумаю, что можно придумать, – Николай прищурил один глаз. – Конечно, систем «Тантал» или «Струна» не обещаю, но что-то похожее сможем сделать. Надо будет с завтрашнего дня напрячь Валеру и Юрку, зятя моего. Нечего им прохлаждаться – разметку сделаю и пусть ямы под столбы сверлят. Надо еще про огороды подумать, картошки бы засадить, и вообще, свиней завести, что ли. Мяса-то хочется! Долго на старых запасах мы не продержимся, считай, до зимы дотянем, а потом что – зубы на полку класть?

– С этим делом надо Валерку напрячь! Если он божился, что хозяйственник, то пусть думает, как команду прокормить. Как только начнём общее хозяйство, конечно. Наше дело солдатское: охрана, физическая работа и мародёрка, – Айвар подумал. – Кстати, есть идея про рыбу, но это потом, после Клиники решим. Если, даст Бог, вернёмся, – тихо добавил он.

6 апреля, утро

Пахали мы, как заведённые – времени оставалось мало. Альгис с Айваром еще затемно уехали ставить сети; сосед вспомнил, что у покойного Витьки в сарае должны быть еще – конфискат, надо полагать. Если задумаем рыбу на продажу ловить, то обязательно надо достать – сомневаюсь, чтобы народ добрался до них. Во-первых, лодка нужна, во-вторых, там зомби могут быть, а среди наших поселенцев дурных нет – так рисковать; это мы – на всю голову больные, лезем куда ни попадя, ищем приключения на свою задницу.

Пока народ сети полоскал, я занялся амуницией и разметкой забора вместе с Николаем. Его семья понемногу перевозила вещи в соседний дом, а мы ходили по периметру будущей базы и забивали колышки, где надо сверлить дырки под столбы. Валеру Николай еще вчера вечером по стойке смирно построил – видно, втолковал ему «устав гарнизонной службы», чтобы тот не расхолаживался. Подействовало. С самого утра Валерка завертелся, изображая бурную хозяйственную деятельность. Чертил что-то, считал-высчитывал и вздыхал, как больная корова. Мы, разметив забор, прикинули место для огорода и присмотрели на пустом участке сарай, куда можно поселить хрюшек. Правда, их еще найти надо. Придётся по деревням поездить – свиней в литовских деревнях всегда держали, колбасы и скиландис (прим.) все любят.

Пока мы возились по хозяйству, вернулись наши рыбаки. Уставшие, мокрые, но довольные. Рыбы у нас в озёрах много, а сеть – это не удочка. Кроме рыбы, притащили ещё и тридцатикилограммового бобра. Убитого, конечно, а не живого. На фиг он нам сдался, живой-то? А так и мясо ничего, а хвост – вообще деликатес, если правильно закоптить. Правда, весной бобры худющие, отощали за зиму. Ничего, съедим и такого. Аста что-то буркнула про бобриную струю; ну, это её хозяйство, пусть занимается.

– Часть оставим себе, а большую часть можно продать ментам. И вообще с ними переговорить бы неплохо, – Айвар, довольный результатами рыбалки, прямо светился; рыбы они привезли более чем достаточно. Уже не знаю, где они там сети ставили, но думаю – пару проток перегородили, браконьеры чёртовы.

– Зомби на той стороне много? – спросил я.

– Видели несколько Морфов, но они умные, блин, прячутся сразу, – Айвар задумался. -Этого ещё нам не хватало – думающих мертвяков! Причём быстрые, заразы, под выстрел не идут!

– Сейчас перекусим и по-быстрому закоптим рыбки, – Альгис хлопнул себя по животу. – Дело нехитрое. Железный ящик, опилки, тридцать минут – и готово.

– Ментам, если к ним поедете, захватите пару копчёных «хвостов», – Николай с удовольствием рассматривал добычу. – Для установления контакта, так сказать.

– Тогда надо не тянуть, а прямо сейчас этим и заняться. Нечего по темноте в город соваться, – я посмотрел на часы. – Нет у нас сейчас возможности на непредвиденные ночёвки в городе.

6 апреля, пять часов вечера

К территории отдельного Егерского батальона, где во времена СССР располагался 108 полк ВДВ, мы подъезжали с опаской. Кто знает, какие нынче правила у этих ментов; по-глупому погибнуть – дело нехитрое. Может, они сначала стреляют, а потом имя спрашивают?

– Эй, хватит дрыхнуть на посту, давайте открывайте, черти зелёные (прим.)!

– Ща кто-то пулю поймает и заткнётся, раз и навсегда, – из сторожевой вышки, построенной у ворот, выглянул здоровый парень в бронежилете и с G-36 наперевес. – Проваливайте!

– Слышь, pareig?nas (государственный служащий, литовск.), не борзей, не на дороге с волшебной палочкой. Консервы, поди, надоели? Есть рыба и дело к комиссару.

– Какой тебе комиссар, нахрен, их у нас тут много! Ехал бы ты, пока цел!

– Зови комиссара Александра из учёбки. Скажи, что Роберт и Айвар приехали, по делу. Давай, не томи, сам не можешь позвать – так зови начкара, у нас тоже время не халявное, с тобой здесь легкие студить. Рыба может испортиться!

– Ща он прямо так и прибежал, с тобой разговаривать…

Мы с Айваром достали копчёного подлещика и разложились закусить прямо на капоте машины. Всё-таки реклама – великая вещь! А вот смотри, глотай слюни! Голову кладу – сидишь на каше, консервах и сухом пайке. Дежурный посмотрел на нас, потом что-то забубнил в рацию. Еще через пятнадцать минут приоткрылись ворота и к нам вышел Саша, комиссар полиции, которого мы хорошо знали ещё до эпидемии.

– Какие люди, Боже мой! – он развёл руками. – Живые, при колёсах, и ещё жрут разные деликатесы рядом с голодным караульным, навлекая на себя справедливое возмездие. Наглые вы, мужики! А если бы шмальнули в вас?!

– Ну, шмальнули бы, и что? Имели бы пару рыбьих хвостов и двух зомбей. А мы по делу, причём выгодному.

– Узнаю наглых рекламистов! Вы даже на том свете будете торговаться, чтобы выбить местечко повыше, арфу погромче и облако помягче, – Сашка посмотрел на подлещика и нагло оторвал ему хвост.

– До того света ещё дожить надо. А что до наглости – так жизнь такая. Дело к тебе есть.

– Говори про дело. Вкусно. Сами коптили?

– Сами. Рыбу в машине видишь? Можем сюда раз в неделю привозить. Конечно, всю вашу ораву не накормим, но у вас, думаю, равноправия нет, так что хоть начальство полакомится. Ну и детишкам, может, достанется, им на пайках и консервах тоже не сахар.

– Есть у нас кто рыбу привозит, – обсасывая хвост заявил Сашка. – Каунасское море (прим.) рядом. А что взамен хотите?

– Судя по тому, как ты за подлещика уцепился, не очень-то и привозят! – Айвар усмехнулся. – Сейчас нужны патроны, а потом бензин и так, по мелочи.

– Патроны какие?

– Разные, например, 7,62x39 и люгеровская девятка, желательно экспансивка.

– Семёрки нет. Точнее, есть, но мало. А люгеровских… Можем подбросить. Сколько хочешь патронов за весь товар? Рыба-то хоть свежая?

– Смотри сам, час назад еще плавала. Здесь пятьдесят килограмм рыбы. По старым ценам это где-то на 600-700 литов. Но если патроны ещё можно достать, то рыба – вещь такая, её ловить надо, а вам, думаю, некогда. А если и привозят, то не очень часто. Так что, сильно не наглея, 1000 люгеровских патронов.

– Ну вы борзые, – Сашка заглянул в открытый багажник машины, где в полиэтиленовых мешках трепыхалась рыба.

– Мы всегда такими и были, только маскировались под скромных.

– Столько не дам, и не мечтайте, делите на два, тогда, может, подумаю.

– Фиг, лучше мы воякам эту рыбу предложим, будет проще.

– К воякам соваться не советую, они вообще стали отмороженные, хуже бандитов.

– Кстати, про бандитов, – я взял его под локоть. – Ты знаешь, что в Рамучай целая банда окопалась?

– Знаю, – Сашка пожал плечами, – Эдгар энд компани. Приезжал он тут на днях, с начальством что-то обсудить.

– Эдгар приезжал? – мы вытаращились на него.

– А чему вы удивляетесь, парни? Наш начальник еще молодым опером был, когда он первый раз на нары загремел, по-моему, наш шеф его и арестовывал. Так что у них было о чем поговорить. Знаешь, как бывает, «бойцы вспоминали минувшие дни» Эта эпидемия многое с ног на голову поставила, так что нет уже ни бандитов, ни ментов. Можно заново летоисчисление начинать.

– Ну, раз так, то восемьсот патронов.

– Пять сотен, и ни патроном больше. Еще копчёная рыба есть?

– Есть еще два подлещика и несколько карасей. Семьсот и забирай.

– Оглоеды. Ладно, ждите. Внутрь не приглашаю – запрещено.

– Ну-ну, отгородились от народа, «Служить и защищать» (прим.). Подождём, куда мы денемся.

7 апреля, утро

– Добрый день, Роберт. Отец просил передать, что то, о чём Вы у него просили, сделано, и Ваш план сработал. Завтра ждём в девять, как и договаривались, на блокпосту. Поедем двумя машинами?

– Думаю, да. В нашей трое, к вам я подсяду, чтобы связь держать между машинами.

– Что-нибудь ещё надо?

– Да, передайте отцу, что наша договорённость будет в силе, если Ваши отморозки не будут беспредельничать в посёлке. Грабить вы, конечно, будете, куда денетесь, но без убийств, насилия и захвата пленных. Если такое случится – не обессудьте, завалим по беспределу сразу. Смотри ты, а Линас – вылитый папашка, вон как глазки блеснули.

– Договоренность касается только вашего окружения, если не ошибаюсь, – его голосом можно гвозди забивать.

– Да, но разговор был, что ваши будут грабить. Про насилие, убийства и прочее разговора не было. Давайте уж без казуистики обойдёмся.

– Я передам отцу вашу просьбу…

– Да это не просьба, это констатация факта. Просто информация о нашем договоре быстро станет известна жителям посёлка, что, естественно, вызовет отрицательную реакцию. Пока вы будете только грабить, люди будут молчать и тихо нас ненавидеть, но если кто-то из них погибнет или, ещё хуже, будет изнасилован, то нам в отместку могут и красного петуха пустить, и в спину шмальнуть. Так как это будет реакцией на ваши действия, то мы, расценивая как провокацию с вашей стороны, примем соответствующие меры.

Линас кивнул и направился к своему джипу. Вот ведь лось, какой мародёр получился бы! На его плечах можно сразу бочку солярки принести и, скорее всего, он даже не запыхается. Здоровый, чертяка!

Где-то в отдалении послышались какие-то вопли. Ну правильно, бандиты приехали на трёх машинах, значит, две где-то хабар собирают. Ладно, чёрт с ними, потом разберёмся.

7 апреля, день

– Вы, Роберт, вместе со своей компанией поступаете как закоренелые индивидуалисты! Этого в нашей ситуации нельзя допускать, ни в коем случае! – мужик размахивал руками, как мельница крыльями. Мне показалось, что ещё немного – и этот здоровяк взлетит, как Винни Пух на шариках. Козёл, блин. Смотри ты, никак не успокоится. Соседушка припёрся к нам в окружении каких-то склочных перигидрольных баб и теперь, стоя за забором, брызгал слюной и кипел негодованием. За ворота зайти он всё же не решался. Бабы, выглядывая из-за его спины, изображали возмущённую общественность, что-то вроде подтанцовки на эстраде. Главное – быстро-то как! Интересно, кто стуканул? Вполне могли и сами бандиты, чтобы нас лбами столкнуть. Правильно – разделяй и властвуй. Ну, ну, посмотрим.

– Вы должны были придти к нам и всё честно рассказать, чтобы мы все решили, как вам поступать в этой ситуации! – смотри ты мне, уже за сетку забора схватился. – Сейчас Вы подставили под удар всех, живущих в этом посёлке, обезопасив только несколько семей, которые пошли у вас на поводу! Мы боролись за независимость и свободу не для того, чтобы кормить бандитов! Вы должны были бороться! Я официально заявляю, что как только сюда доберутся представители властей, вы будете отвечать за преступный сговор с бандитами, а также за рукоприкладство в отношении некоторых уважаемых членов нашего посёлка!

Ну трындец! Вот уж точно бы не подумал, что такие идиоты смогли выжить, хотя… Знаю я эту породу крыс. Спецподразделение «Вязаные береты» (прим.), мать их так!

– Вот как… представители властей, говоришь, – я закурил и, прищурившись, посмотрел на них. – А скажи мне, Йонас, тебя государство что, обувало, одевало и кормило? Эти государственные бляди душили народ налогами, охрененными платежами за бытовые услуги и платили нищенские пенсии старикам, чтобы набить свои карманы! Свои карманы, бля, а не твои! Чего же ты, сучонок, с государством не воевал, не протестовал? Они ведь грабили народ больше, чем бандиты, к тому же прикрываясь законами, которые сами же и писали, причём меняли их каждый месяц. Мало, бля, трипперного осьминога тебе в задницу? Так ты вспомни, на хер, как посылали наших парней рисковать своими жизнями в горячие точки, чтобы прогнуться под Америку, Евросоюз и прочих. Они ведь там не Родину защищали, а были обычной разменной монетой в играх политиков, чтобы на крови солдат получать кредиты и опять их воровать. Может, ты видел бедного чиновника, плачущего от кризиса? Хрен тебе в глотку, по самые гланды! Если они и рыдали, то от того, что воровать стало труднее, просто красть уже нечего! А сейчас ты приходишь ко мне, чтобы поставить в вину, что не хочу воевать с бандосами. Да, правозащитник ты наш, не хочу! У меня с ними нейтралитет, и героя, хрен знает во имя чего, я изображать не собираюсь. Полезут ко мне – буду воевать, как умею, и убью, сколько успею. А за ваши дешёвые душонки даже гроша ломаного не дам. Иди у государства своего долбаного защиты проси! Как ты там на собрании орал? Каждый за себя? Вот и хлебай, сука, эти убеждения полной ложкой, мешать не буду. Стоять! Я еще не закончил, бля! Ты хочешь, чтобы я защищал посёлок от зомби и бандитов? А что ты мне дашь взамен? Обеспечишь едой, патронами, бензином? Нет, ты же хочешь примазаться к спокойной жизни, даже пальцем для этого не пошевелив. Хер! Запомни, мудак с физическим именем – бесплатно даже неприятности не бывают. Надо было раньше думать, когда ты на митингах глотку драл и голосовал на выборах за партии уродов, ворующих у народа последний кусок хлеба. За те самые партии, которые обрекли на голодную смерть стариков пенсионеров. Когда предлагали общую охрану организовывать, ты морду кривил, боялся, что кормить придется, а сейчас – пшёл отсюда нафуй, пока я тебя не пристрелил к бениной мамаше!

– Ты чего так разошёлся, Робби? – сбоку подошёл Айвар и протянул мне сигарету. – Нашёл перед кем оправдываться!

– Достал он меня, – я прикурил и продолжил: – Люди как будто до сих пор в мирное время живут, ей-Богу! До ни до сих пор не доходит! Прав Сашка – надо заканчивать делить людей на солдат, ментов, бандитов и чиновников с работягами. Прошлого мира уже нет! Каждый из нас может забыть, кем он был в прошлом – большим начальником или дворником. Жизнь начинается заново, сколько бы той жизни ни осталось – один день или неделя. Есть слабые и сильные. Он бы мне ещё про мораль начал песни петь, я бы точно не выдержал и пристрелил бы его нахер!

– А чем тебе мораль-то не угодила?

– В жопу пусть себе засунет эту мораль! Мораль сейчас простая – если тебе не нравится поведение другого, убей его и живи дальше. Не можешь убить – значит, не лезь!

– Тю-ю, Робби, пойдём чайку попьём, с ромашкой, а? Это у тебя нервишки перед завтрашним днём играют, – он приобнял меня за плечи. – Ты это, главное, не бери в голову. Экий ты у нас взрывной стал, я от тебя мата лет десять не слышал! Хочешь, чуток бренди плеснём, исключительно в медицинских целях?

– Да, нервы ни к чёрту, согласен, – я отбросил окурок. – Ладно, идём чаю сделаем.

7 апреля, вечер

– Нормально, – я рванул из кобуры пистолет и прицелился, – работать можно.

Николай принес пошитые его женой кожаные наручи для всех, и теперь мы их примеряли, пробовали, насколько удобно с ними держать оружие и менять магазины. Конечно, зажимает немного руки, но ничего – расстояния там небольшие, альфу (прим.) с 25 метров выцеливать не придется.

Оружие мы распределили просто. Я беру Сайгу и Глок-17, Айвар, – AR-15, Глок-21 и дробовик Бенелли; мужик он крупный, есть куда повесить. Альгис – АК-74м, CZ83 и дробовик Germanica. Аста – Глок-17 и АКС-74у. Гранаты взяли Айвар и я. Хуже было с жилетами, точнее – с их отсутствием у Асты и Альгиса. Им запасные магазины придётся класть в карманы, а это дополнительное время на перезарядку. Конечно, первая пара у них соединена каплерами, но запасные – раздельно, спаренные в карман не помещаются. На 5,45 у нас всего семь магазинов. Значит, Альгису три магазина, Асте четыре.

Берём два небольших рюкзака, куда мы упаковали аптечки, фомку и деревянные клинья – изобретение нашего умельца. Я еще утром заметил, как он пилил. Подошёл посмотреть, оказалось – небольшие деревянные клинья. По его задумке, с их помощью будет можно блокировать двери. Хм, насколько я помню больницы – там все двери вовнутрь открываются, но ладно, возьмём, запас карман не тянет. Не понадобится – выбросим. Две литровых фляги с водой, в плоскую залили бренди. Николай принес в подарок несколько плиток шоколада. Что еще? Проверили батарейки в прицелах и фонариках. На даче нашёлся один налобник – я его давно купил, и вот, пригодился. Потом все дружно завалились в баню. Не сразу, конечно, а по очереди. Говорить не хотелось; всё, что надо было сказать – было уже сказано, чего лишний раз языком трепать. Посидели немного с чашками душистого чая и разошлись спать – день завтра обещал быть тяжёлым.

Я лежал в темноте, курил и думал. Рядом на подушке спал Лёвка. Ему, наверное, снилась большая куриная грудка – он выпускал когти и тарахтел сквозь сон, как маленький трактор. Прошло две недели с начала эпидемии… Всего четырнадцать дней, а мир изменился так, что изредка мне кажется – я играю в компьютерную игру типа S.T.A.L.K.E.R'а. Только что графика покруче и возможности сохраниться не предусмотрено. И еще… Я заметил, что жизнь словно замедлилась. Раньше дни мелькали так быстро, что мы считали не днями, а неделями и месяцами, отмечая смену сезонов только характером заказов. Не успевали отбиться от рождественского штурма, а уже наступала пора летних распродаж. А сейчас? Дни тянутся медленно, несмотря на огромное количество дел. Может, это и хорошо, кто знает…

Семья – как они там? Иринка, мать, отец? Если военные рядом устроились, то, наверное, всё хорошо – очень мне хочется в это верить… Только бы они сюда не решили прорываться! Знаю я характер отца – он может не усидеть на месте. До них меньше тысячи километров, а такое чувство, что на другой планете. Часто я про них думал, каждый день вспоминал. Просто загонял эту мысль куда-то в глубину души, чтобы не дать эмоциям вырваться наружу. Иначе или с ума сойду, или начну стрелять по любому поводу. Мы никогда об этом не говорили, чёртов прибалтийский характер, старались не показывать свои эмоции другим. Жена часто называла меня холодным, сухим прибалтом. Конечно, с её южным темпераментом не сравнить! О близких все вспоминали, даже Альгис, который похоронил всех родных. Однажды я заметил, как он держит в руке небольшую куклу, найденную где-то на заднем дворе дома. Стоял, держа на ладони кусочек прошлой жизни, и тихо плакал. Видели, как плачут мужики? По щеке, цепляясь за небритость, сорвется вниз слеза. Одна, другая… И во взгляде проскользнет что-то обиженно детское. Мужчины не плачут, скажете вы? Бред, плачут! Даже без слёз, что еще хуже. С утробным рыком, когда горло властно перехватывает боль. До хруста закушенных зубов, до подавленного стона, похороненного глубоко внутри.

Айвар… Я его знал, как говорится, сто лет, и мог по выражению лица сказать, о чём он думает. Когда мы сегодня сидели у летнего камина, он смотрел на огонь и то улыбался, то хмурился, словно со своей Ингой разговаривал. Переживает, конечно. Если мои все вместе, а родственников Асты мы все же надеялись разыскать, то что думать ему? Америка – это не Украина, оттуда на машине не приедешь. Может, и найдётся какой-нибудь сумасшедший, рискнёт прорваться в Европу, но что-то мне в это не верится…

8 апреля. Утро

Небо было хмурым, как моё настроение. Накрапывал небольшой дождик, что в общем-то было нам на руку – зомби не любят сырость, значит, должны меньше двигаться. Может, спокойнее будут, нежить проклятая! Аста теребила в руках краешек шахидки, а Альгис уже по третьему разу рассказывал старый анекдот, причём каждый раз все нервно смеялись. Помню, когда первый раз ехали прыгать с парашютом, у некоторых похожее чувство было. У блокпоста нас уже ждали; два бортовых Мерседеса и Лэндровер Дискавери. Спрятавшись от непогоды под навесом, стояли Док, Линас и еще несколько человек. У одного из них висел на плече новенький РПКМ с «банкой» на 75 патронов. Смотри ты мне – интересно, где они такой откопали, вроде у нас в армии такого нет? Хороший пулемёт, практически тот же РПК-74м, только под патрон 7,62x39. Если не ошибаюсь, его сейчас на экспорт в этом калибре производят. Завистливо свистнул, мелькнула мысль – застрелить и забрать. Жалко, нельзя.

Вышли, сухо поздоровались, обсудили порядок движения машин, покурили напоследок и тронулись. Я сел к бандитам в джип, чтобы с замыкающей машиной связь была, а на заднем сиденье устроился Док, который демонстративно со мной не разговаривал. Чёрт с тобой, золотая рыбка. Десять километров, до Каунаса проехали быстро, у въезда в город повернули направо, и по трассе, мимо того самого ресторанчика «T?vyn?», проскочили к мосту. По набережной, заставленной машинами, доехали до поворота на Клиники и затормозили. Зомби на улицах и правда было поменьше. Даже в разбитых машинах не копались, что уже стало привычной городской картиной. По всей видимости, зомби сохраняли какую-то память, которая притягивала их к этим железным коробкам. Во время поездок по городу мы часто видели, как зомби копаются даже в салонах машин. Словно уехать куда-то хотят. «И рад бы в рай, да грехи не пускают», как говаривала моя бабка.

Мы осмотрелись и вышли из машин. Отсюда пойдём двумя «бортами». Грузовики подтянутся по вызову, у Линаса была с ними радиосвязь. Я подошёл к нашей машине:

– Ну что, господа, окропим землю красненьким (прим)?

– Типун тебе на язык, – Айвар поплевал через плечо. – Даст Бог, всё по плану пройдёт.

– Дай-то Бог. Ладно, поехали, работы впереди много. Раньше начнём – раньше закончим.

8 апреля. Утро. В окрестностях клиники KMU

План и правда сработал. Вчера, по моей просьбе, компашка Эдгара прогулялась к клиникам и снесла часть забора – зацепив тросами, повалили десяток секций; иначе на территорию было бессмысленно соваться. За ночь зомби разбрелись по окрестным районам, да и морфы, наверное, на волю рванули – свежатинкой питаться. Конечно, не комильфо их в город выпускать, но что прикажете делать? Миномётов у нас нету – не запаслись. Ограда Клиники зияла прорехами, огромные кованые ворота были «гостеприимно» распахнуты. Милости просим, блин! Нежити на территории Клиник было еще много, не все разбежались – только в пределах видимости, запутавшись между корпусами, бродило около пятисот. В разбитых окнах мелькали какие-то тени… Меня даже мороз по коже пробрал – представляю, что там внутри делается.

– Ну что, начинаем? – Линас, хоть и старался выглядеть спокойным, нервничал. Без надобности трогал пистолет – кстати, смотри ты мне, Викинг. Интересный выбор. С автоматом он моих ожиданий не обманул – понтовый G-36. Может, кому-нибудь и нравится. Дока вооружили попроще – АКС-74у и в нагрудной кобуре жилета Макаров, рыжая рукоятка торчит. У каждого по четыре магазина. Маловато, парни – разве что в рюкзаке, который лежал на сиденье рядом с Доком, запас есть. Мандраж мне был понятен, самого слегка трясло – если вместо Клиники влезть в пруд с крокодилами, то выбраться оттуда живым – шансы одинаковые.

– Бля-я, – присвистнул в наушнике, Айвар, – сколько их здесь! Ну что, Робби, понеслись в страну чужую?

– Тронулись…

Новый морг был отсюда недалеко. Можно сказать – рядом. Прямо по курсу, метрах в двухстах. Правда, это тот случай, когда самый короткий путь становится самым длинным – напрямую не прорваться. Даже если мы пробьёмся через толпу зомби и доедем до аллеи центрального входа, то чтобы добраться до дверей, нам придётся пробежать по узкой дорожке, куда на машине никак не проехать (понатыкали клумб – где надо и где не надо!), а потом еще переть метров тридцать напролом по парадной лестнице. Нас просто порвут – шагу сделать не успеем.

За воротами мы повернули налево и грозно фыркнув мотором Лэндровера, заехали на высокий бордюр. Растолкали кенгурятником несколько зомби, попавшихся по дороге двинули к старому моргу. Мне доводилось в нём бывать; один раз пришлось на опознание ехать, второй раз – по какой-то другой надобности, так что примерное расположение дверей в первом помещении я представлял. Дальше, по идее, нас должен был вести Док, это его забота – дорогу указывать. Хотя из старого морга в новое здание ведет только один ход, так что не заблудимся.

У одноэтажного домика, старой постройки и с облупившейся штукатуркой, зомби было не много. Два персонажа стояли столбами у дверей, пятеро – недалеко у кустов сирени, словно скульптуры в парке культуры, и ещё один разглядывал себя в уцелевшее окно. Так, первыми идём я и Линас. Дока придётся придержать до поры, до времени. Про местонахождение нычки знает только он, зараза такая, и свою важность прекрасно понимает! Чувствует, гадёныш, что без него мы лекарств не найдем, всю клинику не обыщешь – пупок развяжется. То-то он сидит, ухмыляется! Ладно, Док, на тему «кто-куда-кого» подставил мы потом поговорим. Будет ещё у нас разговор по душам…

Значит так – отстреливаем этих на улице и проверяем двери и приёмную. Если там всё чисто, блокируем внутренние двери, ставим машины и перебираемся туда. Все, кроме Альгиса – он останется в машине. Опустили стёкла окон, я достал из карманчика жилета беруши (ещё чего не хватало – слух себе портить!). Первого зомби аккуратно, как на стрельбище, сняла Аста. Того самого – с задатками нарциссизма. Молодец! Я всё же немного нервничал в её отношении, хотя врач – он и есть врач; живодёр, одним словом.

Зомби у дверей двумя выстрелами снял я, благо они почти рядом стояли. Любителей зеленых насаждений расстрелял Альгис. Один из нежити дернулся в его сторону, – глухо хлопнул сорок пятый, и мертвец, удивленно раскинув руки, завалился в кусты. Правильно – все в сад!

Я выбрался наружу, пистолет наизготовку – и вперёд, к окну. Остальные организовали что-то вроде круговой обороны. Вестибюль был пуст, двери не заперты. Эх, как же мне туда лезть не хочется-то, мама дорогая! Выдернул уже ненужные беруши: слух – это жизнь! Махнул рукой Линасу, мол, двигай сюда, и приоткрыл заскрипевшую дверь. От этого звука у меня, если честно, мурашки по коже пробежали. Наверное, подсознательно вспомнил какой-нибудь фильм ужасов, когда «полный пэ» для героев начинается именно со скрипнувшей двери в старом здании. Киношным героям это сюжету положено – в разные нехорошие места лезть, но меня-то куда несёт?! Сидел бы себе на даче, картошку чистил…

Ногой подпёр дверь – на старом, горчичного цвета кафельном полу темнело несколько пятен. Двери, ведущие во внутренние помещения, были закрыты. Бросаю взгляд на будущего крёстного отца – работаем!

Первым в вестибюль просачиваюсь я, одновременно вытягивая из кармана жилета три деревянных колышка. В приёмной тихо. Узкое окошко закрыто изнутри фанерой – там раньше сидела дежурная. Так – три двери; туалет, дежурка и дверь во внутренние помещения. Линас прикрывает, а я обхожу и забиваю в щели клинья, блокируя все двери – слава Богу, здесь они наружу открываются.

Когда я забивал брусок у дежурки, внутри что-то шумнуло – не громко, словно кто-то со стула встал и мягко толкнул дверь. Мы переглянулись и даже дышать забыли… Блин, не дай Бог, морф! Ведь вынесет эту фанерную дверь одни ударом! Опять, словно кто-то дотронулся и теперь раздумывает – открывать или нет. Я показал пальцем на дверь – держи, мол, и тихо переместился к окошку. Стволом Сайги выбил фанерную заслонку – ну, кто тут у нас? В окошке мелькнула оскаленная морда. Выстрел, и зомби исчезает в темноте комнатки, попутно что-то сталкивая со стола – слышно как звенит разбитое стекло. Открываем дверь – письменный стол, продавленная кушетка, полки с папками. Зомби какой-то хилый, в прошлом – женщина. Видно, обернулась, но сама никого не ела. Судя по всему, кем-то укушенная дежурная здесь спряталась и тихо умерла, а обратившись, не смогла выйти – повернуть ручку мозгов не хватило. Я приоткрыл дверь на улицу, поманил Дока. Тот нехотя отлепился от машины и, озираясь, пошёл к нам.

– Быстрее, придурок, не на гулянке! Что за этой дверью?

– Коридор, – Док был какой-то напуганный, поэтому серьёзно тормозил, даже на «придурка» не отреагировал.

– Знаю, что коридор! Ты ещё со мной спорил, говорил – в приёмной только одна дверь, а их здесь три. Слушай, – я взял его за плечо, – если не перестанешь тупить, я тебя сейчас пристрелю и уеду отсюда нахер. Ты здесь что, навечно хочешь остаться? Сколько дверей в коридоре?

– Четыре, нет, три. Сразу за этой дверью две, там комната отдыха и техничка. В дальней части поворот направо и лестница вниз, в туннель. Рядом лифт. Дверь налево – в помещения морга. Я же рисовал план.

– С такой памятью тебе хрен с крыльями на стенке рисовать, толку будет больше, – я зло плюнул на пол. Линас посмотрел на Дока и что-то процедил сквозь зубы. Думаю, что не dekui (благодарю, литовск.).

Айвар и Аста, прикрывая друг друга, быстро подошли и встали в проёме. Девушка опустилась на колено, выставив ствол наружу, а коллега окинул взглядом помещение.

– Туда пойдём? – он кивнул на заляпанную бурыми пятнами дверь.

– Да, куда же ещё, – меняя магазин в пистолете, ответил я. – Проверьте патроны, чтобы потом неожиданностей не случилось.

Аста обиженно дернула плечом – мол, за кого ты меня держишь? Ну-ну, молодец, раз уже сменила. Я взглядом показал Линасу на дверь, ведущую в коридор; он мягко, как кот, что при его габаритах удивительно, подошёл к ней и приложил ухо. Послушал, пожал плечами и начал вытаскивать забитый мною клин. Приоткрыли дверь – в дальней части коридора тускло светило окно, закрашенное белой краской, как раньше в общественных туалетах. Света на всю длину коридора не хватало. Эх, не экономили предки на электричестве, ох, не экономили! По правую сторону дверь. Толкаю её ногой, готовый стрелять на малейший шорох. Панцирная кровать, тумбочка, шкаф. Над тумбочкой висит мутное зеркало в деревянной раме, на спинке кровати – небрежно брошенный халат. Интересно, каково здесь было ночевать, зная, что за стенкой лежит не один десяток трупов? Хотя раньше трупы мирные были, не в пример нынешним…

– Чисто!

Делаю несколько шагов вперед – еще одна дверь, толкаю и делаю шаг назад. Швабры, несколько ведёр, какие-то тряпки и банки, видимо, с бытовой химией.

– Чисто!

Перед поворотом чуть не полетел вниз головой – любили предки делать ступеньки в разных неожиданных местах! Вот какого чёрта здесь эти две ступеньки сделали, а? Сердце стучит так, что, кажется, из груди выпрыгнет. Угол зрения сузился, а мир вокруг меня словно потерял краски. Ну, это знакомо, – «туннельное зрение» называется, стресс. Хотя какие тут краски – в морге?! Как говаривал один мой знакомый – «зелень стен и зелень лиц». Я потянул носом воздух – запах ацетона был. Слабый, но в воздухе присутствовал. Значит, где-то здесь нежить притаилась, и если сразу не выползла – значит, морф. Заглядываю за угол, разгоняя лучом фонаря сумерки коридора, наискосок перечёркиваю серо-зелёные стены и упираюсь в … мать твою так!!!

Делаю несколько шагов назад и одновременно стреляю в морфа, который уже приготовился к прыжку. Ещё шаг – я цепляюсь за эти долбанные ступени и мягко заваливаюсь задницей на пол. Вместе с моим матом рядом трещит очередь из автомата – Линас подключился. Не вставая, пытаюсь отползти подальше, расстреливаю мощную даже на вид нечисть, которая, как танк, пёрла на нас, размахивая длинными, как у обезьяны, руками. Он бы и дошёл, если бы прямо над головой не громыхнул картечью Айвар из дробовика. Морф немного замедлился – видно, морду ему неплохо разнесло. Откинувшись на пол, я бросаю Глок в сторону и хватаю Сайгу. Почти не целясь (некогда!), всаживаю пять пуль морфу куда-то в область подбородка. Вот теперь он остановился и, пошатываясь, поворачивается к нам боком, словно желая уйти. Громыхнул короткой очередью G-36, и нежить валится на бок.

Я лихорадочно поменял магазин в Сайге, потряс головой – приятного мало, когда прямо над ухом стреляют. Такое чувство, как будто доской по спине хлопнули. Зря беруши выбрал – уши заложило крепко. Зажал пальцами нос, попытался продуть, – фиг вам, а не продувка! Ладно, поживём и так, не музыкой занимаемся. Узкая, с высокими гранитными ступенями лестница вела вниз, в туннель. Рядом с ней – серые двери лифта с круглыми дырками окошек.

– Держи лестницу, – бросаю Линасу. – Айвар, клинья под дверь морга! Аста – тоже лестница, Док – держишь тыл! – Из кармана жилета хватаю пяток патронов и добиваю магазин до полного. Перезаряжаю Глок, почти пустой магазин бросаю в боковой карман:

– Парни, – жду, пока они перезаряжаются, – пошли!

Спускаемся вниз – первым идёт коллега, позади него Линас и я, за нами волчком крутится Аста – прикрывает тыл. Док стелется по стенке – после морфа ему в туннели очень не хочется. А вот хрен тебе с острым перцем, сейчас будешь дорогу показывать!

В самом низу дверь – обычная, выкрашенная белой масляной краской, с грязным пятном у ручки. Сразу за ней – решётка лифта и двери – двухстворчатые, с узкими окошками. Такие в барах или ресторанах бывают – открываются в обе стороны. Нижняя часть дверей была облицована жестью – наверное, чтобы каталками краску не царапать. Айвар туда почти сунулся, но его остановил Линас:

– Нет, – он достал из кармана фальшфейер, – сначала забросим это. Зомби на свет отвлекаются, мы проверяли.

– А морфы?

– Нет, – он подумал. – Морфы, наверное, нет.

Интересная новость. Значит, зомби на свет реагируют? Будем знать. Линас зажег фаер, толкнул ногой дверь и забросил его в начало туннеля.

– Двигаем!

Воздух в туннеле был спёртый, причём ощутимо пованивало гнильём и сыростью. Но это ещё ладно, главное – не трупами. Ацетоном тоже не пахло, так что, думаю, в туннеле зомби быть не должно – слишком холодно здесь для них. Обычный подземный переход. Пол, покрытый выщербленными гранитными плитами, стенки выложены белым кафелем, дырки от выпавших плиток грубо замазаны цементом. Кое-где на стенах виднеются ржавые подтёки. Если бы не темнота, то была бы вполне хорошая дорога, правда, до боли в глазах приходится вглядываться в темноту углов, чтобы не нарваться на какую нибудь «приятную» неожиданность. До нужного нам здания, если напрямую, метров пятьсот, но под землей время и расстояния кажутся другими. Неожиданно грохнул Бенелли:

– Крыса, – Айвар посветил фонариком на какие-то обрывки, разбросанные по полу. Ну-ну, если быть точным, то это было крысой несколько секунд назад.

– Еще видишь?

– Нет, чисто. Двинули.

Минут через пятнадцать подошли к дверям – таким же, как и в начале нашего пути. Сквозь узкие окошки пробивается тусклый свет – наверное, дверь на лестницу не закрыта. Это хреново. Осторожно подходим к дверям – так и есть! Дверь на лестницу – нараспашку, на ступеньках – какие-то ошмётки. То ли тряпка, то ли ещё что-то.

– Док, иди сюда. По твоему плану должно быть два выхода наверх. Где они?

– Один лестничный пролёт наверх и там развилка. Направо – в холл Клиники, налево – служебные помещения и служебная лестница наверх.

– Понятно. Ну, налево – это мы всегда пожалуйста, особенно если красивая женщина, – я оглядываю команду. – Ну что, сейчас пробираемся до первого пролёта, блокируем двери и ползём наверх. Не растягиваться, ворон не ловить. Даже в самом хреновом случае не порите горячку, а то начнёте очередями стрелять – патронов не напасёшься. Ну, с Богом…

До первого этажа мы добрались удачно, зомби не попалось. Ошмётки на лестнице, как любят писать в полицейских протоколах, оказались «фрагментами тела». Скушали здесь кого-то, причём со всем удовольствием – от тела ничего не осталось, кроме черепа и огрызков костей. Судя по всему, не простой зомби постарался, а вполне приличный морф.

Дверь в холл заблокировать не удалось, открывалась она наружу – новая, со стеклопакетом. Щелей между полом и дверью нет, закрывается очень плотно. А и чёрт с ней! Сомневаюсь я, чтобы тупые зомби догадались двери на себя открыть. Будут тупо давить, и всё. Самое плохое, что может случиться – это если морфы рванут, им этот стеклопакет на один-два удара. Единственно, что мы смогли сделать, так это пройти как можно тише – в холл смотреть было страшно, там разгуливало около пятидесяти «разноскоростных» зомби, от дряхлых «огрызков» до вполне шустрых. Если они нас почувствуют, то трындец нам гарантирован. На площадке второго этажа было тихо, стояла какая-то пальма в кадке и виднелись три двери -лифт и выходы к коридорам. Нам наверх…

Очень хотелось взять и рвануть со всей дури вверх по лестнице, чтобы как можно быстрее добраться до нужного нам седьмого этажа, а там уже, хрен с вами, можно и воевать. Но я понимаю, чем это кончится, поэтому ползём медленно. Единственное, в чём нам повезло – что эта лестница «для персонала»; может, поэтому на ней зомби не видно?

Без приключений дошли до четвертого этажа. Я уже порадовался, как это мы лихо движемся – забрались высоко, и без одного выстрела. Тут-то нас и встретили. Сразу четверо. Как там у Высоцкого – «они стояли дружно в ряд, их было восемь»… От восьми Бог уберёг, а четверых в два ствола сделали Линас с Айваром. Если быть точным – троих, так как четвёртый шустро прыгнул куда-то в коридор и скрылся. Мы догонять не стали, разве что я перебрался в хвост колоны – тыл прикрывать, а то вдруг вернётся. На пятом было посложнее – там уже пришлось работать в три ствола. Двигаться начали быстрее, не церемонясь с медленными зомбями. Нескольких прикладом упокоили, чтобы патроны не тратить. Так вот и дошли до седьмого этажа.

Заглянули в правый коридор. Если бы не пятна на полу и несколько перевернутых каталок, то вполне мирная картинка. Обычный день в обычной больничке. По коридорам тихо перемещаются «больные», изредка проносятся сестрички… Идиллия, мать их!

Линас вздохнул и распахнул двери. Гулко бухнул Бенелли, ближний к нам зомби откинулся на двери и сполз по стенке на землю. Картечь, лучше для покоя нет! Рекламный слоган дарю, благодарить не надо! Тявкнул автомат Асты, упокаивая медленно бредущую бабушку, а я прямо извертелся, чтобы не упускать из виду происходящее и за тылами наблюдать. Вот тут и подвалило счастье – хороший экземпляр, я даже рот открыл от удивления! Горбатый морф, почему-то тёмный, словно его в дыму коптили. Правда, чавку я быстро захлопнул и, вскинув Сайгу к плечу, отстучал почти десятью пулями ему по горбу, потом еще Док присоединился – короткими очередями разнёс морду, и тот рухнул. Сначала на колени, а потом и вовсе затих, особенно когда еще несколько пуль прилетело. Пока мы тут воевали, за нашими спинами народ чистил проход. По всей длине коридора медленно шли и даже ползли (видно, выстрелами ноги перебило) в нашу сторону несколько зомби. Продвигаясь дальше, успокоили в голову. С дверьми кабинетов и палат нам повезло – все они открывались вовнутрь, поэтому главное было их захлопнуть. Зомби ручками пользоваться не умеют, просто тупо прут вперёд, и всё. Один из мертвяков неожиданно вышел из-за угла, прямо рядом со мной, как его пропустили-то?! Даже за плечо успел схватить, сука! От него пахнуло такое амбре, что у меня комок к горлу подкатил, хотя на общем фоне «ароматов» ничего удивительного. Но противно – меня чуть не вывернуло от густого запаха гнилого мяса. Я шарахнулся в сторону, выстрелив ему в бедро, и когда тот дернулся, прикладом Сайги пробил ему голову – на-а, сука! Добил двумя выстрелами, одна пуля свистнула рикошетом от гранитной плитки коридора и ушла куда-то в сторону, слава Богу, никого не задев. Услышав этот звук, я серьёзно струхнул – надо смотреть, куда стреляешь, эдак и обратно может прилететь! Несколько боковых коридорчиков удалось блокировать разной мебелью, еще один проход Линас завалил скамейками. Он вообще шёл вперёд, как атакующий танк, позади него добирал подранков Айвар. Мы с Астой проверяли боковые закоулки, расстреливая медленных зомби, которых наш авангард просто оставлял, раскидывая их в сторону пинками и прикладами, сосредотачиваясь только на морфах. Зря я дробовик не взял, ей-Богу, зря! Кинул Сайгу за спину, перешёл на Глок, в узких коридорах он удобнее. Под ногами хрустело стекло, у поворота, на полу валялся какой-то знакомый рекламный плакат, видно нашей конторы продукция. Точно, «Muzieju naktis, 2009» (Ночь музеев, литовск.) К чёрту, это прошлая жизнь, сейчас не до этого. Впереди был небольшой холл, метров пять на десять. Вдоль стен тяжёлые скамьи, и проёмы четырех дверей. На одной из них – пришпиленный кнопкой листок в клеточку: «Обращаться в 724 каб.» Обязательно, как только зомби уберём, сразу и отправимся! Мы повернули в следующий коридор и тихо ошалели от количества нежити, прущей в нашу сторону. Все дернулись назад, Айвар рванул из кармана гранату:

– Атас! – отправил её за угол.

Шваркнуло так, что мало не показалось. Хорошо, я рот успел открыть, иначе бы вообще оглох – рядом стоял! Выглянул за угол – несколько зомби свалилось на пол, видно, осколками посекло, а остальные немного притормозили. У меня из-за плеча выдвинулся Линас и короткими очередями начал отстреливать нежить. Где-то позади этой каши мелькнул морф. Чёрт, ещё один! Я рванул Линаса за рукав, затаскивая его за угол и выхватывая гранату из жилета:

– Ост-т-торожно!!!

А пофигу, после выстрелов и двух взрывов, уши уже тупо реагируют на звук, словно через вату. Только в голове толчками бьётся пульс, словно по голове подушкой бьют. Ещё мне не хватало контузию здесь заработать! Второй гранатой завалили еще несколько зомби и одного морфа – он свалился у подоконника, весь осыпанный стеклянной крошкой от разбитых окон, и теперь пытался подняться на ноги. А вот хрен тебе! Подскакиваю ближе и высаживаю ему в голову весь магазин, перезарядка – чёрт, магазин сбросил на землю! Наклоняюсь, чтобы подобрать магазин, но пальцами только загребаю какие-то осколки стекла, потом меня кто-то хватает за жилет и затаскивает за угол. Док с Линасом расстреливают магазин, к ним присоединяется Аста. Айвар загоняет патроны в Бенелли, что-то матерно крича, – а похер, всё равно почти не слышу.

8 апреля. Часом позже.

Хорошо мы тут устроились, ничего не скажешь! И злиться не на кого, сами лопухнулись с этим коридором – не проверили. Когда мы зачистили левый коридор, то сразу занялись кабинетами. В темпе проверяли, совершенно забыв про правое крыло здания. Откуда и «прилетело», точнее – пришло. Около тридцати зомби, вперемешку с морфами различной степени развития. На наше счастье, они на несколько секунд застряли в дверях, и пока морфы, практически по головам, прорывались к нам, мы успели отступить и забаррикадироваться в кабинетах. Остановить эту толпу мы никак бы не смогли, и пробовать не стоит. Тут пока одного морфа завалишь – считай, для двух человек есть чем заняться, а их там десяток, не меньше. Расслабились, а теперь имеем по самое не балуй! Сидим, как пауки в банках, причём в раздельных. Айвар с Астой закрылись в кабинете напротив, Док влетел следом за мной и Линасом и теперь сидел, забившись в угол, словно крыса. Хотя он и был крысой… Линас вытер платком руки и теперь разглядывал свои ладони, словно в первый раз видел.

– Линас, может, своих вызовешь?

– Нет.

– Любишь ты это слово, прямо до невозможности. Хотя, наверное, правильно – помочь они нам не помогут, только зря подставятся. Жалко, пулемёт не взяли.

– Зря. Но его всё равно нет.

Опять «нет», ну что ты с ним будешь делать! Ладно, будем думать – я привалился к стене и опустился на пол. Покурим, подумаем, как из этой задницы выбираться. Хлопнул себя по карманам – чёрт, сигареты или в машине оставил, или выпали они, когда я по полу кувыркался. Едрёна мать!

– Линас, у тебя сигареты есть?

– Нет, – потом немного подумал и добавил, – я не курю.

Вот как, уже прогресс. Человек постигает новые слова, а то «некает», как попугай. Кстати, тот же жако, который попугай, до двух тысяч слов запоминает. Вспомнился один смешной попугай, который любил повторять «С-с-семе-е-чко…»

– Док, сигареты есть? – и этот отрицательно башкой машет. Ну вас к чёрту, господа хорошие! Я закрыл глаза и расслабился. В окна барабанил мелкий дождь, словно кто-то манную крупу на стекло бросал, добавляя серых красок безрадостной картине города. Мелькали какие-то глупые мысли, вроде чашки чёрного чая с имбирём и трубки с ароматным табачком. Эх, посидеть сейчас полчасика в тех, мирных временах, хотя бы и в офисе. Откинуться на спинку кресла, закинуть ноги на системный блок, по интернету побродить. На каком-нибудь форуме спор затеять, эдак вкусно, с аргументами, а не в стиле «сам дурак». Табачком трубку набить, дым души-и-истый такой…

– Роберт, – Линас потряс меня за плечо, – заснул?

– Задумался, – я провёл рукой по лицу. Точно, чуть не заснул!

– Эти – Линас кивнул на баррикаду, – никуда не ушли. Спрятались, но слышно, как рядом с дверьми возятся.

Весело жить становится, раз морфы прятаться научились. Еще не хватает им научиться оружием пользоваться – и прости-прощай. С обычными зомби проще – слышно, как в двери скребутся, словно мыши.

– Ну что делать будем, господа разбойники? – я подошел к окну. – Док, до твоей нычки далеко?

– В следующем кабинете. В комнате отдыха. Диван. В нём две сумки, – он говорил, словно кирпичи в воду кидал – медленно, но увесисто. Впечатляет. Эх, вляпались у самой цели! Считай, пару метров не дошли. Обидно. Теперь имеем геморрой в виде морфов за дверью.

– Линас, а давай им Дока отдадим, а? Он нам теперь не нужен, пока они его жрать будут, глядишь и прорвёмся. Ну и куда ты ствол тянешь, дурья твоя голова? – я усмехнулся, глядя, как Док тянется к пистолету. – Шучу!

– Айвар, вы там как, живы? – в наушнике что-то затрещало.

– Живы. Удачно зашли, Аста собирает какие-то инструменты, говорит – пригодятся. Какие планы?

– План? А нет никакого плана. Думать надо. Тебе там видно что-нибудь?

– Нет, я двери шкафом завалил, так что только в окошко можем смотреть…

Окошко, говоришь… Я подошёл к окну, открыл и выглянул наружу. Ну да, конечно. Ни тебе карнизов, по которым можно было бы пройти в соседнее помещение, ни трубы, чтобы спуститься вниз. Эка мы не подготовились… Я оглянулся и осмотрел кабинет – вот чёрт, даже вентиляции нет, что вообще ни в какие ворота не лезет. В любом приличном фильме, если герои попали в ловушку, они обязательно выбираются по шахте вентиляции, разглядывая в решётки беснующихся внизу врагов. А тут хрен тебе, а не шахта! До соседнего окна было метра два. Хм… А ведь это окно коридора, где сейчас зомби беснуются. В голове начали мелькать какие-то мысли, еще не оформившиеся в план, но ниточку я уже улавливал. Если дело выгорит, то есть шанс выбраться отсюда.

– Линас, иди сюда. Смотри, видишь соседнее окно?

– Нет, не достанем, – опять он со своим «нет». – Если ты хочешь добраться до него, то вряд ли получится. И верёвок у нас нет.

– А верёвки нам и не нужны, я туда лезть не собираюсь! Смотри, что думаю сделать…

8 апреля. День. Клиника KMU

– Нет, не дотянемся, – Линас вытянул шею, пытаясь рассмотреть соседнее окно. – Там зацепиться не за что. Могу не удержать, да и подоконник от дождя скользкий, если что – жить тебе останется семь этажей, пока лететь будешь. Может, отсюда попробуешь?

– Еще раз говорю – не полезу я туда! Надо только за ремень подержать, на отвесе у нашего окна. Я стекло расстреляю.

– Ну смотри, разве что, – Линас задумался. – Может, и зря я пулемёт не взял вместо этой трещотки…

– Зря, но поздно пить политически правильный Боржом, когда у пациента уже отвалилась печень. Кстати, а что с аптеками внизу будем делать? – я посмотрел на своих вынужденных «сокамерников». – При таком количестве нежити вынести аптеки не получится. Какие мысли, бояре?

– Да, по-моему, с аптеками мы пролетаем, – Док посмотрел на Линаса. – Или пробуем?

– Надо для начала отсюда выбраться, а потом про аптеки базарить, – Линас задумался, повёл плечами и добавил, – думаю, не стоит – риск большой. Главное – нычку Дока забрать и разведку провести. В аптеки можно и потом вернуться.

– Умные речи и слушать приятно, – кивнул я. – Ладно, сначала надо из кабинетов выбираться, особенно из таких, как этот.

– А что тебе в этом кабинете не нравится? – вскинулся Док. Нервный он какой-то стал.

– Да нет, ничего такого. Просто я вообще больницы не люблю. Кстати, один случай вспомнился, как прошлой весной медкомиссию проходили, – я усмехнулся. – Пришло к нам в федерацию письмо из одной, не побоюсь этого слова, братской республики. Если точнее -из Латвии. Мол так и так, парни, форма дробь двадцать восемь, конечно, хорошо, но ваши соревнования – это великий соблазн пойди налево даже самым стойким и семейным людям. Засим, при предоставлении справки, просьба предоставить и справку о посещении венеролога, где вы должны пройти тесты на это, это и прочие радости. Дата, подпись. И мы, пройдя, будь они неладны, все эти квесты по коридорам больницы, через неделю дружной компанией пошли забирать результаты проверки и справки о том, что: «характер нордический, в поступках, порочащих его, участвовал, но замечен не был». Кстати, в лабораториях мы очередей не заметили, а к доктору пришли – очередь человек в десять, некоторые даже в полном семейном составе. Ждать, чтобы просто забрать бумажку, глупо, и мы вежливо поинтересовались, а не пропустят ли нас без очереди? Все молча кивнули, мол, валите, пока мы тут все добрые такие. Только один мужичок, грустно сидящий в компании своей жены, вдруг встрепенулся и бодрым голосом начал – мол, мы тоже не просто так сидим, а по делу… Очередь для всех одна… И тут его голосок перекрывает сержантский рык его супруги: Сиди, с-у-ука такая! – затем она поворачивается к нам и эдаким нежным голосом: – Идите, ребята, идите без очереди… Когда все нервно отсмеялись, щелкнула рация. Айвар, кто же ещё:

– Чего вы там ржёте, как лошади? Фляжку бренди уговорили? Робби, может, вам этажом ниже спуститься? Через окно. А потом повторить заход снизу.

– Угу, ща-з. Впятером еле два коридора прошли, а теперь втроём этаж пройдём? Ерунду не говори! Надо сквозь двери пострелять, это морфов немного отпугнёт, они, суки, умные, а с оставшимися мы как-нибудь разберёмся.

– Их отвлечь как-то надо, – Док кивнул на двери. – Начнём баррикаду разбирать, морфы навалятся – и трындец. Высадят дверь – гавкнуть не успеем.

– Отвлечь, говоришь… Линас, у тебя еще файер есть?

– Есть. Даже не один, а два.

– Давай сюда.

Немного переделали баррикаду, чтобы при необходимости немного приоткрыть дверь, и начали. Висеть, упираясь ногами в скользкий подоконник, было неприятно. Особенно когда видишь под собой по меньшей мере двадцать метров. По жилам стремительно растекался адреналин, словно я не в окне висел, а с трёх тысяч затяжным прыгал. Э-эх были времена!

– Айвар, живой?

– Живой еще.

– Слушай, сейчас мы немного шумнём. Стреляем на уровне головы, через двери, они здесь хлипкие. Вы там тоже присоединяйтесь, но стреляете наискосок, из левого угла, на два часа от двери, чтобы нас не зацепить. Напротив дверей не стойте, нам еще раненых от friendly fire (прим.) не хватает для полного счастья. Начинай, когда услышишь выстрелы. Ушли от двери?

– Да…

– Док, начнёшь по моей команде.

Несколькими выстрелами я разнес коридорное окно, и когда оно осыпалось, швырнул туда зажженный фаер, чтобы внимание нежити отвлечь, раз они так на огонь падки. А потом началось, завертелось, как в том анекдоте – «я только немножечко двери приоткрыл, а они, блин, галопом, и хрен догонишь». Хлестнул длинной очередью Док, но, судя по ударам, зомби продолжали напирать. Странно – значит, когда им жрать хочется, то и файер не помогает? Прут, суки, прямо по Высоцкому: «а мы все пёрли вперёд на неё, словно на буфет вокзальный».

– Па-а-аберегись! – пришлось им ещё гранату закинуть. Сейчас ещё одну добавим, для гарантии! Когда рванула вторая, я услышал Лёшкин мат. Неужели осколком зацепило? Вроде нет, – магазин меняет, значит живой, здоровый, только головой трясёт. Приложило? Ничего, до серебряной свадьбы заживёт, если доживёшь! Дверь после второго взрыва нам вынесло, теперь висит на одной петле и только благодаря баррикаде не падает. В щели начали ломиться зомби, и Линас сильным рывком затащил меня в кабинет. У, кабан здоровый, так и спину сломать недолго. Начали!

Уже влетая в кабинет, я поверх головы Линаса, почти в упор, упокоил двух самых наглых. Смотри ты мне – почти пролезли, суки такие! Док лихорадочно хлопал себя по карманам, не отводя взгляда от дверей, потом бросил автомат на пол и вытащил пистолет. Идиот! Ясен хрен – магазины пустые! Не снарядил, козлина, а ведь было время! Линас переместился в центр кабинета и спокойно, словно на стрельбище, короткими очередями успокаивал самых резвых зомби. Неожиданно дверь рухнула внутрь, на остатки баррикады, и в проёме мелькнул морф, раскидывая на своём пути зомби – словно боялся, что ему пожрать не оставят. А вот хрен тебе, красавец! Я упал на одно колено и влепил ему в подбородок красивую двойку, н-на! Слева грохнул Викинг – значит, и Линас без патронов в автомате остался. Весело живём, ничего не скажешь! Морф рухнул обратно в коридор, увлекая за собой несколько зомби, и я, меняя магазин, рванул вместе с Линасом вперёд к проёму, чтобы дострелить упавших.

В паузах между выстрелами было слышно, что и Айвар с Астой тоже не просто сидят, а стреляют так, что мало не покажется – от их дверей только щепки летели, слава Богу, что наискосок стреляют! Нам здорово повезло, что нежити было немало, они мешали друг другу, создав небольшой затор в коридоре. Пока Линас достреливал упавших, я привалился плечом к дверной раме и стрелял в глубину коридора, выцеливая мелькавших там морфов. В общем, отбились, соседей даже успокаивать пришлось, чтобы не особо разгонялись. Патроны – вещь такая, ведь и закончиться могут, а нам ещё возвращаться надо. Главное – морфы, заразы такие, быстро убрались, словно их и не было здесь. Не все, конечно, убежали – только те, которых завалить не успели. Эти твари и правду разумные, опасность чувствуют и, как правило, не связываются, если видят, что их возможный обед серьёзным калибром огрызается. Обернувшись, я посмотрел на Линаса с Доком и усмехнулся – Лёшка стоял столбом посреди комнаты, с Макаровым, вставшим на затворную задержку, и даже магазин поменять не пытался. Хоть бы автомат с пола поднял, Рэмбо доморощенный! Линас хмуро смотрел на это мясное ассорти, разбросанное за поваленной дверью, и скалил зубы – то ли отходняк у него такой, то ли так улыбается, не поймёшь. Разобрали остатки баррикад, чтобы наружу выбраться. В коридоре пахло сгоревшим порохом, чем-то кислым, и густо воняло гнилым мясом. Асту даже стошнило, хотя чему тут удивляться – сам еле сдержался, чтобы не блевануть от этих ароматов. Стены были посечены осколками, пулями и напоминали репортаж из какой-нибудь «горячей» точки. Хорошо постреляли, ничего не скажешь. Линас, злой, как чёрт, вынес ударом ноги дверь в соседний кабинет и выстрелил туда несколько раз, не глядя. Бессмысленно – если там никого нет, он только патроны зря тратит, но вполне понятно – горячка боя ещё не улеглась. В такие моменты опасно лезть под руку, можно так огрести – мало не покажется! Нашли диван, сумки. Док сразу полез содержимое проверять, всё ли на месте. Пачки таблеток, упаковки с ампулами – надеюсь, не зря сюда влезли. Из коридора послышалось несколько глухих выстрелов – судя по всему, Айвар зомби достреливал. Пока Док с Астой перегружали лекарства в рюкзак, я перезарядил Сайгу и начал набивать изрядно опустевшие магазины. Осмотрел себя на «предмет повреждений разного характера» и на правом наруче обнаружил две глубокие царапины; видно, успел меня зомби зубами за руку прихватить. Представил, что могло бы случиться, не надень мы эту защиту – по телу мороз пробежал; а ведь я даже не помню, когда это случилось.

– Как возвращаться будем? – из коридора, хрустя ботинками по осколкам стекла, вернулся Айвар. – Самый лучший вариант – это уходить по крыше, но увы, мы не Карлсоны, летать не умеем. Волшебник на голубой вертушке за нами тоже не прилетит – погода сегодня нелётная. И еще аптеки, чёрт бы их побрал! Конечно, всё мы не унесём, даже если до них доберёмся, считай, только разведку сделали.

– Возвращаться однозначно по туннелю, – я мотнул головой вниз. – Во-первых, там безопасный выход наружу, во-вторых, лестницу мы зачистили. Двери на другие этажи закрыты, если не привлечём внимание морфов, то пройдём без проблем. Как с аптеками? А никак, одна аптека на первом этаже, вторая на третьем. Если каждый коридор будем брать с таким боем, то у нас патронов не хватит. Еще пара таких «калидороф» – и адью, будем палками махать? Граната осталось только одна, в общем, пора отсюда сваливать. Обстановку выяснили, главный груз забрали. За лекарствами могут и орлы Эдгара приехать. Кстати, а что это за ящик вы с Астой из кабинета вытащили? Плазменный телевизор?

– Это очень хорошая вещь, – сказала Аста, – мобильный операционный стол, может пригодиться. Новый совсем, ещё в упаковке. Ещё мы нашли комплект стеклянных шприцов и стерилизатор. Одноразовые шприцы когда-нибудь закончатся, а эти, можно сказать, вечные.

Смотри ты мне – даже не знал, что бывают мобильные столы, но раз нашли – хорошо. Это взято не из аптеки, так что хабар делёжке не подлежит. Наше!

– Ты говоришь, значит, знаешь. Уходим!

Линасу ничего не оставалось, как взвалить рюкзак на плечи и идти за нами. Бросил на него взгляд – унылый у него вид, ничего не скажешь. Папка-то на него надеется, мол, сынок придёт, разберёт Клинику по кирпичику и вынесет всё, включая рентгеновский аппарат и почётную грамоту из кабинета главного врача. А тут такой облом.

На лестнице было несколько мертвяков, уже отъевшихся, но еще не морфы – трансформаций не видно. С ними проще, Айвар их аккуратно положил из пистолета, причём красиво положил, тремя выстрелами.

Без особых приключений доползли до третьего этажа. Сквозь стекло двери была видна витрина аптеки. Удивительно, но там зомби нет. В коридоре – да, есть штук пятнадцать, а вот в аптеке пусто. Или она в те дни не работала, или закрылась сразу же, кто теперь знает. Меня догнал Линас и зашептал почти на ухо:

– Робби, слушай, давай хотя бы эту аптеку вынесем, а? Ну сам посуди, если кто-то из зомби и придёт, то отстреляемся. По лестнице не придут, двери на этажи закрыты. Я сейчас к Альгису метнусь, вызову подмогу, транспорт и корешей. По туннелю придут, помогут отбиться. И грузчиков пригоню, чтобы самим не таскать. Давай, а? Поверь, в долгу не останусь, слово даю!

Я задумался. По идее – аптека нужна. Если вторым рейсом пойдут без нас, то и делиться не будут, получится, что мы задаром пахали? С другой стороны, Эдгар своё слово держал, будем надеяться, сын в папку пошёл.

– Тебе так важно показаться перед отцом? – Линас замялся. – Ну раз так, с тебя пулемёт, который я у твоего пацанёнка видел, и цинк патронов к нему.

– Не много ли хочешь? – он вытаращил на меня глаза.

– Тебе репутацию создавать надо или стволы коллекционировать? Решай. Я свою часть уговора выполнил, нычку достали, а аптеки, сам видишь, нереально достать, раз сам лезть не хочешь. Так что думай.

– Ладно, – нехотя выдавил он из себя, – будет тебе пулемёт.

– Пулемёт и цинк патронов, – уточнил я.

– Будет, – кивнул он.

– Вот и чудненько, значит, договорились. Сейчас быстро отходим до начала туннеля, закрепляемся там. Айвар и ты идёте за мужиками.

– Так я и один по туннелю пройду, – Линас посмотрел на меня. – Или не доверяешь?

– Не в этом дело, Линас. Просто если ты один на выходе появишься, то тебя Альгис сразу положит, пикнуть не успеешь, – он удивленно поднял бровь, – так что хоть один из нашей команды с тобой должен быть. Так сказать, – во избежание неизбежного…

Через час, в течение которого мы с Астой успели застрелить одного морфа и несколько зомби, забредших к дверям в туннель, пришла подмога. Десять человек – четверо бойцов и шесть человек грузчиков. Кстати, судя по испуганному виду последних, их набрали из жителей посёлка. Ну конечно – негоже бандосам самим коробки таскать, дело понятное. Дальше было попроще. Я с девушкой и Айваром занял лестницу ведущую наверх, а Линас со своими торпедами зачищал этаж. Пока в коридоре гремели выстрелы, Док охранял мужиков – то ли чтобы зомби не напали, то ли чтобы не разбежались, хрен поймешь. Растёт наш Док прямо на глазах, уже до надсмотрщика дослужился. Я прямо сплюнул, противно стало. Возились долго – часа два, не меньше. Самые большие и тяжёлые коробки укладывали в проходах и на лестнице, чтобы хоть как-то закрыться от зомби, если полезут. Потом всё это перегрузили в туннель и, заблокировав намертво нижние двери, ушли. Устали так, что даже говорить не хотелось. Уселись в машины и тупо смотрели, как мужики носятся с коробками, пока охрана отстреливает самую наглую нежить. Альгис искоса посматривал на нас, но с расспросами не лез. Правильно, потом расскажем. После загрузки к нам подошёл Линас:

– Ну парни, без базара, хорошо сработали. Когда лекарства будем делить?

– Завтра. Мы утречком, часов в десять, подъедем к блокпосту и заберём свою долю, – вылезая из машины, ответил я. – Заодно и наркотики из нычки отдадим.

– Как так отдадите?

– Так. Понимаешь, это мы внутри друг друга прикрывали, а снаружи – сам понимаешь. Поэтому я еду в вашей машине до Рамучай, чтобы неправильных мыслей не возникло, а рюкзак с наркотиками поедет с нами. Завтра возьмём лекарства и отдадим вашу долю из тайника. Извини, дураков нет, в одну корзину все яйца грузить, – я улыбнулся. – И про пулемёт не забудь.

Когда обратно ехали, Аста, говорят, уснула, привалившись к Айвару на плечо. Ну ничего, сейчас приедем, отмокнем в бане – и спать, а то прямо руки отваливаются…

9 апреля. Утро

Погода была дрянь, ещё хуже, чем вчера. На небесах, видно, забыли про календарь и опять, по осеннему расписанию, включили воду. В воздухе висела мелкая взвесь дождя, словно на дворе не апрель, а октябрь. Чего хотеть – такая у нас погода в Прибалтике, как говорилось в одном анекдоте, – какая страна, такие и терракты.

Я хмуро курил на веранде – наверное, первым проснулся из всего нашего коллектива. Если не считать Лёвку, который вслед за мной вышел на свежий воздух, посмотрел на улицу и дальше идти отказался – не любит он по мокрой траве гулять, чистюля. Пошуршал в ящике с песком и, фыркнув на погоду, ушел спать. Пять часов утра, блин. Мне не спалось – настроение под стать погоде, серое, как небо. Так и стоял столбом, разглядывал окрестности будущего поселения. Надо заметить, что пока мы Клинику громили, наш коллектив неплохо потрудился – вернувшись, мы увидели вкопанные по всему периметру столбы для забора. Молодец Николай. Правда, я немного не понял, почему они снаружи в двух местах полосу земли оставили, но если сделали, значит – так надо, ему виднее. За спиной открылась дверь и вышел Айвар – тоже, видно, не спится.

– Бессонница замучила? – он покосился на меня. – Дай сигарету.

– Чёрт знает, грызёт что-то.

– Всё ты, Робби, знаешь, просто заныкался в себе и молчишь. Смотри, сорвёшь резьбу – и привет. Соблазни Асту, что ли? Полегчает обоим, а то ходите, как лунатики. Ты бы себя вчера в Клинике видел, когда коридоры чистили. Мне в один момент показалось, что если бы вместо зомби там были обычные люди, то убивал бы ты с таким же безразличием на лице. Слышал я, что ты всю ночь вертелся, от тебя даже кот ушёл, ты ему спать мешал. Про семью думаешь?

– Думаю. Каждый день думаю. Если бы мог – пешком бы туда пошёл. И сейчас, а не через месяц. Семья черт-те где, не знаю – ни как они там, ни что они там. Живы ли вообще?

– Робби, съездим в Клайпеду, раз Асте обещали, и начнём собираться. Сам понимаешь, что с пустыми руками, не подготовившись, мы туда не доедем. Это ведь не как раньше – в Ригу на чашку кофе съездить.

– Да понимаю я всё, Айва, просто на душе херово. Помнишь Юнону и Авось? «Словно что-то случилось или должно случиться». А я тут занимаюсь какой-то хернёй – Клиники штурмую, соседям морду бью. Писец развлечение, обрёл смысл жизни, блин!

– Ты всегда был романтиком. Вечно пытался в самых обыкновенных вещах найти высокий смысл. Сейчас смысла не видишь и ломаешься. Не в том смысле, что тебя сломали, нет. Просто ожесточаешься и очевидных вещей не понимаешь. Что сейчас главное? Жить – это и есть главное, пойми ты, чудак человек. Мародёрить, налаживать какое-то хозяйство. Выживать самим и дать жизнь другим, которые рядом с тобой. Это уже немало. Заботиться о своих людях, чтобы такие, как Эдгар с Линасом, их к земле не нагнули. Чем тебе не смысл жизни в этом долбанном мире? В прошлой, мирной жизни его было ещё меньше, вспомни! Люди боялись всего на свете – правительства, безработицы, банков. Сколько безработных было в Литве, перед началом эпидемии?

– Где-то четыреста тысяч, если не ошибаюсь.

– Вот! Если бы не эпидемия, то было бы и пятьсот. Потом у народа сорвало бы резьбу, несмотря на всё наше литовское терпение, и началось бы тоже самое, что и сейчас, только без зомби. И крови, поверь мне, пролилось бы больше. Еще неизвестно, какой вариант лучше. Кстати, а что думаешь с Доком делать?

– Да похер мне на него. Ушёл и ушёл. Будет возможность – пристрелю, а специально за ним гоняться не собираюсь, время тратить жалко. Каждый выбирает для себя. С кем, как и каким образом. Я ему не судья – мораль в наше время штука такая, гибкая. Сами уже столько дел натворили, что мама не горюй. Ты заметил, как в нашем посёлке тихо?

– Заметил, – вздохнул Айвар. – Жителей где-то под сотню, а словно вымерли все. Народ боится лишний раз на улице появиться. Детей прячут по домам, стариков тоже. Вчера вечером видел – выскочила соседка на улицу, испуганно оглянулась вокруг и бросилась к колодцу, чтобы воды набрать. А её муж с топором рядом суетится. В домах лампы керосиновые, и то не у всех. Главное – сами ведь виноваты, ведь говорили, что надо сообща новую жизнь налаживать. Эх, хуторское прошлое… Хотя не это прошлое виновато. Забили народ, запугали, превратили в рабов системы, прикрываясь лозунгами.

– Видмантас же предлагал общее хозяйство создать, – вспомнил я и усмехнулся. – Представляешь счастливое будущее, под его началом?

– Робби, то, что предлагал этот жирдяй – это устроить феодализм в отдельно взятом посёлке. Всё снести к нему в подвал, сдать оружие, а он бы распределял «по мере надобности». Вариант заранее обречённый. К нему бандиты бы приехали и… Ай, – он махнул рукой, – что там говорить! Он предлагал то, что с Литвой сделала правящая верхушка за последние годы перед эпидемией. Да и по всему миру то же самое. Людей не просто подчинили – их так запугали, что они собственной тени боятся. Тут кризис, там потоп, тут стреляют, там демократию устанавливают, тут машины поджигают, а там с банковскими кризисами борются. Если отметить на карте все проблемные точки за последние десять-пятнадцать лет, то земля будет похожа на больного ветрянкой. Вот и получается, что из сотни людей, только несколько могут выжить, потому что выбили у большинства людей желание жить. Сколько в Рамучай жителей было до эпидемии, не помнишь?

– Точно не знаю, но думаю, не меньше двух тысяч.

– Вот! – он поднял палец. – Две тысячи! Две, блять! Ну ладно, зомби, туда-сюда, считай, выжило пять сотен народу, так?

– Примерно так, – я кивнул.

– И эти пять сотен подчинились тридцати бандитам! Тебе самому не смешно?

– Верхушка разбежалась, остались только мы – блогеры, хакеры, фрилансеры.

– Это откуда фраза? Что-то знакомое, но не могу вспомнить.

– Фильм такой был. «Дневники мертвецов».

– Точно, – он щелкнул пальцами. – Кстати, как сегодня к бандосам поедем, каким составом?

– Думаю, мы с тобой, Альгис, – я подумал, – и Николай.

– Не думаешь, что нас там положить могут? И делиться не надо будет, и угрозы от нас никакой в будущем.

– Думал об этом. Если честно, даже уверен – заявись мы туда четвером, нас сразу и положат, на месте. Разделимся, я с Николаем залягу где-нибудь, чтобы вас подстраховать, а вы поедете, мне туда нельзя соваться. Не боюсь – просто снайпер у нас один, к сожалению. Надо Асту к этому делу привлечь, у неё к стрельбе определённо есть талант. Если вдумчиво заниматься, считай, через полгода-год будет еще один снайпер. Вторая винтовка есть, оптику бы только достать. Кстати, перед тем как ящики на блокпосту грузить в машину, вскрывай и проверяй, причём желательно, чтобы рядом был Линас, а не какая-нибудь шестёрка. Кто их знает, может, они какую-нибудь подлянку туда зарядили. И про пулемёт не забудь, с патронами. РПКМ, цинк и в комплекте две «банки».

– Да это понятно, – Айвар потёр подбородок, – я гранатку возьму, последнюю. Если что, может, успею рвануть.

– Лучше бы без этого, сам понимаешь. Надоело стрелять и хоронить.

– Раньше бы ты сказал «я устал», а сейчас просто «надоело»?

– Не цепляйся к словам, – отмахнулся я, – главное, до гранаты дело не доводи.

– Сам нэ хачу, – голосом Этуша ответил он и усмехнулся. – Ладно, идём кофе сварим, прохладно здесь.

9 апреля. Полдень

Подъехав к Кармелаве, мы разделились. Я и Николай свернули на велосипедную дорожку, а Айвар с Альгисом, покурив полчасика, не спеша двинулись к блокпосту. Как там говорят в России, «доверяй, но проверяй», кажется? Вот и мы – особо не доверяли, поэтому и решили подстраховаться, уберечь Эдгара от неправильных поступков. Кто его знает, что у него в голове?

По знакомой дорожке добрались до старой позиции, откуда блокпост пощипали, и, бросив машину, двинули – мужиков прикрывать. Надо бы новое место присмотреть, но я, дурак, понадеялся на авось, расслабился, каюсь. Чуть с ходу не завалился на старую лёжку, слава Богу, Николай притормозил, -заметил растяжку, видно, в мокрой траве блеснуло или трава под проволокой легла. Аккуратно начали проверять подходы, и что вы себе думаете – нашли, блин! Бандиты оказались не такими идиотами, чтобы второй раз подставляться под выстрел. Позицию они обнаружили и заминировали – вот собаки злые! Хорошо, у нас мозгов хватило, проволоку от кольца гранаты сразу не отцепили – на втором конце нашли ещё одну, без чеки, с петлей на рычаге. Грамотно поставили: проволоку с кольца снимешь – вторая сработает, и развесишь кишки по ближайшим веткам. Почти на коленях прошлись по склону и стали богаче на семь гранат Ф-1, причём последняя растяжка была тройная, поставлена буквой «L» – такие вещи маленькие группы оставляют, когда от преследования отрываются. Интересно, кто же у них такой умный нашёлся? Если быть до конца честным, то богаче мы стали не на семь, а на шесть гранат, я одну переставил. Нечего тут железки в траве разбрасывать.

Устроились, в общем. Николай залег в стороне, тыл прикрывать, отбились по рации мужикам и они подрулили. Айвар перевёл рацию на активацию голосом, процесс пошёл.

Их ждали, как там раньше в советских передовицах писали – в аэропорту высоких гостей встречали… и другие ответственные лица… В общем, три человека на самом блокпосту, и Док с Линасом. Он что, уже в адьютанты выбился? Хотя нет, скорее всего, пришёл проверить нашу часть товара. Рядом с ними брезентовый пакет и шесть картонных коробок, видно – наша доля хабара из аптек. И еще там дом один, по соседству – очень мне его чердак не понравился. С чего бы в такую хреновую погоду там окошко открывать?!

– Айва, дом на одиннадцать часов, чердак.

– Понял, – буркнул он в ответ и пошёл навстречу.

– Привет, парни, а куда Роберта подевали – отсыпается после вчерашнего? Хотя нет, раз девушки с вами нет, значит, дело ясное, чем он занят. Плюнул на все дела, жена на Украине, решил оторваться?

– Занят он, просил тебе огромный привет передать и просьбу.

– Какую просьбу? – голос Линаса было слышно хреново, но слова разобрать можно.

– Чтобы у вас ненужных мыслей и желаний не возникало. А то ему окна не нравятся, – Айвар кивнул в сторону подозрительного домика.

– Какие окна? – недоумевающе спросил Линас. – Ах, эти. Ну, понимаешь, – он усмехнулся, – вы нам не доверяете, какой резон доверять вам? Я так понимаю, что Роберт всё же здесь?

– Здесь, здесь, все здесь. Где наша часть товара? – снимая сумку с плеча, спросил Айвар. – Вашу мы привезли. Да, и Робби ждёт от тебя какой-то персональный подарок.

– Да, помню, – отозвался Линас. – Лежит подарок, вон мешок брезентовый.

Неужели они правда нас думали валить? Ну идиоты, где же они таких доверчивых видели?! Хотя сами-то не лучше. Если здесь растяжку поставили, то почему засаду не устроили? Тоже на авось понадеялись? Чёрт, не нравится мне здесь, до ужаса!

– Николай, ты за тылами поглядывай.

– Не учи учёного, сынок! Я такими вещами занимался, когда ты еще пелёнки узорами расписывал, – тихо отозвался он и куда-то снялся, словно и не было его здесь. Вот уж правда, не стареют душой ветераны. С таким прикрытием можно работать!

Видно было, как Айвар открывает коробки и тщательно в них копается. По его словам даже упаковки проверял – не были ли они вскрыты. Хотя, можно так упаковать – хрен заметишь.

– Вроде всё нормально. Всё на месте, ненужных довесков нет. Можем грузить.

– Айва, цинк закрыт? Если вскрыт, пусть меняют.

– Нет, всё нормально, – Айвар внимательно осмотрел зелёную жестянку. – Грузимся. Доверяй, но проверяй. И вам спокойнее, и нам. Правильно?

– Правильно, конечно. Не думал, что вы такие осторожные. Неужели думаете, что груз заминировали? – Линас развёл руками. – Ну вы даёте! Ведь базарили с вами честно, зачем обоюдные проблемы?

– Вот это правильно, – кивнул Айвар, – лучше без проблем. Ладно, отцу привет, считай, условия договорённости соблюдены, все стороны довольны. Всё пучком, разбегаемся…

9 апреля. День

Наша территория понемногу приобретала вид древнего литовского поселения, как его в школьных учебниках изображают. Разве что дома современные и забор полегче. Эдакий вариант лайт. Представьте себе территорию девяти садовых участков, обнесенных двухметровым забором. Ограды, конечно, ещё нет, но сделаем, куда мы денемся! Столбы уже поставили, до остального руки пока не дошли, но мужики работали не покладая рук. Николай вспомнил армейское прошлое и строил всех, не разбирая пол и возраст. На двух самых опасных направлениях он сделал путанку – те самые полоски земли шириной два метра с внешней стороны забора, которые меня так удивили. По всей их длине он в шахматном порядке забил в землю колья и натянул между ними колючую проволоку. Высота у кольев небольшая, сантиметров двадцать от земли. Получились такие колючие окна, размерами тридцать на тридцать сантиметров – идти можно, а вот бежать по такой земле не получится. Вещь вельми нужная и полезная; к забору быстро не подбежишь и с разбегу не переберёшься – застрянешь. Внутри ограждённой территории шесть вполне пригодных для круглогодичного проживания домов. Были еще два летних домика – если не придумаем, что в них устроить, то разберем на материалы, доски на тот же забор пригодятся. На трёх участках, а это 58x28 метров будет, устроен огород – у Валерки оказался хороший запас семян и рассады. Ну что же, это его сфера деятельности, пусть занимается. После совещания было решено на дальнем острове устроить коптильню для рыбы – два железных шкафа и небольшую печку. Надо будет не только закоптить, но и насушить рыбы, её хранить можно долго. Правда чтобы это хозяйство на остров переправить, придется плот построить – не тащить же лодку с ближнего карьера! Этим решили заняться Юрка, молчаливый зять Николая, и Айвар – видно, они в мирной жизни на рыбалке не насиделись, теперь оторвутся.

Весь оставшийся день разбирались с хозяйством. Лекарствами наш немаленький коллектив, был обеспечен по самое не балуй, хуже было с едой и патронами. После штурма Клиники Айвар каждый патрон пересчитал. Хотя чего там – считай не считай, они от этого не размножаются. Надо или к ментам в дружбу лезть – рыбу продавать, или изыскивать другие источники. Нам еще в поездку готовиться, в ту же Клайпеду, а на трассе каждый километр опасен, знаю я эти края. Штурм нам дорого обошёлся, чего уж говорить. Одних люгеровских патронов сожгли около трех сотен. Притом я не досчитался двух Глоковских магазинов. Потерял всё-таки, болван эдакий! Патронов сорок пятого калибра ушло меньше – около сотни. 7,62 – около ста восьмидесяти, а про 5,45 и говорить не хочу – Аста поливала не жалея, вышло около трёх сотен. 0.223Rem – около сотни, а с дробовыми вообще труба – сложилось впечатление, что Айвар их горстями, как остаповский Сеятель, разбрасывал – 80 штук. Правда мы стали богаче на один новенький РПКМ калибра 7,62 с двумя банками в комплекте и цинк патронов. Еще в плюс можно записать шесть найденных гранат Ф-1. Так что пока жить можно. Правда, недолго. Ну это я так, шучу. Мужики возились с забором, вызывая злые взгляды соседей, живущих неподалёку. Даже Видмантас пришёл и издалека наблюдал за строительством. Ближе не подошёл – челюсть, наверное, не срослась. Зря он за зубы опасается, не стал бы я его бить – пристрелил бы просто, чтобы не мешался.

В общем, все при делах, кроме меня. Болтаться просто так, вроде как неудобно, поэтому занялся самым благородным занятием – прятать награбленное. Как Альгис и советовал, сделал под верандой тайник. Особенно не светился – мол так-с, с брёвнышками копаюсь, дрова заготавливаю. У стенки фундамента выкопал яму – глубиной в метра полтора и размерами метр на два, – хорошая такая могилка получилась, не дай Бог пригодится кому-нибудь! Внутреннюю часть обшил досками, с помощью Альгиса сделал крепкую крышку, которая укладывалась так, что положенная на стенки, она была ниже уровня земли. Если потом засыпать землёй и забросать бревнами – хрен найдёшь! Почистил оружие, которое планировал убрать, густо смазал, завернул в брезент и убрал в схрон: АК-74м, с тремя магазинами и шесть сотен патронов 5,45x39; полученный РПКМ и цинк патронов к нему; трофейный CZ550 Varmint (без прицела); дробовик Germanica и пистолет CZ75-SP01-Shadow. Туда же упрятал пятьсот люгеровских патронов; тысячу 0.223Rem и 200 патронов 0.308Win. Получился эдакий неприкосновенный оружейный запас. Как там в старом фильме говорилось? «Нельзя мне, батько, без золотого запасу!» В наши времена оружие подороже будет, чем этот презренный металл. Туда же убрал и два ящика с армейскими пайками. Конечно, негоже всё в одно место прятать, но для начала и так хорошо будет. Замаскировал хорошенько, а оставшееся время усиленно занимался дровами, насвистывая песенку мальчика Билли из «Острова сокровищ». Устал, как чёрт, перемазался смолой, но остался доволен.

– Роберт, а ты не боишься все запасы в одно место складывать? – Николай покосился на меня. – Не дай Бог, кто узнает – ведь украдут, и не услышишь!

– А что предлагаешь?

– Помнишь, вы с Айваром про старушку рассказывали? Съездили бы, рыбки отвезли и поговорили бы. По твоим рассказам, она одна живёт, в отдалении от всех. Я бы там запасную точку организовал. Времена такие, жить надо по-лисьему, – он грустно усмехнулся, – с десятью выходами.

– Идейка, в общем, неплохая, может, и правда к ней съездить…

– А ты не тяни, завтра утром сети снимут, сразу и поезжайте.

– Съездим, – я внимательно посмотрел на него. – Слушай, Николай, мы, наверное, скоро собираться начнём, на Украину. По всем раскладам тебе тут за старшего оставаться. Согласен?

– Я? – он вроде и не удивился. – А почему не Альгис?

– Он хороший мужик, кто же спорит, и руки золотые, но здесь твёрдый человек нужен. Который при необходимости не побоится вышибить мозги не только какой-нибудь бродячей дохлятине, но и мирному соседу, если его поведение будет угрожать жизни наших людей…

– Роберт, – Николай опустился на скамейку и кивнул мне – садись, мол, – я давно хотел с тобой поговорить. Скажи, тебе когда-нибудь бывает страшно? Страшно по– настоящему?

– Конечно, бывает, я же не идиот…

– Знаешь, к чему я это спрашиваю, – он задумчиво пригладил волосы, – ты изредка ведёшь себя, как полный отморозок.

– В чём моя отмороженность-то? – огрызнулся я.

– В тебе – извини уж за прямоту, но я всё-таки старше – в тебе сейчас словно два человека живут, причём независимо. Один из них – тот самый дизайнер, который разные картинки рисовал, по рассказам Айвара – довольно неплохие. Другой, не задумываясь, может выстрелить в человека, даже из-за малейшего подозрения. – Николай сделал паузу. – Понимаешь, это всё ясно – привычный мир разрушился, и мы ломаемся вместе с ним… Но к чему я этот разговор завёл – придерживай в себе зверя, выдавливай из себя, иначе погибнешь. Я такого в жизни насмотрелся – поверь, знаю, о чём говорю. В какой-нибудь пиковый момент одна личность помешает другой – и всё, ты труп. Мало того, что сам погибнешь, ещё и друзей подставишь. Как там у классика – «Боливар не вынесет двоих». Нельзя быть романтиком с душой солдата, это только в книгах бывает.

10 апреля. Утро

Утром, как и решили вчера, вдвоём с коллегой поехали к старушке, живущей неподалёку от военного городка. Если честно, не особенно я надеялся, что застанем её живой. Думал, найдём пустой домик, и то в лучшем случае. В худшем – придется ещё и старушку убивать, чего мне не хотелось. Хотя при чём здесь хочется или не хочется, просто стрелять надоело и патронов жалко. Николай был в чём-то прав – внутри меня жили два человека, причём оба накопили столько напряжения, что мозги скоро закипят. Это вам не мирное время, стресс стрельбой не снимешь, сейчас такая терапия не пройдёт. К чёрту, надо собирать манатки и ехать на Украину, к семье. По дороге, конечно, придётся повоевать, но по крайней мере буду знать, во имя чего я это делаю. Словно в ответ на мои мысли, Айвар покосился на меня и спросил:

– Когда собираться в дорогу начнём?

– По мне – так хоть завтра, но ещё Асту надо до Клайпеды довезти, – я хмуро смотрел в окно, отслеживая подозрительные места (не хватало на какую-нибудь засаду нарваться!).

– Смысла особенного не вижу… Не верю, что её родственники выжили. Шансов мало.

– Много, мало – один хер, – резанул я в ответ, – обещали её отвезти, значит, надо ехать. Пусть завтра Альгис машину проверит, и съездим. Не на край света, до побережья километров сотни две с лишним.

Айвар посмотрел на меня и ничего не ответил. Правильно, лучше не лезть ко мне с ромашками разными – верю-не-верю, много-мало. За окнами промелькнуло несколько заброшенных хуторов – или бандиты постарались, или морфы. Еще неизвестно, что сейчас лучше – людей встретить или зомби.

Старушка была жива. Правда, я опять не заметил, откуда она появилась, словно из воздуха возникла. Обернулся, а она стоит в дверях коровника, как привидение. Встретила не так, как в первый раз, но всё равно настороженно. Глаза испуганные – вот дура, вроде должна была понять, что убивать мы её не собираемся. Рыбу взяла, даже не отнекивалась. Голод – не тётка, не думаю что у неё много еды осталось. Сидит, наверное, на остатках зимних запасов; в магазин не сходишь, а соседей поблизости нет. Да и что эти соседи, кто теперь едой делиться будет? Скорее последнее отнимут.

Пока Айвар осматривался вокруг, я пытался разговорить Виду. На контакт старушка шла тяжело, словно приглядывалась ко мне – то так посмотрит, то эдак.

– Ponia Вида (госпожа, литовск.), вы меня что, в зятья прочите? Так я женат, извините.

– Чего это ты так решил? – она поджала узкие бескровные губы.

– Смотрите на меня, словно оцениваете – гожусь, не гожусь.

– Раз смотрю, значит – надо, – отрезала она.

Смотри ты мне – бабка с характером попалась. Ей не на хуторе сидеть, а в фильмах сниматься! Я ещё в прошлый раз вспоминал, кого она мне напоминает своей суровостью, и гляди ты – увидел и вспомнил. Старушку из фильма «Они сражались за Родину». Аккурат такой же типаж, как та, которая за отступление Лопахину выговаривала.

Когда про базу разговор завёл, она вообще, словно устрица, в себе закрылась. Хмуро поглядывала на нас, словно я ей не спокойную старость предлагаю, а работу в борделе. В общем, можно сказать, не договорились, я чуть не плюнул с досады, и когда решил, что пора уходить, услышал её вопрос…

– Что? – мне показалось, что я ослышался. – Что Вы сказали?!

– Я спросила, какое прозвище было у твоего взводного, – Вида смотрела на меня, словно на несмышлёныша. – Неужто не помнишь?

Если бы меня лопатой по голове огрели, я бы, наверное, меньше удивился! Старушка, сложив морщинистые руки на переднике, терпеливо ждала ответа.

– Ромка, – запнувшись, сказал я, – Ромка по прозвищу Чечня. Он по виду вылитый чеченец был. А откуда… то есть, Вам-то зачем? – я смотрел на неё, словно на нечистую силу, возникшую из преисподней. Казалось, ещё немного – и запах серы почувствую. Айвар удивленно дёрнул бровью и теперь смотрел на нас обоих непонимающим взглядом, как на идиотов, словно решая – кого пристрелить первым, если взбесимся.

– Правильно, не забыл. Идём, – она повернулась к сеновалу, – человек тебя ждёт. Раненый он, сам выйти не сможет.

В отгороженном закутке сеновала на каком-то матраце лежал незнакомый мне человек в гражданской, явно с чужого плеча, одежде. Грудь и правая рука были обмотаны самодельными бинтами, губы сухие - видно, температура у парня есть, и не маленькая.

- Роберт?

- Да, это я. Руку левую положи на одеяло, - я мотнул в его сторону стволом Сайги, - нечего прятать. Откуда ты меня знаешь? На моего взводного ты никак не похож, даже в таком состоянии.

- От Миндаугаса, я был с ними, там, - он указал глазами на городок, - просто я остался жив. Мы обсуждали такой вариант, и Купрявичус рассказал про тебя.

- Про меня? И как ты надеялся меня найти?

- Он мне объяснил, где ты сейчас базируешься.

- Даже так… Тебя вообще как зовут? Миндаугаса давно знаешь?

- Каролис. Служили вместе, одна миссия «за речкой», одна в LITCON'e (прим.).

- Знаешь, чего Купрявичус больше всего не любил?

- Да, - он попытался улыбнуться, - томатный сок…

10 апреля. Полдень

- Роберт, неужели ты думаешь, что эпидемию запустило какое-нибудь правительство? - Каролис поморщился. - Блин, больно-то как! Не маленький, сам понимаешь - у государства есть множество способов оказывать давление другими методами. Политика, понимаешь. Людей задавить легко; вспомни, как у нас народ прижали, никто пикнуть не смел. Это только на словах хорошо в демократию играть.

- Ты говори про эпидемию, политику потом обсудим.

- Я и говорю. Вирус этот, по всем раскладам, частная контора сделала. Богатая, но не с мировым именем, будущие властители мира, епть… В общем, за три дня перед нашим уходом с базы Миндаугас что-то услышал или прошлые наработки связал в одно целое. Он последнее время в одном интересном отделе работал. Не знаю, с чего там началось и кто в этом участвовал, но ниточку из клубка он слегка разматывать начал. Не в мировом масштабе, конечно, уровень не тот - в пределах Литвы. Если коротко, то дело в следующем: эпидемию начали в разных точках земли. Кто именно, он выяснить не успел, но у нас им помогали мальчики из политиков и несколько сволочей в погонах. Уже по этому можно сказать, что организаторы эпидемии не очень-то всесильны, раз не заручились поддержкой больших людей, а разную шантрапу по мировым закоулкам использовали, вроде наших горлопанов из Сейма. Им же на простых людей всегда было насрать, их и купили, по дешёвке. Помнишь, в Литве тюрьму ЦРУ нашли?

- Помню, но она-то здесь при чём?

- Да не было никакой тюрьмы. То есть в Литве она была, но в другом месте.

- Была всё таки, - я усмехнулся. - А сколько шума было…

- Конечно, это только наш президент перед журналистами, под дурачка косил, мол: «если она была, то это преступление, а лично он ничего не знает, не ведает». Ты как, представил себе картину? В государстве действует иностранная тюрьма, а его глава ни при делах? Бред собачий. Была, конечно, но в другом месте. В ****й (прим.), там гораздо удобнее. В нашем Саугумасе (прим.) тоже не идиоты работают, концы прятать умеют, если надо; неужели, думаешь, паршивую тюрьму не спрятали бы? А тут кто-то узнал про неё, скорее всего, через прикормленных политиков и военных. Думаю, те, кто «литовским транзитом» занимался (прим.). Потом эту информацию слили американским журналистам, но указали неправильное место. Они всё правильно рассчитали, суки - вроде и достоверная информация, но не совсем. Шумиха началась, проверки разные, журналисты носом землю рыли, репортажи снимали. Могли даже указанное здание проверить, ничего бы противозаконного не нашли. Поговорили и забыли, а потом, когда к этому интерес пропал, устроили там небольшую перевалочную базу для распространителей вируса. Точнее, не устроили, а начали ею пользоваться. Настоящих хозяев не найдёшь, фирма с панамской регистрацией. Оттуда они и пошли на Европу. Литва всегда была транзитной зоной, не важно, что это - наркотики, машины или вирус. После всех этих разборок с мнимой тюрьмой в то место никого калачом не заманишь, на смех поднимут. В общем, операция прикрытия прошла прекрасно. Этим людям у нас помогали военные, про это Миндаугас и узнал. Поэтому нас и ловили так усиленно, и зачистили всех наглухо, - Каролис скрипнул зубами, - суки.

- Как Миндаугас про это раскопал? Он же в разведке служил.

- Раньше в разведке, потом перевели его в один интересный отдел, не маленький, понимаешь. Там я с ним и познакомился. Еще в Афганистане в поле нашего зрения попали некие отечественные персоны. Были среди них и политики, и военные. В Европу наркотики шли военными бортами.

- А тот неизвестный самолёт, который пленных в тюрьму ЦРУ доставлял?

- Он самый и есть. Вместе с пленными, тем же бортом, ещё особый груз пришёл.

- Наркотики?

- Да…

- А чего тогда ждут начальники эти? Денег за услуги?

- Не знаю, Миндаугас про другое думал. Если там у них лежбище местное было, значит, там должна быть вакцина или прививка от вируса. Не работают с такими вещами без противоядия, сам понимаешь. Твёрдой уверенности в этом нет, но это шанс, пусть даже один на сто. Когда мы поняли, что нас зажали, Миндаугас мне приказал уходить. Ушёл через бобриную запруду, потом через болота. Через два дня на меня Вида наткнулась, она в лесу своего мужа искала. От неё узнал про двух парней, которые наших ребят хоронили в городке, она туда пошла посмотреть после вашего отъезда. Я уходил уже раненым, там здоровых к тому моменту не было, пять часов воевали. Понимал, что оставляю их на смерть, но ты сам служил, понимаешь - это единственный шанс найти надёжных людей. Одним из них, по словам Миндаугаса, был ты… Роберт, найди это место и проверь. Мир спасать не надо, они там без нас разберутся. И не ради меня - понимаю, что у тебя самого проблем много, но ради тех парней, что погибли. Ради своей семьи. Найди. Чтобы жить…

Конец 1 части.

Примечания

1

Поппер, - металлическая мишень.

2

I.P.S.C., - международная конфедерация практической стрельбы. В России - МКПС.

3

Жемайтия, - край в западной Литве, его жители «славятся» своей скупостью.

4

Дело «педофилов» Д. Кедиса, убившего судью Й. Фурманавичуса.

5

«ARAS» - подразделение полиции, для проведения спец.операций.

6

Дабл-тап, - быстрый, двойной выстрел.

7

Каплер, (Сoupler) - пластиковые зажимы для соединения магазинов.

8

Шахидка, арафатка, - куфия (сленг).

9

G36, - автоматическая винтовка Heckler&Koch G36.

10

Реальный случай.

11

«Защищать - Охранять - Помогать» - девиз Литовской полиции.


home | my bookshelf | | Есть время жить |     цвет текста   цвет фона   размер шрифта   сохранить книгу

Текст книги загружен, загружаются изображения
Всего проголосовало: 65
Средний рейтинг 4.3 из 5



Оцените эту книгу